Глава 9

Люди по-разному реагировали на то, что внутри меня бьется чужое сердце. Удивлялись, пугались. Спрашивали, как проходила операция, чем я до этого болела, как восстанавливалась. Особо беспардонные задавали вопрос: сколько я проживу теперь.

Но никто еще не реагировал так, как Лев. Он каменной статуей застыл, смотрел на меня не мигая. У него какая-то странная фобия?

— С вами все в порядке?

Кивнул. Прочистил горло, быстро заморгал.

— Ты не знаешь, чье у тебя сердце? — осипшим голосом спросил Лев.

— Нет, конечно. Когда пересаживают органы, личность донора сохраняется в тайне. Ну, знаете, чтобы потом пациент не наведался вдруг к его родным, да и другие причины есть…

— Да, да…

— Может, присядем? — Я указала на диванчик и опустилась на него первая. Лев ведь вряд ли признается, что от шока ему стоять тяжело. А шок налицо.

Он не спеша подошел ко мне, плюхнулся рядом и откинулся на спинку. На диване не очень много места, и когда он развел ноги, то уперся своим коленом в мое. По коже будто колючим шарфом провели.

— Ты в очереди стояла? Долго?

Столько странных вопросов. Может, ему самому нужен какой-то орган. Я уже не знала, что думать.

— Папа занимался этим. Чтобы я меньше переживала.

— Папа, значит… — Лев сжал пальцами переносицу.

— Почему вы спрашиваете? У вас была подобная ситуация?

Я подалась ближе к нему, будто это поможет мне быстрее получить ответ. Но он молчал. Тяжело говорить? Мозг усердно пытался сам догадаться, почему Лев задает вопросы, но не отвечает на мои. Я напряглась всем телом.

Его жена умерла. Может, ей тоже требовалась пересадка, но она не дождалась…

Стоп. Сердце забухало с такой силой, словно вот-вот взорвется. Пульс колотился в висках.

— А когда умерла ваша жена?

— Год назад… — с горечью произнес Лев.

Меня подкинуло. Я вскочила с дивана и застыла. Не может быть… Рука метнулась к сердцу. Неужели ее сердце… во мне? Ноги подкосились, я грохнулась обратно.

Как так? Он говорил, что они жили за границей. Папа из другой страны купил мне сердце? Невероятно, как я столкнулась со Львом.

И как теперь себя вести? Что говорить? Не представляю. В голове образовалась каша. Дрожь проносилась по телу и заставляла пальцы трястись. Я стиснула их в кулаки, и ногти до острой боли впились в ладони.

— Юстина погибла, попав в аварию недалеко от твоего родного города, — подал голос Лев. — Авария была подстроена.

Меня ошеломило, развязался язык.

— Вы же не думаете, что мой отец… — в испуге пробормотала я.

— Нет. Ему незачем было бы похищать мою жену и сына в другой стране, чтобы потом тут подстраивать аварию. Куда проще убить кого-то поближе с подходящей группой крови и забрать сердце.

Я запуталась. Но испытала облегчение. Лев не думает, что мой отец причастен к смерти его жены.

— Выходит, их похитили далеко отсюда. А потом вы узнали, что ваша жена попала в аварию тут. — Осознав всю жесть ситуации, я повернулась корпусом ко Льву. — Вы уже год ищете здесь сына?

— Нет. Год я искал их обоих. Недавно узнал, что Юстина погибла здесь. Возможно, похитителям нужен только мой сын, а от нее решили таким образом избавиться.

Целый год… Можно двинуться рассудком. Утонуть в горе. Спиться. Броситься под поезд. Лев с непоколебимым усердием продолжал поиски. Внутри него адская тьма. Море печали. Страдания разъедали его.

Мне хотелось хоть немного облегчить его муки. Во что бы то ни стало, я помогу найти его сына, я буду поддерживать, я…

А как он теперь станет ко мне относиться? Будет смотреть на меня и каждый раз вспоминать, что во мне сердце его Юстины. Это оттолкнет его?

Его взгляд вдруг припечатался ко мне — именно туда, где шрам.

— Поэтому ты не давала снять с тебя свитер? Смущаешься шрама?

— Да.

— Мне еще не до конца верится. Дай взглянуть.

Свитер снять? Я вся сжалась и невольно обхватила себя руками.

— Просто оттяни горловину, Света.

Я нервно сглотнула вязкую слюну. Меня не первый раз просят показать шрам. Обычно из любопытства. И я каждый раз отмахиваюсь. Шрам, пересекающий всю грудную клетку, — это очень интимно. Пусть и заканчивается он выше зоны декольте.

Неуверенным движением я потянула вниз горловину, обнажая кожу. Лев внимательно следил за этим. Покалывание разливалось по коже вместе с горячим воском. По его лицу пробежала тень, когда показался шрам. И Лев отвел взгляд.

— Тебе что-то нужно? Дополнительный уход? Питание? Что-то другое?

— Нет, пожалуйста, не относитесь ко мне, как к больному человеку.

Он покосился на меня.

— Хорошо, об этом больше спрашивать не стану.

Повисла тишина. Лев о чем-то задумался, а я изнывала от неловкости. Совершенно растерянная. Будто потеряла опору под собой. И одежду. Когда Лев узнал мою тайну, он меня обнажил. Так я себя чувствовала — словно разделась догола перед ним.

— Тебе ведь делали нелегальную операцию, — задумчиво произнес он. — Очередь ведь длинная. А найти сердце с твоей редкой группой крови тяжело.

Я опустила голову.

— Честно говоря, я поначалу хотела отказаться. Но когда стоит вопрос жизни и смерти… А я очень хотела жить. Двадцать один год. Моя жизнь только начиналась, у меня уйма планов, желаний. Я старалась радоваться каждому дню, каждой мелочи… Не впадать в уныние. Не в печали проводить свои последние дни и…

Мне перехватило горло удушливым спазмом. Не заметила, когда подкрались слезы. Тяжелая рука легла на плечи, я сама потянулась к теплу, к силе, к защите. Лев обнял меня. Тяжелые воспоминания тут же смыло. Слезы застыли под ресницами. Я чувствовала, как глубоко вздымается его грудная клетка, как его запах проникает в меня, как напряжение и неловкость сменяются лихорадочным волнением.

— Спасибо, я в порядке. — Я выпуталась из его объятий и выровнялась.

— Света, теперь с учетом этой всей ситуации, ты понимаешь, что тебе нужно будет сделать?

— Что сделать?..

Не представляю. И Лев повернулся ко мне, оперся локтем на спинку дивана и сложил пальцы в замок. По нему незаметно, что наше объятье как-то взбудоражило его. Не то что меня… Я ощущала на плечах, спине, груди его фантомное тепло. И немного жалела, что так быстро вырвалась.

Он не подумает, что мне неприятно?

О чем думаю я, когда он собрался мне сказать кое-что важное? Сейчас его заботят только поиски сына. Он неимоверно тоскует по жене, повержен скорбью. Сначала искать ее долгими месяцами, а потом узнать, что ее больше нет? Это ужасно.

— Ты должна вытащить из отца все, что он знает о твоей пересадке. Где купил сердце, кто его достал, какие люди в этом замешаны. Возможно, эти сведения могут указать либо на похитителей, либо на то, где мой сын.

— Я, конечно, попробую… Но как? Мой отец не очень открытый человек. Если спрошу напрямую, может и не ответить. Чтобы уберечь меня.

— Мы позже подумаем над этим. Сейчас будем делать то, что я спланировал по дороге сюда. — Лев достал из кармана пачку таблеток и положил возле меня. — Сегодня был трудный день. Нам всем нужно отдохнуть.

Он собирается уходить? Вот бы он хоть ненадолго еще задержался. Мне еще хотелось с ним поговорить, послушать его голос, встречаться с ним взглядом и чувствовать, как приливает жар к щекам и груди.

Сердце во мне… Юстина любила его? Оно виновато в том, что меня тянет к нему? Или я сама тянусь?

Лев поднялся, и я тут же нашлась с вопросом.

— А что нужно будет делать? Что вы спланировали?

— Отдыхай, Света. Завтра все объясню, потому что тогда наш разговор сегодня надолго затянется.

Пожалуй, как раз в этом и было мое желание. А его?

— Спокойной ночи. — Он сделал два шага к двери и остановился. Не повернулся ко мне, лишь голову слегка повел в мою сторону. — Прости, что не верил тебе.

Не ожидала, что он попросит прощения. У меня отняло дар речи. Я открыла рот, захваченная вихрем эмоций. Лев не стал задерживаться и ждать от меня ответа. Вышел из комнаты.

Я улыбнулась. Может, сейчас мои слова были лишними. Лев верит мне. И моим снам? Из-за сердца Юстины в моей груди мне снится ее сын. Я провела рукой по свитеру, ровно по линии шрама. Там сердце девушки, которая жила со Львом лет семь точно.

На миг мне показалось, что внутри не просто сердце, а еще один человек. Но я одернула себя. Это лишь орган. С клеточной памятью.

Кто-то мягко постучал по открытой двери. Я подняла голову — на пороге стоял Женя. Жив. Только правая рука в гипсе. Значит, пуля попала в плечо. Я смутно видела, куда его ранили.

— Как дела? — улыбнулся он.

— Я в порядке. А ты…

— Как видишь, меня уже подлатали. Можно зайти?

— Конечно.

Женя двинулся к дивану, попутно говоря с восторгом:

— Ты так круто среагировала, когда началась перестрелка! Схватила малого и в фонтан! — Он сел возле меня. — Я приятно удивлен. Жаль, что меня успели ранить, и я не смог тебя прикрыть.

— Ты что… Хорошо, что ранили не смертельно.

— Мы в бронниках были. Какая-то зараза попала мне в руку. Еще и в правую. Я теперь неизвестно когда смогу выполнять свои обязанности.

— Тебя отпустят на больничный?

— Нет, никто не уйдет, пока босс не найдет сына… А ты почему осталась? Не думай, что я не рад тебя видеть, но босс вроде собирался тебя отправить домой.

Не стоит сейчас рассказывать о моих снах, сердце и нашем со Львом откровенном разговоре. Если понадобится, он сам поставит в известность свою охрану.

— Я осталась, потому что хочу помочь ему найти сына. У меня много связей благодаря фонду.

— Вот оно что… Даник уматовый малой. Я себе хочу такого сына.

Я тоже… Не такого, а именно Даню. Заботиться, радовать, оберегать, любить. Но у меня нет на это никакого права. Хорошо, что я могу хотя бы помочь его отыскать. Завтра Лев расскажет, что он запланировал, и мы займемся делом. Вместе.

— А ты Льва давно знаешь?

— Когда он с женой и малым приезжал в последний раз в Москву, я был в охране. Пару недель где-то. Эх, жаль Юстину. Такая хорошая девушка была.

Каждый раз упоминание о ней откликалось то уколом, то тоской в сердце. Я не хотела сейчас думать об этом.

— Ты сам из Москвы? Давно работаешь в такой охране?

— Нет, я из Подмосковья…

Мимо дверного проема прошел Лев. А через секунду вернулся на несколько шагов и уставился на нас. Меня приморозило к спинке дивана. Взгляд его строгий, недовольный. Точно директора, который застукал своих подчиненных за бездельем в рабочее время.

— Женя. Ты что здесь делаешь? — голос железный под стать суровому виду.

— Мимо проходил. Решил заглянуть и спросить, как дела. Она же прямо передо мной в фонтан прыгнула…

Лев и по мне прошелся острым взглядом, точно розгами.

— Напомни, где твоя комната?

— На первом этаже возле кухни. — Женя со вздохом поднялся.

— Заблудился?

— Со всяким бывает. Я же навзничь упал, когда пуля в плечо врезалась, головой ударился, чуть-чуть путаюсь, — отшутился Женя. Не совсем удачно. В глазах Льва полыхнула злость.

— Мы просто болтали, — тихо добавила я.

— Иди к себе, — приказал Лев, и Женя проскочил мимо него в коридор. Внимательный взгляд просканировал комнату и остановился на мне. — Я тебя закрывать не буду. Но будь добра, запирайся сама изнутри.

Лев захлопнул дверь. Я подошла и повернула защелку. Не особо эта дверь крепкая. Кто захочет зайти — высадит ее одним ударом ноги. И поднимет много шума.

Но Лев почему ругал Женю? Он хороший парень. Это беспокойство о том, что ко мне еще кто-то захочет полезть против моей воли? Или Лев ревнует меня?