Глава 8

— Почему вы отпускаете меня?

Я не взяла ключи из его руки. Шок превратил тело в камень. Только не сердце — его словно обожгло ядом, и оно отчаянно металось в груди.

— У твоего отца нет моего сына, — твердо ответил Лев. — Мы устроили допрос доносчику, которого поймали во время перестрелки. Он рассказал, что твой отец его спрашивал, как выглядит мой сын, искал фотографии в интернете. Нет ни намека на то, что он прячет где-то ребенка.

Теперь он понял, что я не лгала. И от этого не легче. Ведь если я не лгу, то…

— Мне больше нет смысла тебя удерживать. Ты не нужна. Возвращайся домой. — Лев положил на стол ключи.

Это хуже прощания в машине. Горькие слезы щипали под ресницами. Тогда я уходила, зная, что вот-вот Лев обнимет своего сына, что на его лице расцветет улыбка, что Даня наконец перестанет плакать.

Но сейчас… Я не могу уйти.

— Послушайте, а как же мои сны? Они могут помочь найти вашего сына.

— Твои сны? — поморщился Лев. — Ты серьезно? Я буду искать сына по твоим снам? Я похож на больного?

Будто тяжелые цепи перехватывали грудную клетку, мешая вдохнуть. В это он до сих пор не верил. Прагматичен до мозга костей. Но я не собиралась сдаваться.

— Как вы тогда объясните момент со стрижкой Дани? — спросила я, чувствуя, как по телу прокатывается дрожь от волнения.

— Чепуха, — отмахнулся он.

— Раньше вы не считали это чепухой.

— Все наложилось одно на другое. Я говорил, что не только твой звонок указывал на твоего отца. Мало ли что тебе там снится. Увидела фото Даниила — где его только не показывали — и приснился.

Я понимала, Лев сейчас зол, раздражен. Его разъедает изнутри безнадежность. Все придется начать сначала. Прослушивать звонки, обзванивать приюты, полицейские участки, искать в полном хаосе мира новые ниточки, которые бы привели его к сыну. Он верил конкретным, видимым фактам. И на это я решила опереться.

— Хорошо, можете мне не верить. Ваше право. Но я слишком погрязла в этой всей ситуации. Я не смогу спать спокойно. Я сама начну усердно искать Даню, пока его не найду. И благодаря фонду, у меня есть знакомства, которые могли бы помочь.

То, что он не стал сразу отвечать, вселило надежду. Ребенок все это время сидел тихо за столом и смотрел то на меня, то на Льва.

— Кушай, Кирюша. — Я нежно погладила его по волосам и улыбнулась. Пусть доест, покажу, что есть сладкое в холодильнике.

— Ладно, поедешь с нами, — бросил Лев и направился в прихожую. Весь камень в теле враз растопило теплым приливом радости. Но мужчина уходил, а я не сказала ему столько важного.

Я догнала его и заговорила шепотом.

— Ребенка нужно пристроить.

— Я позвоню в полицию, — ответил сухо, остановившись. — Пусть они разбираются, откуда его забрали.

— Нет, нет. Вы что… У моей подруги есть детский дом семейного типа. Мы можем отвести Кирюшу туда, пока я не подыщу ему хорошую семью.

Его взгляд, на удивление, смягчился. Лев согласился, но уже не спешил уйти. Я ведь сама подошла к нему вплотную, чтобы услышал мой шепот, и чтобы мальчик не разобрал мои слова. Позже ему все объясню. А сейчас я чувствовала манящий мужской запах и вспоминала, как утром проснулась на его груди. Щеки стало жарко покалывать. Голубые глаза скользили по моему лицу.

— Хочешь еще что-то сказать?

“Знали бы вы, насколько я рада остаться с вами”. Но это не очень подходит для ответа. О, чуть не забыла…

— Вообще да… Мне бы отцу позвонить, успокоить его.

— Конечно. — Лев достал из кармана мобильник и нашел в нем номер. — Говори. Только недолго.

Я отошла, собираясь с мыслями, но не далеко, чтобы Кирюша оставался в поле зрения. Ему важно видеть меня, ведь я сейчас его приют.

В трубке медленно тянулись гудки. Наконец послышался щелчок.

— Папа, это я.

— Светочка, солнышко. Ты где?

Как давно я не слышала его голос. Обычно грубый, басовитый, повелительный. Но когда со мной говорил, приглушалась резкость, бас смягчался медом.

— Пап, со мной все хорошо. Не переживай. Вышла очень нелепая ситуация. Лев меня похитил, потому что был на сто процентов уверен, что у тебя его сын. Но сейчас он уже признал ошибку.

— Я понял. В таком случае он тебя отпустил?

— Да. Но, понимаешь, мне снились сны о его сыне, Дане. До похищения. И я хочу остаться, чтобы помочь ему его найти.

— Остаться? Зачем? Ты ведь можешь вернуться домой и помогать ему отсюда. По телефону.

Меня осенило. Лев то же самое мог мне сказать. Но согласился взять с собой. Куда мы теперь поедем?

— Вообще, да, но будет лучше, если я останусь рядом.

— Дочка, будет лучше, если ты вернешься домой. Ты так же хорошо здесь сможешь ему помочь. Зачем тебе быть рядом?

Папа говорил спокойно, но непреклонно. Он никогда не кричал на меня, всегда старался сгладить углы, беспокоясь о моем здоровье.

Что ему ответить? Не скажу ведь, что мне просто не хочется расставаться со Львом. Тем более, он стоит в пяти метрах от меня и слышит все, что я говорю.

— Светочка, дай трубку этому Льву. Я с ним поговорю.

— Пап, ну зачем…

— Он боится поговорить со мной?

Неловкий момент. Я посмотрела на него, и он кивком головы спросил, в чем дело?

— Папа хочет с тобой поговорить.

Лев махнул рукой, чтобы я дала ему мобильник. Папа сейчас убедит его отправить меня домой. Я могла бы заявить отцу, что давно уже взрослая и могу сама принимать решения. Но на самом деле такое заявление лишь даст ему понять, что я что-то скрываю, недоговариваю.

Я отдала мобильник. Лев поднес его к уху.

— Слушаю.

Его брови сошлись на переносице, лицо напряглось. Взгляд стал острым и опасным, точно у ястреба. По моей груди словно ледяные когти заскребли. Что ему такое говорил папа?

Лев резко отвел трубку от уха и уставился на экран. Похоже, папа отключился.

— Что он сказал? — с тревогой спросила я.

— Все нормально. Твой отец все понял. — Лев спрятал мобильник и добавил полушепотом. — Мы в этом доме задерживаться не будем. Доедайте и собирайтесь. Отвезем сначала ребенка.

Нормально? Плохо верилось. Почему он тогда столь сильно хмурился? Может, папа сказал что-то вроде: “Головой отвечаешь за мою дочь. У нее нелады со здоровьем, и если с ней что-то случится, я тебя прибью”.

Или что-то другое сказал?

Я в замешательстве смотрела, как Лев дошел до двери и выскочил на улицу. Забыла попросить его вернуть мне телефон. Ничего, позже попрошу.

Кирюша уже все доел и взорвался от счастья, когда я дала ему три киндера. Пока он с довольным лицом уминал шоколадные оболочки, я сказала:

— Поедем в гости к одной хорошей тете? У нее большая семья, много детишек твоего возраста. Они живут в большом уютном доме, там куча игрушек.

Голубые глазки загорелись. Мальчик закивал. Все пальцы и рот испачкал шоколадом. За это короткое время я успела привязаться к нему. И он, боюсь, тоже. Но с собой возить его нельзя. Ему нужен теплый дом, дружелюбная атмосфера, развлечения, заботливые взрослые и хорошая еда, одежда. Этого в избытке было у моей подруги Нади. Кирюше у нее понравится. Ему некогда будет скучать по мне.

А я буду скучать.

— Спасибо, тетя Света. — Мальчик обнял меня после того, как умылся в ванной комнате.

— Тебе сегодня повезло очень, да? — дрогнувшим голосом произнесла я, погладив кудряшки. — И в кино снялся, и на машинах покатался, и вкусно покушал.

— Да, супер! — он весело подпрыгнул.

— Поехали к тете Наде?

— Поехали!

У меня получилось показать ему, что сегодняшний день — большое интересное приключение. Оторопь и дрожь после перестрелки давно прошли. Надеюсь, страх от нее со временем сотрется с памяти.

Я хорошо себя чувствовала, хотя за последние дни пережила много стресса. Папа зря волновался. Мне сейчас намного лучше, чем год назад.

Кстати, сколько у меня осталось таблеток? Я порылась в сумочке, пока Кирюша обувался. Пять штук… Мало. Хватит на два с половиной дня. Я обычно заранее покупаю новую пачку. Но рецепта у меня с собой нет. Просить Льва, чтобы пустил сбегать домой и взять его? Чувствую, к моему дому не одна сотня километров.

— Теть Света, я готов!

Придется не просить телефон, а требовать.

— Теть Света?

— Да, идем.

Охрана уже расселась по машинам. Третья тоже появилась. Ждали только нас. Мы забрались на задние сидения, и Кирюша сел возле меня, ближе к окну. Я постаралась сохранить между мной и Львом немного расстояния. Из вежливости. Из побуждений не уснуть снова на его плече.

Я не против снова прижаться к нему, но когда между нами сохранялось хотя бы сантиметров десять пространства, меня не так сильно покалывало искрами тока.

— Скажи водителю, где живет твоя подруга.

Я назвала адрес, и следом за нашей машиной остальные вырулили через ворота.

— Хотелось бы обратно свой телефон… — осторожно попросила я. Лев выглядел сосредоточенным, погруженным в свои мысли. Продумывал свои дальнейшие действия?

— Позже верну.

— Но мне нужно позвонить подруге и…

— Если ее не будет дома, мы подождем.

В чем дело? Думает, что я каждую свободную минуту буду звонить отцу? Или что растрезвоню всем, как мы тут “весело” проводим время. Весело было лишь Кирюше — он успел собрать какого-то супергероя и теперь заставлял его летать, держа кончиками пальцев.

— Проблема в том, что…

Как же тяжело каждый раз об этом говорить. Я всю жизнь себя чувствовала какой-то не такой из-за болезни. И обсуждать ее — значит, напоминать себе о самых тяжелых моментах, которые пришлось пережить. Но, главное, я сейчас жива. Зависеть от таблеток лучше, чем не знать, сколько жить осталось.

— Что? — Лев вопросом подтолкнул меня продолжать. Все его внимание обратилось ко мне.

— У меня заканчиваются лекарства. Они жизненно важны, продаются по рецепту. Его у меня, естественно, нет. Мне очень нужно позвонить своему врачу и попросить, чтобы она прислала мне рецепт в мессенджер.

— Борфед, — обратился он к мужчине, что сидел возле водителя. — Дай телефон Светланы.

Как я поняла, временно. Да в чем же сейчас причина? Лев мне не доверяет? Зато сказал, что передаст рецепт своим ребятам, которые поедут и привезут таблетки.

Таким образом, через десять минут одна машина отделилась от нас и поехала искать аптеку. А мы продолжали держать путь к моей подруге. Давненько с ней не виделись. Мы познакомились, когда я еще только начинала работать волонтером. Потом она переехала в другой город. Но мы изредка навещали друг друга. Я приезжала в ее большой шумный дом, она ко мне на благотворительные мероприятия.

Ох, что делать с работой? В фонд тоже нужно позвонить, а Лев уже забрал телефон и передал его Борфеду. Очень подозрительно.

Дорогой мы с Кирюшей много болтали, играли и не заметили, как пролетело время. Солнце давно перекатилось на другую сторону неба и ползло спать в подушке из верхушек сосен, укрытых мягким снегом.

Перед домом Нади стояла гордая охрана — целых пять снеговиков. В окнах горел свет.

— Только недолго, Света. Нам еще возвращаться.

Кирюшу не хотелось отпускать. Но я верю, мы совсем скоро с ним увидимся. Как только найдем Даню. Может, они еще и дружить будут.

Надя, низенькая улыбчивая девушка, была слегка шокирована сюрпризом.

— А мы в гости! — воскликнула я.

Она ничего не спрашивала при мальчике, заговорила с ним. У нее был чудесный дар делать детей счастливыми. И Кирюше она понравилась. Мы познакомили его с дружелюбной компанией малышей в гостиной, и, едва он заигрался, Надя отвела меня в сторону.

— Свет, откуда мальчик?

— Ты сможешь за ним присмотреть? Я его потом заберу.

— Могу. Что случилось? Что это за внедорожники у нашего дома?

— Я помогаю одному человеку в важном деле. Очень спешу. — Я бросила взгляд в гостиную, где зазвенел детский смех.

— Иди тогда.

— Я думала попрощаться…

— Лучше не надо. Я позабочусь о том, как его занять и отвлечь.

С щемящей грустью в сердце я шла к машине. Может, все потому, что он очень похож на Даню? Где же он сейчас? Лишь бы мой сон помог поскорее его найти.

Дорога предстояла неблизкая. Я отодвинулась от Льва как можно дальше, пристегнулась. И сон очень быстро сморил меня.

Разбудили хлопки дверей. Машина уже не ехала. Я сонными глазами осмотрелась — мы стояли во дворе трехэтажного дома, погруженного в темноту. Только две машины — та, что отправилась за моими таблетками, еще не догнала нас.

Лев показался перед окном и распахнул дверь.

— Пошли, отведу тебя в твою комнату.

Надеюсь, она будет без решеток. И, скорее всего, я там буду спать одна. Жаль…

Что со мной происходит? Лев нравится мне? Или я просто чувствую в нем необходимую защиту, ведь он спасал меня не раз?

Изнутри дом выглядел уютно. Деревянные полы, стены, на мягких диванах подушки и пледы. Большой камин и пушистые ковры. За огромными окнами зимняя сказка.

Моя комната находилась на втором этаже, третья от лестницы. Здесь тоже был камин, а ещё большая кровать и тепло-оранжевые светильники треугольной формы.

— Нравится? — спросил Лев, стоя за мной. Спиной я чувствовала его присутствие. И горячие мурашки бегали по коже.

— Да, конечно.

Со второго этажа вид на зимний лес ещё более потрясающий.

У Льва зазвонил мобильник.

— Отлично, я подойду. — Он отключился и обратился ко мне. — Я сейчас принесу твои таблетки.

— Спасибо.

Теперь можно не волноваться. Я положила сумку на столик, сняла куртку и подошла к зеркалу. Темный мужской свитер на мне был просто огромен. Но я чувствовала себя в нем очень хорошо. Будто меня все время обнимал Лев.

Я оглядела комнату. Рассмотрела пейзажи на картинах. Присела на диван, поправила подушки. Дом заранее прогрели. Здесь очень здорово.

Только почему Лев еще не вернулся?

Лишь через минут десять он появился на пороге. Непривычно сконфуженный, чем-то глубоко озадачен.

— Светлана… — Лев, нахмурившись, смотрел на упаковку таблеток. — У тебя был пересажен какой-то орган? Почему ты не сказала?

Я машинально потерла шрам на груди. Меня сковало неловкостью.

— Сердце… — прошептала я.

Лев в два шага подступил вплотную. Его взгляд жестко буравил меня. Отчего такая резкая перемена? Почему он выглядит так, словно хочет мне шею свернуть?

— Когда? — спросил резко.

— Год назад, а что?

— Какая у тебя группа крови?

Зачем он интересовался этим? Ума не приложу.

— Четвертая.

Он отшатнулся от меня с остекленевшими глазами. В чем дело?