Швецов

– То есть как здесь? – Инга опешила. – С чего ты взял?

Василий направился к выходу. Инга за ним. Он толкнул дверь в приемную, кивнул на прошитую стопку счетов-фактур за прошедший месяц.

– Взял в бухгалтерии. Полина Артемовна подтвердила, что все документы формируются и подшиваются одинаково, – приподнял увесистый «кирпич», переложил на свой стол. – Как мы выяснили в первый день, отсутствуют четыре папки: восемнадцатая, девятнадцатая, двадцатая и двадцать четвертая. То есть за май и одна за июнь. Каждая, как утверждает Полина Артемовна, объемом примерно одна пачка А-четыре. Одна пачка, если верить поисковику, весит два с половиной килограмма. Итого, один контейнер семь с половиной кэгэ. Плюс еще июньская папка. Всего десять кэгэ, – он присел на край своего стола, скрестил руки на груди. Инга присела на освобожденный от архивной папки стул. Уставилась на Швецова. – Все папки прошиты вот так же, – он придвинул папку-образец, ткнул пальцем в аккуратные дырочки от дырокола по центру листа и отверстия чуть меньшего диаметра по краям. – Центральные широкие отверстия делаются стандартным дыроколом по мере работы. Бумаги собираются в обычные канцелярские папки с металлическим креплениями. Далее, по факту закрытия месяца, бухгалтерия их пронумеровывает, описывает и прошивает для архивного хранения. При этом сверлом… Да-да, не смотри на меня так, сверлом, ваша Полина Артемовна затейница оказалась… Итак, сверлом проделываются четыре отверстия по краям. Через них, собственно, продевается нить. На обороте делается узел, который фиксируется бумажной наклейкой и скрепляется печатью. Вот так, – он продемонстрировал папку со всех сторон.

– Обалдеть, – Инга почувствовала, что очень голодна. И кофе очень хотелось.

– Я тоже так думаю, – он почесал подбородок. – Это я все к чему тебе говорю? К тому, что разобрать такой кирпич, не обратив на себя внимания и не спалившись, не реально: кабинеты у всех общие, плюс кругом камеры, включая коридоры, кабинеты, и зону отдыха. Я проверил. Слепых зон нет. Архив – вообще проходной двор, как мы недавно выяснили. Другое дело, что данные с видеокамер не хранятся дольше декады. То есть тупо высмотреть, кто шастал по офису с аналогичным прессом, не получится, – он с сожалением цокнул языком, устало стряхнул с лица усталость. Инга только сейчас увидела, что у него красные воспаленные глаза.

– И что это означает, – прошептала.

– Получается, что четыре папки общим весом десять кэгэ, могли вынести только сунув в сумку еще там, в архиве. И проверить, кто это был мы не можем, так как данные не хранятся долго, – он посмотрел на Ингу, улыбнулся виновато: – А, я это говорил, кажется. Кофе хочешь? – Инга автоматически кивнула.

Он вернулся в ее кабинет, зашуршал кофемашиной. Инга вытянула шею:

– Так это, что – все? Расследование калужского Пуаро зашло в тупик?

Он выглянул из-за двери, повис на верхней планке косяка:

– А вот сейчас было обидно, – кошачьи золотистые глаза посмотрели с осуждением: – Далось тебе мое темное прошлое, да?

Инга покраснела:

– Прости, это я не подумала. Столько пафоса было. А, по сути, пока ноль полезной информации, – она спрятала замерзшие ладони между коленями, отвернулась.

– Это для тебя ноль полезной информации. Потому что ты узконаправленный специалист, который нифига не соображает, кроме своих статей и исков, – Инга медленно перевела на него вытянувшееся лицо. До того, как она что-то ответила ему, Швецов по-мальчишески шмыгнул носом: – Съела? – и тут же вернулся к своим рассуждениям: – Но в отличие от таких салаг, как вы, ребята из службы безопасности бизнес центра, ничего не удаляют.

Он сделал многозначительную паузу. Инга встрепенулась:

– То есть у них есть копии наших видео?

Василий презрительно поморщился:

– Им они зачем? Нет, они хранят данные видеонаблюдения только с территорий общего пользования. То есть у нас есть видео холла первого этажа, – он отвлекся на кофе, поставил перед Ингой чашку, свою выпил залпом, передернул плечами. – Брр. В общем, мы можем посмотреть, кто выходил из здания.

Инга грела озябшие пальцы о чашку, посмотрела устало:

– Вась, что это нам даст?

– Мы со Славкой Борщёвым пересмотрели все видео. Сумочки у всех подозреваемых сотрудниц «Jus Olymptc» маленькие, папка А-четыре в них не поместится, никто с баулами в указанный период на работу не ходил. Пакетов тяжелых тоже не выносили.

Инга закусила губу, забыв о кофе:

– То есть распотрошить четыре папки здесь злоумышленнику было негде, а выносить никто ничего подозрительного не выносил? Так, получается?

Василий кивнул:

– Так. Папки в офисе. Где-то спрятаны, – он прищурился, вспоминая: – Мы же только архив проверяли?

Инга поторопилась в кабинет, бросила Василию, уже ныряя в брюки:

– Еще бухгалтерию, конечно, Полина перебрала по одной бумажке.

– Значит, туда можно не лезть повторно, – заключил Швецов.

Инга закатала брючины до колен, закрепила низ гигантскими зажимами, покосилась на молодого человека, уставившегося на ее манипуляции с удивлением, пояснила:

– Чтобы не мешали.

Вытащив из сейфа запасной комплект ключей, они со Швецовым, направились по кабинетам. Отдел по работе с физлицами, отдел арбитражной практики, финансисты, кадры, подсобка, комната отдыха.

Инга появилась в коридоре, взъерошенная, красная, прикрыла тыльной стороной ладони рот, шумно шмыгнула носом и чихнула:

– Всех уволю к чертовой бабушке. Столько барахла, грязи, блин, – закашлялась. Посмотрела на Швецова: тот невозмутимо вытаскивал из общей кухни черный пластиковый пакет, полный мусора и просроченных продуктов. – Точно, уволю.

– Ай, брось, – отмахнулся Василий. – Это же говорит, что твои дамы относятся к «Jus Olympic», как к дому родному. Конфетки-печенки тащат, друг друга угощают, чаевничают, против начальства наверняка дружат. Обеды вкусные готовят.

Инга устало прислонилась к стене:

– Но мы ничего не нашли, верно?

Он прислонился к стене рядом, кивнул.

– Может, есть еще потайные уголочки, о который мы не знаем?

Инга отрицательно покачала головой.

– Может, утащили на другой этаж, в другой офис? – предположил Василий, уже прикидывая мысленно, сколько этажей придется осматривать и как добыть допуск.

Инга вздохнула. Ощущение тщетности происходящего навалилось с утроенной силой, свербело в носу аллергией на пыль, саднило в исцарапанных руках, плыло ноющей болью по позвоночнику. Она медленно сползла по стене на пол, вытянула ноги. Василий снова последовал за ней, опустился аккуратно, придвинул ее к себе. Покровительственно обнял за плечи:

– Ничего, не раскисай. Наша битва еще не проиграна.

– Кто же это все мог затеять? Утащил документы, заказал этот вирус, принес его в офис, подсадил. Потом ждал. Долго, возможно, месяцы…

– Четыре с половиной недели.

– Что? – она повернула к нему лицо, уперлась носом в щеку. Он крепче обхватил ее за плечи, привлек к себе.

– Четыре с половиной недели. Тебе Славка не сказал, что ли? Подселили вирус четыре с половиной недели назад. Бумаги утащили раньше, мы с ним просмотрели не удаленное видео, уже на первом имеющемся видео помещения архива майского контейнера нет. А что? Тебе это о чем-то говорит?

Инга закусила губу:

– Месяц назад мы начали работать по иску Магринычева. Получается, его надо удалить из подозреваемых. И «Мерилл Консалтинг»…

– То есть круг подозреваемых сужается до сотрудников «Jus Olympic»? Мм, это немного упрощает схему. Ну, в плане мотива. Кто-то претендовал на крутое место, а ты обломала?

– Только ты, – Инга спрятала улыбку, покосилась на Швецова. Тот невозмутимо скривился:

– Я не в счет. Меня уже должностью твоего зама не соблазнишь. Я уже претендую на мужа.

Она почувствовала, как у нее отпадает челюсть и округляются глаза:

– Ты обнаглел вообще безмерно, ты в курсе? – попробовала высвободиться. Он прижал к себе сильнее, ухмыльнулся уголками кошачьих глаз.

– Да, в курсе, конечно. Но ничего с собой не могу поделать.

– Паразит, – Инга расслабилась, позволив ему гладить себя по плечу. – Только имей ввиду: тебе ничего не светит. Я убежденная холостячка и мужененавистница.

– Угу, – он задумчиво отозвался, разглядывая ее профиль. – Я уже это заметил. Дважды.

– И вообще я тебя старше.

– Молодость – это тот недостаток, который быстро проходит. Это не я сказал, это Гете. А Гете что попало не скажет.

Он дотронулся до ее подбородка, повернул к себе. Нежно коснулся губами уголка рта, обхватил за талию и усадил себе на колени. Инга выдохнула и, не задумываясь, обвила руками его шею, запустила пальцы в шевелюру.

Мужская ладонь мягко легла на затылок, поцелуй обжигал, Инга забыла дышать, застонала, высвобождаясь, подставляя поцелуям шею и плечи. Его дыхание на ключице, голова кружится, связь с реальностью теряется. Только его руки. Его дыхание и требовательные ласки. Почти больно, почти невозможно, почти на грани.

Мысли крутились, как пустые жернова.

Пискнул лифт, где-то далеко, в другой реальности.

– Здрасьте, Инга Пална.

Инга ахнула, отшатнулась от Швецова, как школьница, благо тот держал ее крепко и не дал завалиться на бок.

В холле, уставившись на них в упор и приоткрыв рот от удивления, стояла женщина в синем халате. Чуть за пятьдесят по виду. Платок съехал на затылок, желтые резиновые перчатки свисали из кармана. Ведро, швабра и тележка с химикатами замерли у лифта Женщина окинула взглядом обнимающуюся, растрепанную пару на полу – Василий как раз почти освободил Ингу от блузки, – мусорный пакет рядом, растерянно спросила:

– А чего тут происходит-то?

Инга судорожно соображала, как зовут уборщицу. Кажется, Татьяна. Или Надежда? Всплыла в памяти расчетка: Надеждина Татьяна Васильевна, точно! Инга стряхнула руки Швецова с собственной груди, легонько стукнула его по подбородку, заставив закрыть рот. Молодой человек клацнул челюстью и шумно сглотнул. Инга встала.

– Татьяна Васильевна, а мы вот устроили генеральную уборку, знаете ли. Очень много мусора, – она запахнула блузку.

Уборщица медленно кивнула:

– Так я-то в столах не прибираюсь. Пыль, полы помыть, панели. И окна раз в месяц изнутри. А снаружи верхолазы моют, – она с опаской поглядывала то на Ингу, то на улыбающегося на полу Швецова.

– Татьяна Васильевна, а вам бесхозная коробка с документами не попадалась случайно? – он растер лоб, будто смахивая с лица усталость.

– Попадалась, – Инга и Швецов переглянулись. Инга так и осталась стоять с застегнутой на две верхние пуговицы блузкой. Василий посмотрел на уборщицу снизу вверх, медленно поднялся.

– И где она? – тихо спросила Инга.

Татьяна Васильевна пожала плечами:

– Так в кабинет Инге Павловне и отнесла.

Василий стукнул себя по лбу, звучно ругнулся:

– Ч-черт, мы же в твоем кабинете не смотрели даже!

– Что, вот прям под носом? – Инга растерянно посмотрела на него.

– Пойдемте, покажете, куда вы его поставили, – Василий сделал приглашающий жест, пропустил Татьяну Васильевну вперед, подтолкнул Ингу за ней.

Уборщица торопливо прошла в кабинет начальницы, замерла у дивана:

– В короб убрала.

Василий выдвинул ящик для хранения белья: картонная архивная папка с маркировкой на лицевой стороне «Май 2018 года, папки №№ 18-20, первичная бухгалтерская документация». Он бросил короткий взгляд на Ингу, вытащил короб, поставил на ковер. Под ней обнаружил тонкую архивную папку с номером «24» на боку.

Инга выдохнула:

– Я же смотрела там сегодня вечером, когда плед доставала. Я даже не видела…

– А зачем вы ее сюда убрали, Татьяна Васильевна?

Уборщица смотрела на них испуганно:

– Так не буду же я по шкафам лазить. И так оставить тоже не хорошо, документация же, – женщина растерянно пожала плечами. – Меня Ирина попросила пару месяцев назад. Сказала, что Инга Павловна велела эти документы на уничтожение. А она же в положении, ей тяжелое поднимать нельзя. Вот и попросила меня на помойку отнести, когда весь мусор выгружать буду.

– А вы не вынесли?

– Так я и решила, что Ирочка что-то напутала. Ну, по рассеянности по беременности. Я же знаю, что документы так не уничтожаются. Что актировать надо и специальная машинка для этого, которая на мелкие полоски разрезает, – она с опаской посмотрела на Ингу: – Я в сериалах видела.

Василий тихо захохотал:

– Хвала всем сценаристам всех криминальных сериалов!

Инга шагнула к застывшей женщине, обняла ее за плечи:

– Татьяна Васильевна, какая вы молодец! Вы даже не представляете, какая вы молодец! – она обернулась к Василию: – Выходит, Ирина?

– Чем ты ей насолила?

Инга посмотрела беспомощно:

– Даже не могу представить.

– Съездим? – предложил Василий, прищурившись.