Глава 2 - Истинные взаимоотношения

Девица, а по-другому её и не назвать, говорила так высокомерно и отстраненно, словно у нас с ней давняя холодная война. Это было ясно и по моему отношению к ней: каждое её слово, каждый смешок, каждая ехидная улыбочка раздражали до скрежета зубов. Хотя почему так? Странно. Всего лишь сон; вот только эмоции разъедали самые настоящие, будто произошла случайная встреча со старой подругой-предательницей. Знаем подобное. Проходили на собственной шкуре.

— Видишь ли, эм, как там тебя? — Я постаралась вспомнить имя девицы, и оно тут же всколыхнулось в голове: — Шерол, ты бы свою спесь скинула, а то можно и по носу получить или схлопотать в придачу смачную оплеуху!

Держать язык за зубами я не собиралась. Девчонка сама откровенно нарывалась на грубость. Никогда не нравились мне подобные люди! Эта Шерол!.. Даже имя у нее змеиное и шипящее. Какая-то она подхалимка — не иначе. Я бы такую сотрудницу сразу же уволила с работы. Точнее они сами у меня долго не задерживались: либо сваливали, либо начальство сверху их гнало в шею. К набору персонала я отношения не имела, конечно. Только управление. И только ответственность за весь объект… Одному Богу только известно, что сейчас творится у меня на работе. Я совершенно не помнила: как вернулась домой… Или я действительно упала? Попала в больницу и нахожусь сейчас в коме или при смерти. Говорят ведь, что перед смертью всякую всячину видишь. А тут прямо реинкарнация ненавистных мне образов…

Я уверенно вскинула голову, наблюдая за сестричкой. Не повезло мне, если пришлось бы всю жизнь провести с мегерой под боком… Девица возмущенно вжала голову в плечи, насупилась и фыркнула, как самая настоящая лошадь:

— Алисия, где ты подобных низких речей набралась? Снова с деревенскими разгуливала? Какая вульгарщина! Твой батюшка сгорел бы от стыда, будь он жив! Да упокоит его душу Далиния.

Она снова фыркнула, завершив тем самым нашу увлекательную «беседу», и помчалась вверх по лестнице, чуть приподнимая пышные юбки своего платья. Следом за ней засеменила щупленькая девушка. Паренёк, сопровождающий меня, тоже указал в сторону лестницы, и я направилась к ней.

Эти двое, как тени. Шерол брызгалась ядом, а они держались в стороне, будто их ничего на свете не волновало.

Медленно поднимаясь, чтобы не запутаться в собственном громоздком платье и ненароком не сломать себе шею, я раздумывала, что происходило вокруг. Все нещадно коверкали мое имя. И средневековая обстановка… наряд… Это могло бы оказаться сном, разве что я не смотрела ничего похожего. Тогда откуда в мозгу мог появиться такой бред? Никак не брала в толк. Я даже не могла вспомнить, как добралась до дома… И это сводило с ума!

Я замерла в центре площадки между пролетами, глядя себе под ноги. Лестницу устилали темно-красные потрепанные ковры. В памяти вдруг вспыхнуло воспоминание, что я находилась на объекте и должна была проверить: точно ли восстановили лепнину на этот раз. И сотрудники не подкачали, а потом… Хруст под ногами, ощущение ткани в руке… У меня закружилась голова, и больше вспомнить ничего не удавалось. Цепочка событий оборвалась.

Выглянув в огромное окно, я обнаружила широкую грунтовую дорогу и простирающийся вплоть до самого горизонта хвойный лес. Кажется, я его уже видела, но, когда именно, не могла вспомнить. На улице сгустились низкие темные тучи, словно еще несколько секунд, и ливанет хороший дождь. Я вспомнила о парне, стоящем за спиной, и продолжила путь наверх, смущённо пытаясь вспомнить, что же случилось. Совершенно ничего не сходилось. Складывалось ощущение, будто в памяти случился провал, и меня успели отдать в рабство. Хотя какое это рабство? Я хихикнула собственным мыслям, потому что на рабство всё это совершенно не походило. Бывает ли прислуга у рабыни? Вряд ли…

Краем глаза я заметила, что паренек, следующий за мной, глядел на меня так опасливо, как на полоумную. Он даже держался на большем расстоянии, чем прежде. Беса во мне увидел?

Поднявшись на второй этаж, я тяжело вздохнула из-за давления корсета и посмотрела по сторонам. Ещё бы знать, куда идти — налево или направо? Взгляд снова коснулся лица слуги, и он безмолвно указал направление жестом руки. Его лицо приняло шокировано-испуганное выражение, и я начала опасаться саму себя. Я как-то странно себя веду? Что его так обескураживает? Но спросить прямо в лоб мне почему-то не хотелось: казалось неправильным.

Я двинулась в указанную сторону по мрачному коридору. По коже вдруг пробежала волна мурашек, и мне стало немного не по себе. Взгляд скользнул по стенам, увешанным картинами с изображением неизвестных мне мужчин и женщин в роскошных нарядах и сверкающих драгоценностях. На парочке портретов взгляд останавливался, и внутри появлялось нечто такое, словно я знала этих людей, но надолго это чувство не задерживалось. Пламя свечей в редких канделябрах не давало достаточного освещения, из-за чего мрачность давила на виски.

— Госпожа, — вдруг окликнул меня паренек, заставив обернуться в его сторону. — Вот это ваши покои, госпожа.

Он поклонился, указав на дверь в комнату, которую я уже прошла. Я нелепо улыбнулась ему и возвратилась. Хотела было потянуться к дверной ручке, но парень открыл сам, жестом руки приглашая меня пройти внутрь. Я замешкалась, удивленная, но вошла в полумрак комнаты и сразу же произнесла:

— Спасибо…

Однако дверь захлопнулась, заглушив благодарность, а шум частых шагов уведомил, что парнишка умотал, будто от кары небесной.

Ну и ладно… В конце концов, я — жертва обстоятельств, а они меня за сумасшедшую держат. Я надула губы и оглянулась по сторонам.

В комнате царил уют и полумрак, так как некоторые свечи затухли. Я обратила внимание на несколько запертых сундуков с огромными замками, а затем скользнула взглядом по пустым полкам. Там наверняка были вещи… Когда-то. Большая кровать с балдахином аккуратно заправлена. Я мечтала о такой, будучи маленькой девочкой, думала, что буду как самая настоящая принцесса. У всех девочек, наверное, похожие мечты.

Мне захотелось открыть сундук, но замок на нем не поддался. Что-то интуитивное подвело меня к кровати. Я наклонилась, оказавшись в кольце кринолина, и заглянула под матрац. Одна доска неестественно приподнималась. Ловко подцепив её пальцами, я обратила внимание на толстую тетрадь в кожаном переплёте. Достав её и кое-как приподнявшись на ноги, мне удалось присесть на край кровати. Кринолин ужасно неудобное изобретение моды! Любопытство взяло верх, и я тотчас открыла находку. На привычную тетрадь похоже не было. Жёлтые листы бумаги больше напоминали собой пергамент, а текст оказался выведен ровным каллиграфическим почерком. Кто-то писал на неизвестном мне языке, разобрать который я не могла. Истоки языка наверняка уходили в Европу, и все же буквы казались странными. Ломать голову сейчас не имело ни возможности, ни желания, потому я решила, что если и придется отправиться куда-то в другое место этого сна, то изучить написанное может статься полезным и очень интересным. Мне вдруг подумалось, что это чей-то дневник, судя по начальным выделенным надписям, походящим на даты. Вот только и цифры, — если это они, — мне не знакомы.

В дверь постучали, и она тотчас отворилась. На пороге появилась щупленькая девушка невысокого роста. Она была одета в простенькое платье грязно-серого цвета без каких-либо рюшек, камней или оборок. Никаких украшений, просто однотонный цвет и самый простой фасон. Волосы каштанового цвета, напоминающие грязный мышиный хвостик, заплетены в косу и перевязаны веревкой. Обычных резинок, видимо, у них пока не существовало…

Девушка посмотрела на дневник, который я тут же прижала к себе. Кто она такая? И не должна ли я была прежде спрятать тетрадь?

2.2

— Ох, госпожа, Вы так его запрятали, что мне не удалось отыскать самостоятельно, — дружелюбно улыбнулась незнакомка. — Позвольте, я его тоже упакую? — Она приблизилась ко мне, быстро поклонилась, приветствуя, и протянула руку.

Я настороженно посмотрела на раскрытую ладонь, сильнее прижимая находку к себе, но девушка не казалась опасной. Я будто бы знала наверняка, что ей можно доверять и что она, в случае чего, не предаст меня. Девушка вовсе не выглядела противной или надменной, как та же выскочка Шерол… Одно лишь воспоминание о названной «сестренке» заставило передернуть плечами от нахлынувшего отвращения. Приснится же подобное… Лучше бы единорогов посмотрела во сне!

Я вздохнула собственным мыслям, из-за чего незнакомка в недоумении склонила голову набок. Вручив ей тетрадь в кожаном переплете, которую я для себя решила называть дневником, я стала наблюдать, как девушка сначала суетливо копошилась с большой связкой ключей, а затем, присев на корточки и проделав шустро манипуляцию с замком, отперла кружку сундука. Как девчонке удалось так легко открыть его, показалось мне удивительным. Сундук выглядел громоздким, и его крышка наверняка весила немало. Чудеса прямо! Пока я удивленно глазела на происходящее, девушка аккуратно обернула тетрадь в ткань и спрятала под слоями одежды. Заперев сундук, незнакомка улыбнулась мне и снова подошла ближе.

Судя по ее словам, этот дневник — мой, тогда почему я не понимала, что в нем написано? Может, он стал моим позднее, а написанный текст выведен кем-либо другим? И зачем вообще необходимо было прятать тетрадь от чужих глаз?

Я задавалась вопросами, а девушка, состроив печальную гримасу, вновь заговорила:

— Госпожа Алисия, я понимаю, что вы расстроены отъездом к принцу, но ведь это даже к лучшему. Если вам удастся стать его фавориткой, а затем — невестой, то в это поместье вы вернетесь королевой и выгоните злостных нынешних хозяек: госпожу Патрицию и ее дочь Шерол. Ваш покойный батюшка не ведал, кем окажутся эти женщины, а вам приходится расплачиваться: покидать отчий дом, к тому же лишенной большей части имущества… Ваш батюшка — да упокоит его душу богиня Далиния! — обладал огромным сердцем: взял женщину с запятнанной репутацией и ребёнком, а они… — девушка прикусила губу и неловко взглянула исподлобья, — а они не оценили его доброты…

Услышанная история заставила меня задуматься. Выходит, та противная женщина и девица Шерол не приходились мне родственниками… по крайней мере кровными. Мачеха и сводная сестрица прикарманили всё имение и прилегающие к нему дары в свои ручки. Что ж, подобное и в настоящем происходило сплошь и рядом и свыше крыши: кто-то кого-то обязательно пытался обвести вокруг пальца. Очень интересный сон, однако.

— Мэнди, — вдруг произнесла я и, шокированная, прикусила язык.

Меня и без того считали ополоумевшей, а тут ещё имя чудное вспыхнуло в сознании и своевольно слетело с языка.

— Да, госпожа! — на удивление девушка откликнулась и, счастливая, просияла. — Я к вашим услугам.

Мой шок усилился. Получается, что я верно назвала ее имя? Так легко? С первой же попытки? Вот как только догадалась?.. Это вообще возможно? Странности продолжались, и мне было сложно прийти в себя. Однако все происходило неслучайно. Решив, что следует во всем разобраться, я собрала волю в кулак и заставила себя расслабиться, изогнуть губы в приветливой улыбке.

— Мэнди, — ласково повторила я, словно пробуя звучание имени на вкус. — Присядь, пожалуйста, рядом, — и похлопала ладонью по покрывалу.

Махровая синяя ткань приятно ласкала кожу, и мне вдруг захотелось прилечь, но эта мысль испарилась столь же быстро. Как вообще можно отдыхать в подобном платье с корсетом и кринолином? Оно ужасно! Подняв взгляд на служанку, я требовательно качнула головой в сторону. Никогда не любила общаться с людьми в неравных условиях — либо оба сидят, либо оба стоят, но никак не наоборот. Почему-то подобное всегда раздражало.

— Мэн-ди, — проговорила я по слогам, и девушка судорожно сглотнула, со страхом глядя мне в глаза.

Кивнув головой, служанка все же решилась устроиться рядом, хоть и на некотором расстоянии. Я одобрительно улыбнулась и решила возобновить тему разговора об Алисии, то есть себе родненькой, чьим лицом приходится быть во сне.

— А про лорда Каррингтона… — протянула я и замолкла, закинув тем самым наживку. Пока что я мало что понимала, но любопытство съедало изнутри. Тайны, загадки. Интриги и заговоры. Шерлок Холмс во мне отдыхает!

Джек, лорд Каррингтон… Это имя недавно упомянула Шерол, говоря, что она отняла его у меня, от чего внутри появились какие-то неприятные ощущения жжения и горечи. Вот только я не знала, каким образом он связан со мной. Точнее с моим образом во сне. Оставалось надеяться на болтливость служанки, так вовремя появившейся в комнате. Если девушка расскажет мне, как этот мужчина оказался причиной раздора между нами с «сестричкой», я смогу лучше понять собственные чувства.

Мэнди тотчас погрустнела. Она опустила взгляд в пол, чуть отвернувшись, и прикусила губу. Это привычка до добра не доведет ее! На лице появилось выражение вселенской скорби.

— Ох, ему обязательно воздастся за то, что он променял вас на госпожу Шерол, — выдавила Мэнди со злостью и обидой. — У вас с ним была така-а-ая любовь, но кто бы мог подумать, что он окажется всего лишь охотником за богатствами?.. Ваша сводная сестра, может, и заняла ваше место, но ей все равно не удастся стать вами. Бог отвадил, госпожа Алисия! Бог отвадил… Не переживайте, я всегда буду с вами, и я собрала лучшие ваши наряды и украшения, которые только смогла упрятать от этой загребущей ищейки… — Последние слова девушка пробормотала шепотом и чуть ли не плюясь от отвращения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я, хихикнув, принялась кивать ей в ответ, как болванчик, а сама погрузилась в мысли. Всё происходило как в сказке, но почему-то я ощущала себя живой и настоящей… Мне казалось, словно я стала героиней такой же злой истории, как у Золушки. Разве что подобные ужасные и сделанные без вкуса туфли ни за что не растеряешь… Не судьба мне встретить прекрасного принца. Хотя… этот принц сам соизволил вызвать меня…

В комнату неожиданно постучали, а затем снаружи донёсся громкий мужской голос, вынуждающий испуганно дернуться нас обеих:

— Юная госпожа, мы прибыли за Вашими вещами. Карета от Его Высочества прибыла.

Мэнди тут же подскочила и вытянулась, как струна гитары. Она чуть приподняла подбородок, бросив взгляд на отворившуюся дверь. В спальню вошли два грузных парня в темно-синей форме с золотыми вставками. Они синхронно поклонились и подхватили каждый по сундуку. Мышцы их рук и плеч взбугрились; на секунду мне показалось, что одежда вот-вот разлетится на лоскутки ткани, как у Халка, но все обошлось.

О чем я только думаю, скажите мне?

Мэнди начала поторапливать меня, заговорив шепотом:

— Пойдемте, госпожа Алисия. Нам пора ехать ко двору Его Высочества.

Не дожидаясь ответа, Мэнди подошла к полке, на которой лежала тёмно-синяя тряпка, подхватила ее, а затем возвратилась ко мне и протянула. Только развернув вещицу, я сообразила, что это накидка с капюшоном. Ловким движением руки я набросила ее на плечи и завязала ленту на шее в какой-то узел, словно частенько так делала.

2.3

Покидая комнату, я почти не ощущала грусти, словно давно смирилась с собственной участью. Коридор казался ещё мрачнее. Стены угнетали, а наши с Мэнди шаги походили на отсчет секундомера до появления неизбежного нового этапа в жизни. Что меня ожидало в будущем? Сложно предполагать. Однако думать об этом я себе не позволяла. Пусть всё идет своим чередом, а я уж выкручусь, если что-то произойдет из вон выходящее.

Лишь подойдя к лестнице, я, с облегчением, выдохнула: давление развеялось. Лунный свет, льющийся из огромного незашторенного окна, озарил пролеты. Небо очистилось от туч, виднелись звезды и растущий полумесяц. Выпрямившись в спине и расправив плечи, а затем приподняв обеими руками слои многочисленных юбок, я осторожно шагнула на ступень. Несмотря на то, что я несколько попривыкла к габаритам старинного наряда и к сдавливающему грудь корсету, страх навернуться с лестницы по-прежнему присутствовал. Шаг за шагом волнение отступало, и вскоре мне удалось расслабить натянутые нервы.

Я пригляделась к тянувшимся паутиной трещинам на стене, после чего бережно провела ладонью по поверхности, ощущая холодную и шершавую кладку. Поместью требовался капитальный ремонт, однако вряд ли бы мачеха решила восстанавливать дом. В груди болезненно кольнуло. Отец сам построил это поместье для семьи, но в итоге наше убежище досталось другим людям, стершим сначала присутствие моей матери, а теперь и мое собственное.

Я в удивлении замерла. Мысли приняли невероятный поворот, словно раскрываясь перед глазами с каждым прочитанным абзацем. Разве подобное возможно во сне? Обернувшись, я заметила, как Мэнди тихонько переговаривалась с тучной и очень низенькой женщиной, выглядящей так, словно она сбежала откуда-то и очень торопилась. Ее волосы растрепались, одежда была перепачкана в разноцветных пятнах. Странно, что я не обнаружила, когда незнакомка подошла. Видимо, настолько погрузилась в мысли.

Женщина сама повернулась ко мне и приблизилась, будто почувствовала на себе пристальный взгляд. Мэнди, наоборот, осталась дожидаться в стороне. Аромат зелени и пряных трав коснулся носа, оттого я легко догадалась, что женщина работала на кухне. Пятна на одежде, вероятно, стали следствием торопливой готовки. Женщина вскинула взгляд. Её имя тут же появилось в голове, как моргнувшая лампочка, — «Робин». Карие глаза заблестели, а губы служанки задрожали. Женщина принялась озираться по сторонам и, убедившись, что посторонних нет, протянула мне брошь, чуть склонившись ко мне и прошептав:

— Это — наследие вашей покойной матери, госпожа Алисия! Вы должны носить ее с собой. Всегда. Я точно не знаю, что именно делает эта вещица, но ваша матушка поговаривала, что она оберегает наследниц вашего величайшего рода.

Я с любопытством взглянула на протянутый мне подарок. Это была маленькая брошка в форме бутона цветка, но необычная — не такая, какими привычно видеть украшения. Ее словно вырезали из кристалла бледно-фиолетового, даже сиреневого цвета. Бутон не имел ни чашечки, ни стебля, ни листьев — лишь сложенные лепестки. Также я не понимала, как она крепились, потому что не увидела булавки. Может, она сломана? А в наследство же всегда хранили и передавали всякие безделушки лишь из-за того, что несли сакральный смысл для обладателя. Кто знает, за что этот маленький кристаллик ценила матушка. И почему я вообще сочла, что это именно брошь? Не похоже ведь… Я, задумчивая, улыбнулась и приняла украшение, ощутив исходящую странную теплоту.

— Спасибо, Робин, — прошептала я, а женщина смахнула со своей щеки слезу.

Я уже не удивлялась, что имена сами формировались в сознании. Мэнди и Робин… Я ощущала их доброту и заботу. Но вот любопытно: почему имена мачехи и сводной сестры таким же образом не открылись мне? В чем загадка?

— Надеюсь, что вы победите на отборе и вышвырнете Патрицию с Шерол из своего имения. А мы, ваши слуги, будем дожидаться вашего скорейшего возвращения. Да хранит вас богиня Селения!

Я кивнула и, недолго думая, спрятала подарок в лиф платья, не отыскав более подходящего места. Карманы, вероятно, пока не придумали. Или же конкретно этот фасон платья не позволял скрытые отделения? Как показывала практика — здесь следовало утаивать личные вещи, чтобы никто на них не покусился, вот и дневник Мэнди завернула в ткань и спрятала под слоями одежды…

— Нам следует поторопиться, — напомнила девушка, и мы пошли дальше, оставив Робин за нашими спинами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍2.4

Как только моя нога коснулась последней ступени лестничного пролета, а рука соскользнула с перил, двое молодых людей синхронно поклонились и отворили массивные деревянные двери. Я снова оказалась в том зале, где прежде «познакомилась» с мачехой и сводной сестрой.

Теперь огромный стол оказался прибранным. Пара канделябров освещала кремовую скатерть, украшенную желтой вышивкой по краю. В самом центре стола появилась высокая круглая ваза с лиловыми цветами, похожими на гортензии. Однако поискать новые отличия в обстановке мне попросту не позволили: подошедшая девушка попросила проследовать за ней в гостиную. Не оставалось ничего другого, как согласиться. Слуги здесь были вышколены — не то слово, а подставлять девчушку неповиновением не хотелось. Кто знает, как управляла имением Патриция? Еще накажет бедняжку голодовкой или розгами…

Я обернулась. Мэнди поспевала следом, но близко не подходила. Вероятно, слугам было наказано держаться на некотором расстоянии? Это меня удручало. Ужасно хотелось перекинуться с девушкой хотя бы парочкой слов. Только ей я и могла довериться. В голове сейчас творился самый настоящий бардак! Всё казалось удивительно знакомым, но при этом чужим. Дух захватывало от испытываемых эмоций, стоило глазам зацепиться за что-то, вот только воспоминания стерлись начисто, заблокировались, словно запертые за дверями с множеством печатей.

Гостиная встретила нас потрескиванием дров в камине и запахом жженой бумаги. Тетушка Патриция — не называть же её матерью, чье место она так ловко заняла, — переговаривала с каким-то мужчиной в черном плаще, а Шерол держалась рядом самой невинностью, разве что кокетливая стрельба глазками выдавала истинную ее натуру. «Яблоко от яблони упало», — очень точное выражение для этой парочки. Бесили меня эти две женщины. Уж не знаю, за что Морфей решил наградить такими родственничками во сне, но они мне не нравились категорически.

«А если это не сон?». — Вдруг мелькнула пугающая мысль, сковывающая желудок и выбивающая воздух из легких.

Я хохотнула. Такое ведь невозможно? Или все-таки?..

Дождавшись, когда разговор закончится и мужчина покинет комнату, я подошла ближе. Мачеха окинула меня счастливым взглядом, радостная, видимо, что так удачно выпроваживала падчерицу из поместья, а Шерол высокомерно задрала нос, накручивая на палец вьющийся локон.

— Не забудь, дорогая сестричка, что неугодных невест скармливают чудовищу, живущему в замке, — хихикнула змеюка, — а ты ведь уже не подходишь. Как только они узнают, что наследница Лонгрейдса лишена родовой магии…

Договаривать она не стала, многозначительно закатив глаза. Помнится: они выкинут меня в городские трущобы? И ладно, пусть так.

Патриция на выходку дочери сдержанно промолчала. Я же не стала портить себе настроение, проигнорировав выпад Шерол в свою сторону, и следом за Мэнди вышла на улицу.

Влажный воздух с примесью лесных ароматов показался мне очень знакомым, но я не могла точно вспомнить, когда именно ощущала его. Взгляд прилип к роскошной карете, из которой лакеи поочередно выгружали огромные сундуки, украшенные драгоценными камнями, затем в ход пошли различные свёртки, а самыми последними преподнесли маленькую серебряную шкатулку и письмо, скрепленное оттиском печати.

Я услышала из-за спины восхищённый голос Патриции:

— Ох, не стоило. Его Высочество так щедр! Надеюсь, моя доченька будет счастлива во дворце и послужит нашему великому государству во благо.

Я стиснула зубы так сильно, что они скрипнули, и тихонько поинтересовалась у одного из мужчин:

— Что это?

Мужчина в тёмном фраке, внимательно следивший за тем, как сундуки выносили и открывали для моих родственничков, посмотрел на меня с недоумением.

— Это выкуп за невесту, госпожа. Его Высочество прислал это в дар вашей семье.

— Ясно… — только и смогла я выдавить в ответ.

В дар этой семье, пропитанной фальшью… Мне становилось дурно от лицемерия, исходившего от Патриции, а Шерол наверняка уже мысленно представляла, как облюбует мои покои, примерит и прикарманит всю ту красоту, которую преподнес кронпринц.

«Сделка состоялась и, судя по всему, стоила я не так уж и дешево», — подумалось мне с горечью.

Когда я уже проснусь? Когда весь этот кошмар закончится? Мне хотелось вернуться в свою квартирку, снять с себя эту ужасную удушающую одежду и растянуться на диване. А ещё предстояло сделать столько работы… За просрочку грозили баснословные штрафы. Хоть по собственному пиши и сваливай, пока не вспыхнул пожар.

Я поежилась, но не от ветра. Ощущение промозглого холода сковало тело, и я плотнее укуталась в накидку. К поместью подъехала ещё одна карета — не такая большая, но тоже достаточно красивая: из черного металла в сочетании с такой же обивкой и бордовыми шторами. Из кареты вышел высокий стройный мужчина. Его тёмные волосы и голубые глаза всколыхнули внутри сумрачные воспоминания, от которых навернулись слёзы, но я умело сдержала эмоции. Едва наши с ним взгляды пересеклись, как его улыбка медленно сползла с губ. Одет мужчина был слишком вычурно: брюки, заправленные в высокие сапоги, какой-то короткий жилет поверх белоснежной рубашки и шейный платок. Мне стало на мгновение смешно, но и смех удалось заглушить.

— Добрый вечер, Алисия. Давно не виделись, — проговорил мужчина уклончивым тоном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Низкий голос ласкал слух, но вместе с этим ощущением пробудились тоска и сильная обида.

Я сразу поняла, что этот павлин и есть моя бывшая любовь — лорд Каррингтон… И нынешний жених Шерол. Я чуть сощурилась, глядя на него. Интересно стало: как далеко мы заходили в отношениях. Ему теперь явно не позавидуешь… с такой-то невестой!

— Подлец, — злостно прошипела я ему в спину, и Джек дернулся.

Он не посмел обернуться — лишь расправил плечи и шагнул в дом, где с распростертыми объятиями его встречала змеюка-сестренка.

Я отвернулась, чувствуя себя оскорбленной. Лакей пригласил меня пройти в карету, и Мэнди поспешила следом. Скоро я покину это место… Оставалось надеяться, что на новом станет куда лучше, или… может быть, в конце концов, удастся проснуться?

Лакеи помогли мне подняться по выдвижным ступеням. Оказавшись внутри, я допустила себе мысль, что отвезти нас с Мэнди могли куда угодно. Вдруг это тщательно разыгранный спектакль? Такой кикиморе, как эта Патриция, ничего не будет стоить отправить меня в первое попавшееся болото бездыханной, а её доченька со своим женишком ещё помогут совершить надо мной расправу…