Эпилог

Два месяца спустя

— Илюш, пусти, щекотно же!

Я попыталась вывернуться из обнимающих меня рук, но муж держал крепко. Он шутливо целовал мою шею чуть выше ключицы, в самое чувствительное местечко, а я задыхалась от смеха и не могла ничего поделать.

— Илюш! — с трудом выровняла дыхание, и снова рассмеялась.

Галька под нашими ногами сердито заворчала. Не нравилось ей, что мы нарушаем тишину безлюдного пляжа. Сейчас, ночью, все казалось совсем другим, чем днем. Таинственным. Необычным. Живым. Море еле слышно пересчитывало камни набегающей на берег волной, луна ласково освещала темную воду и выступающий из нее Фрегат, старые сосны по-стариковски поскрипывали колючими ветками и задумчиво качали головами. Мы приехали в Параскеевку сегодня вечером и сразу же рванули к морю. Нам так хотелось остаться наедине, что не было сил ждать. Да и бурый рвался на свободу, я слышала его мысли и знала, как он мечтает оказаться со мной рядом в своем подлинном обличье. Что тут скажешь? Собственник.

— Ну пусти!

Мокрые волосы прилипали к щекам, охлаждая горящую от поцелуев кожу, и от этого контраста по спине бежали мурашки.

— Не могу, — серьезно ответил Илья, но черти в его глазах расплылись в улыбках. — Ты мне обещала.

— Я обещала прогулку под луной, а не купание в море!

— А это входит в прогулку.

— Ничего подобного! И вообще, кто-то собирался вернуть мне медведя, и обманул.

— Медведя, говоришь?

Глаза мужа лукаво блеснули.

— Ладно. Будет тебе медведь.

Он подхватил меня на руки и понес к темным соснам, а я прижалась к его мокрой груди и замерла, слушая размеренные удары сердца, бьющегося под моей щекой, и ощущая, как душу затапливает теплом.

С нашей свадьбы прошло уже полтора месяца, но я все еще не могла до конца поверить, что недавние трудности остались позади, и каждый раз, обнимая мужа, радовалась тому, что он рядом, что мы вместе, что никакие недоразумения и сложности не смогли нас разлучить. А они были. И трудности, и сложности, и недоразумения. Взять того же Германа. То, что я оказалась вельдой, вроде и примирило дядюшку с выбором Ильи, но до конца он меня так и не принял. Правда, внешне это почти никак не проявлялось. Герман был слишком опытным игроком и умел скрывать свои эмоции, но я все равно чувствовала в общении с ним небольшой холодок. Хотя Ирина была уверена, что однажды ее сын все же научится мне доверять, и перестанет воспринимать чужачкой. «Дай ему время, Даша, — говорила она. — Если твои родители сумели изменить свое мнение, то и Герман рано или поздно поймет, что вы с Ильей просто созданы друг для друга».

Что ж, оставалось надеяться, что так и будет. И я даже знала, как ускорить процесс, недаром же мне бабулина тетрадка перепала, а с ней и несколько интересных рецептов, способных излечивать самые серьезные болезни. Вот один из таких я и собиралась испробовать на Германе. Не век же ему со своим фиброзом мучиться! А там, глядишь, выздоровеет и подобреет.

Кстати, папа и мама действительно приняли моего мужа. Правда, перед этим мы с Ильей съездили в Краснодар и откровенно поговорили с родителями. Вот тогда-то и выяснилось, что отец прекрасно знал и о вельдах, и об оборотнях, и о том, что бабушкин дар мог перейти ко мне. «Не хотела она для тебя такой судьбы, — сказал папа. — Потому и отказалась от встреч, боялась, что родовой дар проснется. Ты ведь одна с этим проклятым пятном родилась. У моих сестер и у Лизы его не было, а вот тебе передалось». А когда я спросила, что в нем такого плохого, отец ответил, что еще ни одной женщине из нашей семьи дар вельды не принес ничего хорошего. «Что мать моя, что бабка, всю жизнь от мужика к мужику уходили, мучились, искали какой-то недостижимый идеал. Как гнало их что. Столько судеб искалечили, детей сиротами оставили, а остановиться не могли, все истинную любовь искали» — с болью говорил отец. А на мой вопрос, почему он на Илью ополчился, ответил, что бабушка Тая их с мамой предупреждала, что если дар начнет просыпаться и рядом оборотень окажется, то тогда уже ничего нельзя будет изменить. Сущность вельды возьмет свое. «Вижу, так и вышло», — вздохнул папа, разглядывая мои изменившиеся волосы, потемневшие глаза и яркий румянец. Мама тут же принялась уверять его, что я всегда была красавицей, и ничего страшного не произошло, и вообще, все, что ни случается, — к лучшему, и отец, хоть и с трудом, вынужден был с этим согласиться.

«Я ведь, в отличие от Люды, не сразу понял, что ты оборотень, — признался папа, в упор посмотрев на Илью. — А вот как ты Тунцево упомянул, тут я и смекнул. Я про этот поселочек еще от матери слышал. И про Редькино. И про Сосновку. А потом пригляделся внимательнее, глаза твои рассмотрел, и сразу все на свои места встало — и Дашкино поведение, и любовь ваша скороспелая».

Мы с родителями тогда засиделись до поздней ночи. Разговаривали, вспоминали прошлое, делились планами на будущее. А утром приехали Лизка с детьми, и снова посыпались рассказы и воспоминания. К вечеру подтянулся Пашка. Бодрый, довольный жизнью и полный новых бизнес-идей, Носов тут же заявил о том, что собирается перестроить параскеевскую дачу и даже набросал план банного комплекса и бассейна. Вот только с Ильей он почти не общался, больше возился с детьми и болтал с моей сестрой, но мне хотелось надеяться, что рано или поздно Павлик смирится с моим выбором и примет перемены. Как и папа. Я ведь понимала, что он не в восторге от того, как все случилось, но надо отдать ему должное, держался отец молодцом.

«Вот, возьми, — улучив момент, когда мы остались вдвоем, сказал он. — Это бабушка написала, на случай, если в тебе кровь вельды проснется». Мне в руки ткнулась старая тетрадь, а поверх нее лег пожелтевший конверт. «И не обижайся на меня, дочура, я просто хотел, как лучше, — тихо добавил папа. — Думал, смогу тебя уберечь, да видно от судьбы не уйдешь». Он грустно усмехнулся и добавил: — «Хотя, может, оно и к лучшему. Илья твой, вроде, неплохой мужик. Такой в обиду не даст, да и сам не обидит». Я только молча обняла отца, восстанавливая прежний мир, а потом с волнением открыла конверт и уставилась на выцветшее от времени письмо. Оно было написано мелким аккуратным почерком со старомодными завитками. И первые же строки заставили меня вспомнить бабушку. Такую, какой я видела ее в далеком детстве — красивую, моложавую, с яркими синими глазами и собранными в высокую прическу волосами. Поседевшими, но местами все еще блестящими настоящим золотом.

«Дарьюшка, если ты читаешь это письмо, значит, уже знаешь тайну нашего рода, — начиналось бабушкино послание, и мне показалось, я слышу тихий мелодичный голос, похожий на журчание ручейка. — Не бойся, милая, быть вельдой — вовсе не проклятие. Даже если порой кажется, что это так. Знаю, у тебя сейчас много вопросов и страхов. Кто эти вельды? Откуда они взялись? Чем отличаются от обычных людей? Когда-то я тоже была растеряна и также искала ответы. Моя мать лишь перед самой смертью рассказала мне о тайне рода и взяла с меня клятву, что никому и никогда я не расскажу о собственном происхождении. Всю свою жизнь я держала эту клятву, и нарушила ее только тогда, когда на свет появилась ты — моя крошечная внучка с едва заметным трилистником на пояснице. Я должна была предупредить твоих родителей о том, кто ты. Мой сын тяжело принял эту правду, да и твоя мать тоже. Им не хотелось для тебя такой судьбы. Но они не знали главного — наша сила идет из глубины веков, и ее не скрыть. Рано или поздно она проявляется в одной из женщин рода. Ты не бойся, в наших способностях нет ничего от темного начала. Вельды живут для того, чтобы помогать людям. Они умеют исцелять раны и убирать боль, понимают животных и способны слышать их мысли. И если бы не смутное время, прервавшее связь поколений и заставившее вельд скрывать свои способности, мы до сих пор жили бы в гармонии с собой и с окружающим миром. Увы, теперь это невозможно. Мы так привыкли прятаться, что разорвали связь с живительными силами природы, отказались от своих корней и почти утеряли былые способности.

Дарьюшка, сейчас я скажу тебе одну вещь, а ты постарайся меня понять. Я много лет пыталась избавиться от своей силы, считала ее проклятием, сама испытывала боль и причиняла ее близким. Да, так и было. Мои дети выросли без отцовской любви, мои мужья испытали разочарование, мои родные стыдились моей бурной жизни, и были правы. Но они не могли знать того, что скрывалось за моими многочисленными романами. Больше всего на свете вельде нужна любовь. Настоящая. Неподдельная. Подлинное родство душ. Не многим удается ее встретить, но если это происходит, в вельде просыпается настоящая сила. Та самая, древняя, идущая из глубины веков. И эта сила способна сделать и саму вельду, и всех, кто будет рядом с ней, счастливыми. Подарит гармонию и радость, позволит исцелять душевные раны всех, кто нуждается в помощи. Даст необходимые знания и вернет утраченные способности. И каждая из нас мечтает найти своего единственного, и в его поисках готова на любые жертвы. Увы, мне не удалось отыскать собственное счастье. Надеюсь, нет, верю, что к тебе судьба окажется более благосклонной. Как узнать того самого? Если ты его встретишь, то вскоре у тебя появится верду — дух-хранитель, усиливающий дар вельды. Моя мать рассказывала, что дух может принять любую личину — кошки, собаки, или еще какого-то животного, но ты легко его узнаешь, потому что верду всегда похож характером на свою хозяйку.

Вот и все, что я должна была сказать тебе, внученька. Верю, ты родилась под доброй звездой, и обязательно сумеешь стать счастливой. Я оставляю тебе прабабушкину тетрадь, в ней записаны старинные рецепты отваров и снадобий. Даже с небольшой толикой силы ты сможешь принести пользу своим близким.

Прощай, Дарьюшка. Живи настоящей жизнью, верь в себя, ничего не бойся и будь добра к людям. Даже к тем, кто, на первый взгляд, недостоин твоей доброты».

Когда я дочитала письмо и подняла глаза на отца, он ничего не сказал, только притянул меня к себе и прижал мою голову к груди. И мы сидели так довольно долго, без слов понимая друг друга. Чуть позже в кабинет заглянула мама, за ней подтянулась Лизка, следующими были Илья и близнецы, успевшие присвоить нового дядю в свое безраздельное пользование.

В общем, уехали мы с Ильей только на следующий день, и то потому, что Баженову нужно было принимать дела клана.

А после была свадьба, и медвежья ночь, когда я увидела всех обитателей поселка в их второй ипостаси, и дописанная в считанные дни книга, и новые способности, которые я неожиданно в себе открыла. Кстати, о способностях.

— Илюш, ты уверен, что мы здесь одни? — спросила я мужа и плотнее запахнула на груди рубашку.

Илья остановился и настороженно прислушался.

— Это еще кто? — нахмурился он, а я усмехнулась. В мыслях незваного гостя было столько интересного! И пусть я еще не до конца разобралась со своими новыми талантами, но кое-что уже умела.

— Похоже, наш старый знакомый, — шепнула мужу.

Илья спустил меня с рук, и уже в следующую секунду рядом со мной стоял медведь. А из леса бочком выходил еще один, большой, бурый, косолапый — тот самый, которого я когда-то приняла за Илью, с кем вела задушевные беседы и ласково гладила по загривку.

Муж тоже узнал соплеменника. Он сердито заворчал и закрыл меня собой. Пришлый тихо рыкнул, но не со злобой, а как-то мирно, даже заискивающе. А потом подошел ближе, наклонил голову и смешно попятился, приседая на задние лапы. Похоже, демонстрировал мирные намерения.

Я слышала, как Илья спросил, кто он и из какого клана, а чужак ответил, что живет здесь один и не принадлежит ни к какому клану.

Муж рассказывал мне, что есть и такие, кто предпочитает одиночество. Выходит, этот как раз из них.

— Не хотел нарушать ваше уединение, — расслышала я мыслеречь гостя. — Но не смог удержаться, чтобы не поприветствовать старую знакомую. И не сказать, что наша встреча навсегда останется в моем сердце.

— Простите, что я тогда к вам пристала. Я просто ошиблась.

Я сделала шаг вперед, но Илья сердито рыкнул и снова запихнул меня себе за спину. Собственник…

— Что вы, я не в претензии, — добродушно ответил чужак. — Это было приятно.

Он хотел добавить что-то еще, но запнулся, замолчал, а потом отвесил мне очередной смешной поклон, развернулся и припустил к лесу.

— Как вас зовут? — вдогонку спросила я.

— Матвей Быстров, — не останавливаясь, ответил пришлый, и шустро скрылся среди деревьев.

— Илюш, это было необязательно, — обняв мужа, шепнула я.

— Что именно? — мысленно спросил он, но я все равно расслышала в его словах фальшь.

— Не прикидывайся. Кто применил силу альфы? Думаешь, я не поняла, почему этот медведь так быстро сбежал?

— Ничего подобного! — наигранно возмутился муж, но не выдержал моего взгляда и признался: — Ну да, применил. Нечего всяким чужакам на мою жену заглядываться.

— Илюш…

Я погладила густую темную шерсть и прижалась к теплому боку.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен. Правда.

— Ладно, нам пора, — проворчал Илья. — А то ходят тут всякие… вуайеристы, того и гляди, жену уведут.

Я рассмеялась, а Илья обернулся, подхватил меня на руки и понес к машине.

— Смеешься? — ворчал он. — Ну-ну. Посмотрим, как ты в бане запоешь. Я тебе все припомню: и твои ласки чужаку, и комплименты, и то, что ты его оладьями кормить собиралась.

— Так я же думала, что это ты, Илюш, — хихикнула в ответ и поцеловала колючую щеку. — Кто ж знал, что вас тут так много? Таир ведь тоже из наших?

— Тоже, — проворчал Илья. — Он из волков. Но ты разговор не переводи. Веником я тебе все-таки всыплю. Как там твой отец говорит? Незнание закона не избавляет от ответственности?

— Готова полностью признать свою вину и подписать чистосердечное признание, — шепнула я мужу на ухо и добавила еще кое-что, отчего Илья задышал чаще и со всех ног кинулся к бэхе.

— Дашка, ты меня с ума сведешь, — пробормотал он, устроив меня на сиденье, а потом завел машину, и та рванула с места, оставляя позади пляж, спокойное море и облитый лунным светом Фрегат.

Дорога неслышно ложилась под колеса машины, темные горы нависали над ней всклокоченными макушками деревьев, белая разметка убегала обратно к воде, а впереди нас ждала страстная ночь и целая жизнь, наполненная счастьем и любовью.

Я была уверена в этом. Я ведь вельда, а вельды умеют предсказывать будущее. Если очень-очень сильно этого захотят.

Конец