Глава 12. Кейт

Я заснула.

Проклятье!

Как я могла заснуть в месте, в котором не чувствовала себя в безопасности?

Меня разбудил скрежет ключа в замке, и я подскочила на кровати, на которую легла полностью одетая. За весь день ко мне лишь однажды заглянул Цербер и принес остывший бургер и бутылку колы, а весь остаток дня я так и провела взаперти, сходя с ума от страха и неизвестности.

А потом заснула.

За окном было уже темно. Похоже, был разгар ночи. Глаза горели из-за недосыпа, слез и нервов.

Ключ провернулся трижды прежде, чем дверь распахнулась. За мной наконец-то пришли, но это хорошо или плохо? Что меня ждет? Почему ночью?

Может быть, они нашли кого-то из того борделя, кто мог подтвердить, что я и есть Луиза? А теперь пришли отпустить меня?

С бьющимся в горле сердцем я узнала Медведя на пороге. Горевший в коридоре свет бил ему в спину, подчеркивая мощные плечи. Дверной проем следом за ним тут же перегородил еще один мужчина. Ворон.

Оба пришли.

Ночью.

Ко мне.

Свет они зажигать не стали. Вошедший последним Ворон захлопнул дверь, провернув ключ один раз. В замке он его не оставил, спрятал в карман. Мне по-прежнему не доверяли и освобождать никто не торопился.

Свет фонаря блеснул на гранях наручных часов, скользнул по покрытым татуировками крепким рукам. Ворон держал кулаки сжатыми. В полумраке его синие глаза растеряли всякий оттенок, и в центре бесцветной радужки выделялись только бездонные зрачки, отчего его взгляд пробирал до костей, как сорокоградусный мороз.

Я не продержалась и секунды, перевела взгляд на Медведя. Когда он улыбался или при свете дня, в его черных глазах даже виднелись зеленовато-янтарные вкрапления, но не теперь, в этой пустой комнате, в которую они пришли вдвоем в разгар ночи.

Пахнуло виски и терпким дымом, наверное, от сигар. Слишком много мужских ароматов для меня одной. Как никогда мне нужен был свежий воздух, но окна все еще были заколочены. И это лишний раз напомнило о том, что мне из этой комнаты никак не выбраться.

Я подтянула колени к подбородку и вжалась в стену. Слишком узкая кровать для меня одной, не говоря уже о троих, верно? Или им плевать на это?

Из-за тесноты в комнате они вынужденно касались друг друга плечами, и я не могла не думать о том, каково это оказаться зажатой двумя крепкими жесткими телами и ощутить каждой клеткой своего тела их возбуждение.

И только страх отрезвлял и сводил на «нет» мое такое неуместное любопытство. Льдисто-прозрачные глаза Ворона пугали меня также сильно, как и бездонные черные глаза Медведя.

Подмога со стороны не пришла вовремя, и теперь у меня не было никаких шансов сбежать от них двоих.

Послышался шорох, и на кровать рядом со мной приземлилась пачка долларов. «Франклины» разлетелись по покрывалу, но я не смогла даже примерно пересчитать, сколько тут денег.

Много.

Просто до хрена денег.

Тот самый двойной тариф, о котором я сказала Медведю в машине. Шлюшка Луиза была бы довольна.

Я же не могла расцепить руки, которыми обхватила колени. Не могла заставить себя поднять глаза. Да и зачем? Ведь какая для них разница? Они заплатили и теперь считают, что могут делать с моим телом, что угодно.

— Я помню наш уговор, Луиза.

Голос у Медведя низкий, хриплый. Рокочущий, как гром вдали. Я достаточно хорошо изучила его за это время, и к тому же уже дважды была с ним за эти неполные сутки, так что даже по голосу понимаю — он возбужден.

А когда он возбужден, для такой, как я, есть только один выход — подчиниться.

— Здесь двойной тариф, как я и обещал тебе. Мы не тронем твою невинность, раз ты этого не хочешь. Обслужи нас так, как обслуживала своих клиентов, и мы в расчете.

Есть только один вариант, как кто-то из них двоих получит удовольствие, при этом не лишая меня девственности. И этот вариант не нравится мне еще больше. Не стоило говорить про парня. Не стоило так завираться!

У меня пересыхает во рту, и я по-прежнему не поднимаю глаз. Наверное, нужно собрать деньги. Но я не могу сдвинуться с места и так и сижу в окружении «дядей Бенджаменов».

Никогда не замечала, какое выражение лица у Бенджамина Франклина, но не теперь, когда сотни его лиц разбросаны вокруг меня по кровати. Отец-основатель скептически поджал губы, приподняв одну бровь, как бы говоря:

«Что ж. Ты доигралась, Кейт».

— Шевелись, Луиза. Хочу трахнуть тебя, как следует.

Я в ужасе.

Я не смогу принять Медведя.

Никуда.

Никогда.

А он из-за моих слов уверен, что у меня разработанная задница. А значит, не будет и никакой предварительной подготовки. Как и в прошлый раз с Вороном.

Не думала, что анальный секс произойдет в моей жизни даже раньше обычного. Такой вид секса пугал меня и раньше, но когда уже в следующую секунду Медведь может сделать это со мной, мой ужас безграничен, как Вселенная. Задыхаюсь и каменею, как космонавт при разгерметизации скафандра.

Это конец. Я не переживу этого.

Поэтому вслух я произношу:

— У меня к вам другое предложение.

Мой голос срывается и хрипит, как если бы я болталась в петле. Примерно так я себя сейчас и ощущаю. Причем я сама завязала эту петлю вокруг своей шеи и каждое последующее слово только туже затягивает узел.

Но я продолжаю говорить, потому что, если у меня есть единственный шанс избежать нетрадиционного секса сегодня, то самое время им воспользоваться. Тьма в глазах Медведя сгущается с каждым моим словом, а Ворон только сильнее поджимает губы. Они не общаются и даже не обмениваются непонятными мне одной взглядами, и все же их позы, выражения лиц выдают крайнюю степень напряжения.

А еще ни один из них не удивлен, что я пошла на попятную.

Даже чертов Франклин.

— Мой парень, для которого я себя берегла… Он поймет, — продолжаю выплевывать я из себя слова через силу. — Он служит Системе*. Он будет только рад, если один из вас…

— Трахнет тебя, — неожиданно заканчивает за меня Ворон.

Я горячо киваю, комкая покрывало пальцами. Пусть лучше так. Это внезапное пробуждение в темной комнате и двое больших мужчин у моей кровати вполне весомый повод изменить правила игры.

— Да. Он поймет. Это большая честь для меня, если кто-то из вас станет моим первым.

Я не вру. Это действительно так. Для обычной шлюшки Луизы большая честь, если один из боссов мафии Чикаго станет тем, кто лишит ее девственности. Таким фактом биографии в районах, которые держат боссы, можно гордиться. Носить как медаль на улицах, на которых работала Луиза, и я знаю, о чем говорю.

Пусть отнимут у меня невинность, но не заставляют пройти неподготовленную через анальный секс. К черту.

К тому же… Может быть, Ворон уже лишил меня девственности с первого раза? Я не знаю, как это бывает обычно, но говорят — это больно. А вчера мне было больно, может быть, на этот раз уже не будет? Хотя крови не было, а боль между ног унялась достаточно быстро.

И, возможно, она и не была такой сильной, как мне показалось изначально. Я была напугана, напряжена и не готова.

Знаю, я не хотела, чтобы хоть один из них проник мне под кожу, стал вехой в моей жизни, пусть даже такой. Но это глупо. Оба уже значат для меня слишком много, играют в моей судьбе важнейшую роль. Я никогда не забуду их, лишат они меня девственности сегодня или нет.

Они всегда были за моей спиной с того четырнадцатого дня рождения.

Я смогла избежать секса дважды: в борделе и в машине, но не теперь. Такой ценой я беречь девственность не готова.

— Окей, Луиза.

Мне не нравится, как Медведь произносит это имя. Каждый раз он подчеркивает его голосом, как будто каждая буква ему отвратительна. Он знает, что это не настоящее имя, и не перестает напоминать мне об этом, надеясь, что я сдамся и признаюсь.

Заложив большие пальцы за ремень на поясе, Медведь продолжает:

— Раз уж я трахал твой рот, то теперь очередь Ворона. А я стану твоим первым.

Черт возьми!

«Не каждая женщина способна принять меня», — сказал он. И я надеялась, что ему снова хватит только минета, а остальное, как и в борделе, сделает Ворон.

Но я не могу выбирать любовника и указывать им очередность. Луиза бы не стала. Никто не делает этого вместо боссов мафии. Они делают выбор сами.

Если Медведь решил стать моим первым, а Ворон никак не помешал ему, возможно, Ворону просто не нравится вся эта возня с девственницами, учитывая, как он отпрянул от меня накануне. Но если вспомнить, как мне было больно из-за Ворона… И вспомнить размеры Медведя…

Меня прошибает холодный пот.

— Поднимайся, Луиза, — поторапливает меня Медведь.

Разомкнув руки, которыми я обнимала собственные колени, поднялась с кровати и рассеяно оглядела баксы. Всё-таки нужно убрать их, наверное? Стала собирать деньги негнущимися пальцами. Тянула время, хотя и чувствовала, они готовы ждать. Меня никто не торопил.

Что ж, здесь действительно много денег. Сфокусироваться на цифрах я сейчас просто не в состоянии, хотя пачка, которую я откладываю на узкий подоконник возле кровати, выглядит внушительно.

Я не знаю, что делать дальше. Замираю, стоя к ним спиной, теребя край батника.

Дело сделано. Моя кровать снова чиста. И готова.

В отличие от меня.

Неужели все произойдет здесь?

Не говоря ни слова, Ворон обходит меня, стягивает с себя футболку и опускается на кровать. Мышцы перекатываются под его кожей, но меня привлекает женский профиль в районе сердца. Невидимый ветер развевает ее волосы, а на глазах блестят слезы.

Кто она и кем была для него?

Похоже, она много значила для Ворона, раз он решил запечатлеть ее навечно на своем теле. Куда больше, чем я.

Игры закончились. Глупая, глупая Кейт.

Сердце превратилось в репейник и колет изнутри при каждом вдохе. Им обоим плевать на меня и то, какая поза подходит для наиболее безболезненной дефлорации. Это я встану так, как будет удобно им, а не они будут стараться для меня.

Я теряюсь от страха и ожидания, колени подгибаются. И только горячие ладони Медведя, которые ложатся мне на талию, удерживают меня от падения.

Я вздрагиваю всем телом.

Он прижимает меня к своему жесткому телу, одновременно с этим пробираясь под толстовку, обжигая голую кожу прикосновениями горячих рук.

Если руки Медведя обжигают, как котлы для грешников в Преисподней, то глаза Ворона похожи на два несокрушимых айсберга. В его глазах только холод, скука и отвращение. Но он все равно смотрит на то, как Медведь цепляет мое худи и стягивает его с меня через голову. Я остаюсь в одних джинсах, которые, впрочем, тоже недолго задержатся на мне.

Поглаживая мой живот, Медведь медленно ведет пальцами выше. Очерчивает низ груди обеими ладонями, а после дразнит пальцами соски. Я задыхаюсь от жара, которое источает его тело. Но начинаю дрожать от холода, когда в тот же момент меня касается Ворон.

Ворон в два счета справляется с пуговицей и молнией на моих джинсах. И резко стягивает мои джинсы к щиколоткам.

Белья на мне нет.

Пока Медведь пропускает соски через свои пальцы, Ворон следит за этими ласками так внимательно, как будто от этого зависит чья-то жизнь. Сам он снова откинулся назад и больше ничего не предпринимает.

Татуировки темнеют и сливаются, не давая разглядеть узоры на его плечах и правой руке. Темно-русые волосы спадают на лоб. Ворон тяжело и глубоко дышит.

Я перехватываю его взгляд, который обжигает холодом, пока прикосновения Медведя сжигают заживо. Я не должна чувствовать такое сильное удовольствие, только не с ними. Но воззвать к ненависти сейчас невозможно. Мое тело давно жаждало свободы. Мне двадцать один, я знаю, что такое секс, пусть никогда и не занималась им по-настоящему.

Я кусаю губу, чтобы не стонать. Не знаю, как Медведю удается добиться от моего тела такого отклика, только касаясь груди. Соски покалывает под его пальцами, а возбуждение разгорается в крови.

Медведь кусает меня в шею, сильнее выкручивая между пальцами соски. На этот раз я не успеваю задушить стон, а еще понимаю, что выгибаюсь в его руках, прижимаясь ягодицами к его твердому члену, потому что теперь сама хочу этого.

И все это на глазах у Ворона, который, кроме того, что расстегнул мои джинсы, больше ничего не сделал. И никак не касался меня.

Ворон все еще сидит на кровати, хотя я на какую-то секунду успела позабыть о нем, растворившись в мягкой ласке Медведя. Я не знала, что такой огромный мужчина, как он, может быть таким. Что умеет касаться так нежно, невесомо, даже без напора и принуждения.

Может быть, это даже не будет больно.

Хотя сомневаюсь. Не с его мачете в штанах.

А потом Ворон все-таки касается моего живота.

Сейчас его прикосновения словно подбрасывают сухих дров в полыхающий костер. Языки пламени взмывают сразу к небу.

На моем теле снова две пары мужских рук, и я не могу сдержать стона.

Ворон поглаживает низ живота, пока Медведь снова и снова щипает грудь. Я пытаюсь сосредоточиться, сдержаться, усмирить тело, но рассыпаюсь на атомы, стоит пальцам Ворона опуститься еще ниже.

Он медленно проводит между моих ног тремя пальцами, не сводя с меня глаз.

Сейчас я впервые понимаю, как везло тем девушкам, которые попадали к ним в руки еще семь лет назад. Тогда они были нежнее и осторожнее и, должно быть, это было что-то фантастическое. Хотя теперь они должны быть ещё опытнее, и кое в чем мне тоже повезло.

Но с другой стороны — в их глазах я всего лишь подстилка на ночь. Их не заботят мои чувства и ощущения и то, что я буду думать о них после.

Мои мысли тут же подтверждают действия Ворона. Обменявшись с Медведем быстрыми взглядами поверх моего плеча, на смену неспешной ласке, от которой я млела, внезапно пришли совсем другие действия.

Медведь, надавив на плечи, вынудил опуститься на пол. Коленом раздвинул мне ноги.

Ворон сгреб мои волосы и притянул мое лицо ближе к своему. Я задержала дыхание от неожиданности, хватаясь руками за край кровати для устойчивости.

На миг мне казалось, что сейчас он меня поцелует. Но нет, Ворон только сильнее поджал тонкие губы и бросил грубое:

— Давай.

По-прежнему сидя на кровати, Ворон расстегнул резко и быстро собственные джинсы.

Ворон — второй мужчина, которого я вижу обнаженным. И я, черт возьми, не вижу большой разницы между его членом и членом Медведя.

И теперь понятно, почему мне в тот раз было так больно.

Ворон не дает мне подготовиться. Не ждет первых действий. Сразу намотав волосы на кулак, он наклоняет мое лицо ниже, так что мне ничего не остается, кроме как раскрыть рот как можно шире.

А нет, он все-таки другой.

Задыхаюсь, давлюсь слюной из-за того, как глубоко в мое горло Ворон сразу пытается погрузиться. Он двигает моей головой, как если бы я была безвольной куклой.

Резкие движения проносятся болью по моим взведенным нервам. Мне не нравится то, что происходит. Не нравится чувствовать себя настолько безвольной и позволять им просто пользоваться мной.

Мне не нравится быть шлюшкой Луизой.

Еще минуту назад я таяла в их руках и от их нежности, и они сами относились ко мне как-то иначе, но теперь я просто средство, чтобы получить удовольствие. Всего лишь шлюха в которую можно спустить накопившуюся сперму.

Я дергаюсь всем телом и упираюсь руками в кровать. Ворон не сразу, но отпускает мои волосы. Прозрачные глаза почти черные, в них плещется ненависть и отвращение, и нет ни капли возбуждения. И если так, я ни черта не понимаю, зачем ему вообще понадобился этот минет.

— Поняла, что тебя ждет, Луиза? — говорит Ворон. — Можешь представить, каково это будет, когда мы возьмем тебя оба?

К моим голым ягодицам вдруг прижимается Медведь, и я тут же каменею. Если минет был таким агрессивным, то что будет сейчас?

Я снова дергаюсь, но Ворон, как и Медведь в борделе, перехватывает мой подбородок одной рукой. И цедит:

— Но есть один шанс избежать этого. Скажи нам правду, кто ты такая. Сейчас. И тогда Медведь не сделает этого.

_________

*Система — так называют мафию те, кто причастен или близок к этой преступной организации.