Глава 34. Ворон

Мои парни на байках следуют за нами на определенном расстоянии, но не зря я выбирал лучших. Кейт не замечает их, когда пересаживается вместо Медведя за руль на шоссе, ведущем на север.

Для нас с Медведем это самый безумный поступок из всех за последние годы. Мы никогда не ездили даже в одной машине, не говоря уже о том, чтобы передать управление кому-то еще. Медведь выбрался из Чикаго, как и обещал Кейт, и дальше машина находится целиком в ее власти. Наверное, парни решили, что мы сошли с ума.

Или нам надоело жить.

Но, пожалуй, первое предположение верно. А вот второе — нет. Пока машина несется мимо придорожных мотелей, забегаловок для дальнобойщиков, а из радио играет какая-то легкомысленная попса — впервые ловлю себя на мысли о том, что это так похоже на обычную жизнь. Недостижимую, запретную, упущенную. Мы могли быть обычными мужчинами, пусть и со странными пристрастиями, а, может быть, мы с Медведем и завязали бы с сексом на троих со временем… Связывало бы нас вместе что-то, кроме клана? Выдержала бы дружба испытание временем, если бы мы проживали свои обыденные жизни?

Мне хочется верить, что да.

Сложно представить, какой была бы спокойная гражданская жизнь без оружия под рукой и постоянного страха, но еще сложнее, практически нереально, представить себя без Медведя.

К которому теперь добавилась еще и Кейт.

Какой женщине мы могли разрешить сесть за руль, чтобы отправиться в путешествие без точного адреса? Без конкретики и гарантий, без полноценной охраны. В условиях войны кланов это чистой воды самоубийство. Мы с Медведем надеемся только на эффект неожиданности. Это незапланированная поездка и абсолютно непредсказуемая, и даже если крысы Белласты узнают об этом, им потребуется время, чтобы нас выследить. А задерживаться на одном месте мы не будем.

Кейт выглядит спокойной, а вот мне не по себе от возможной встречи с ее братом или матерью. Вряд ли миссис Эммерсон окажет теплый прием после всего, в чем она нас не без оснований подозревала. К тому же, еще семь лет назад мы с Эдвардом не скрывали наших вкусов. И если Кейт приведет в дом сразу двоих, думаю, для ее матери это будет шоком.

Как и для ее брата.

— В туалет хочу, — говорит Кейт, спустя с десяток километров. В какую глушь переехала ее семья? Занялись фермерством? — Можем на ближайшей заправке тормознуть? — спрашивает она, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Ага. Конечно.

Пока она не видит, набираю короткую шифрованную смс-ку парням из отряда, предупреждая об остановке по пути. Завидев яркую вывеску, Кейт заворачивает к заправке и закусочной быстрого питания.

— Я быстро, — говорит она и убегает.

И вот тут мои жизненные установки впервые проходят очень конкретную проверку на прочность.

— Это просто туалет, — говорит сам себе Медведь.

— Тоже хотел зайти туда первым и убедиться, что ни в одной из кабинок нет снайпера?

— Пиздец, места себе не нахожу. Давай тоже выйдем?

— Ладно. Только давай хотя бы в женский туалет не вламываться.

Отходим от машины и заправки, и я закуриваю, чтобы занять руки.

— Почему так долго?

— Девочкам надо больше времени.

— Это ты себя так успокаиваешь или засекал?

Секунды тянутся убийственно медленно. Точно надо было вместе с ней идти. В голове роятся десятки вариантов насильственной смерти, на которую только способны крысы Белласты. Не знаю, можно ли избавиться от ощущения нависшей над головой гильотины и жить дальше. Наверное, нет. Когда всю жизнь живешь в шаге от смерти, другого и не ждешь.

— Ты говорил, что Бекхэм стал жить, как обычный человек и даже настрогал детишек?

Медведь удивленно смотрит на меня.

— Говорить-то о чем-то надо, — пожимаю я плечами. — В тишине ждать это полный пиздец… Твою мать, лучше бы в поле сходила, так бы мы ее хоть видели. Вдруг к ней там пристал какой-то обдолбанный торчок?

— Посмотри кругом, Ворон. Сейчас разгар дня, а на парковке две машины. Одна из них наша, вторая — минивен моих парней, которые изображают парочку геев. И они сейчас внутри.

Меня разбирает такой хохот, что я сгибаюсь пополам.

— Мы неизлечимые психи, Медведь, — констатирую я. — Наверное, для нас обратного пути к нормальной жизни уже нет… Будет лучше, если мы отпустим ее сейчас, верно?

Медведь молчит, напряженно вглядываясь в стеклянные двери забегаловки.

— Наконец-то, — выдыхает он, сквозь стиснутые зубы.

Кейт выходит с большим стаканом и двумя другими в картонной подставке.

— Взяла вам кофе, а себе шоколадный шейк, — говорит она, прикладываясь к широкой трубочке. — Не устояла.

Так вот, почему так долго.

В сердцах закатываю глаза, глядя на шапку из сливок, украшенную разноцветными конфетами и орехами. А говорила черный кофе любит и не делайте мне бурду со сливками. А сама купила такую же бурду при первой же возможности.

Она улыбается, и я не выдерживаю первым. Притягиваю за талию к себе и целую, не стесняясь и не таясь, на людях, которые по-любому, так или иначе, работают на нас с Медведем.

Уже очень давно мы не позволяли себе выражать эмоции не за закрытыми дверьми, а вот так, когда накатит. Совсем, как в то лето, когда Кейт только исполнилось четырнадцать. Сказать честно, я не замечал ее тогда. Просто младшая сестренка, которая постоянно путалась под ногами Чарльза.

Как же так вышло, что именно она стала той женщиной, которая вернула мне вкус к жизни? И не только мне.

После поцелуя ее глаза блестят, а губы так маняще приоткрыты. Как же хорошо, что ей снова за руль. Иначе я затащил бы ее на заднее сидение и снова попрощался с ней, как следует. Но лучше не привозить ее румяную после секса домой к матери или Чарльзу. Так что придется оставить все, как есть.

Кейт будет лучше без нас. Так она хотя бы будет жить дальше, не опасаясь каждой тени.

Мы возвращаемся в машину, и кофе спасает нас с Медведем от разговоров. Мы оба хотели бы, чтобы этот путь никогда не кончался, через два часа Кейт притормаживает у огороженной территории какого-то трехэтажного особняка в пригороде Чикаго.

Ну, вот и все.

Конец сказки.