Глава 42. Кейт

Район стянут оцеплением, так что приходится выйти из автобуса задолго до того, как мы подъезжаем к кладбищу, где с почестями хоронят погибшего агента.

Вряд ли сейчас в Чикаго найдется более безопасное место, чем это, где полиции больше, чем людей в штатском, половина из которых к тому же агенты под прикрытием.

Здесь мне действительно нечего бояться. Разве что… единственного человека, которому я слепо верила.

Я не знала имени погибшего агента, но догадывалась, что сегодня попаду на похороны… именно Петро Модильяни. Вижу его портрет и кладу букет к другим. Горы цветов возвышаются по обе стороны прохода к гробу.

Здесь нет рыдающей жены или скорбящих детей, хотя они наверняка были у такого темпераментного итальянца. Он работал под прикрытием, и погиб ужасной насильственной смертью, когда его рассекретили. Это самый большой страх любого, кто работает на улицах. Двойных агентов не прощают.

Полиция не позволила настоящей семье Модильяни засветиться на таком мероприятии и попрощаться с мужем и отцом. Скорей всего, они сделали это один на один, под неусыпным надзором других агентов. Сейчас это торжество больше направлено на устрашение преступного мира. Нужно показать, какими сплоченными и верными могут быть те, кто хранит честь мундира и кто противостоит тьме на улицах Чикаго.

Глядя на многочисленные парадные мундиры, которые внушают благоговейный страх, понимаю, что именно это меня и подкупило в свое время. Ведь мама с детства учила меня доверить людям в форме. Я так и поступила.

Майю я замечаю издали. Она в черных очках на половину лица, сгорбленная, и сидит в первых рядах возле гроба, укрытого звездно-полосатым флагом. В рыжеватых волосах уже пробивается седина, когда она склоняется к могиле, кидая ком ссохшейся земли.

Когда я добираюсь до нее, гроб уже опускают под землю. Гости вот-вот начнут расходиться. Вижу, как Майя поднимается и идет к самому важному человеку ФБР. Мистер Калеб сидит возле генерального прокурора и директора национальной разведки.

Да, сейчас я определенно в безопасности.

Вот почему я тут же устремляюсь навстречу людскому потоку, на ходу снимая с головы кепку. Майя стоит ко мне спиной, разговаривая с директором ФБР. Ее плечи опущены, она тоже в черном. Возможно, это потому, что сегодня она хоронит не только Петро Модильяни.

— Добрый день. Скорблю вместе с вами. Это была невероятная церемония.

Каких-то три предложения, но они производят эффект разорвавшейся бомбы. Майя и главный отшатываются от меня, а по рядам, подобно пожару, проносится шепот.

Я была права. Меня они тоже уже похоронили.

Останавливаю взгляд на Майе и улыбаюсь.

— К-кейт? — ее всю трясет.

Она все-таки бросается мне на шею, но для меня не остается незамеченным то, что она сделала это не сразу. Шок по-прежнему не сходит с ее лица. Впрочем, она быстро берет себя в руки.

Майя Канингем всегда считалась лучшей. Закрыла столько дел и стала наставницей десяткам агентов. Я считала ее и своей наставницей. И даже в какой-то мере матерью. И когда выполняла непомерно тяжелые для ребенка дела, верила, что все это только ради моего же блага.

Майя шмыгает носом, притягивая меня к себе.

— Кейт, это невозможно… Я не верила в то, что увижу тебя живой!.. Кейт, это невероятно. Поедем домой, ты мне все расскажешь! Это же… Глазам своим не верю! Посмотри, я до сих пор вся дрожу! Я больше никогда тебя не отпущу! Ты мне веришь, Кейт? Поехали, поехали. Вы нас простите? — она обращается к своему непосредственному начальнику. — Мы сразу поедем домой! Моя малышка так похудела, посмотрите на нее!

Мистер Калеб благосклонно улыбается. Уверена, ей бы удалось увести меня отсюда. Ведь, как и я, она знает — сейчас это самое безопасное место во всем Чикаго.

— Не надо домой, — произношу я. — Наверное, я должна написать рапорт о проделанной работе, верно, Майя? Ты ведь учила меня именно этому. Всегда думать о деле.

— Но сегодня вы буквально воскресли, мисс Эммерсон, — вмешивается директор ФБР. — Мы потеряли одного хорошего агента, но приобрели вас. Думаю, рапорт может подождать до завтра.

Глядя на то, как уголки губ Майи медленно опускаются, произношу:

— О нет. Я и так слишком долго ждала. Пожалуй, я напишу его сегодня. Вот только мне нужна охрана, чтобы добраться до головного офиса. Клан Белласты назначил награждение за мою голову.

— Да, я сама тебя отвезу…

— Нет, — прерываю я Майю. — Пусть со мной едет, кто угодно, но только не ты. Не хочу подвергать тебя такой смертельной опасности.

— Тогда я сам вас отвезу, — произносит мистер Калеб. — Похвально видеть такую жажду к работе.

Радость от встречи в глазах Майи Канингем постепенно уступает место оголенной стали, но спорить с непосредственным начальством она не смеет. Только кивает, а потом произносит странным тоном:

— А ты изменилась. Надеюсь, они не запудрили тебе мозги своими лживыми обещаниями. Ты не стала королевой от того, что спала с боссами клана.

— Нет, — отвечаю с улыбкой. — Просто вспомнила, кто я такая.

Иду следом за мистером Калебом, сажусь на переднее сидение его личного автомобиля и пристегиваюсь. Не жду, пока мы поедем. Говорить начинаю сразу же.

Но машина так и не двигается с места, хотя мотор уже работает. Руководитель ФБР смотрит на меня, решив, что я, похоже, свихнулась от пережитого.

— Все это время Майя Канингем пыталась убить меня, выбирая задания одно хуже другого. Но я выживала раз за разом, поэтому она послала меня к боссам. Знала, что живой мне оттуда не выбраться. Любовниц боссов убивают с особой жестокостью. Всегда.

— Это… довольно серьезные обвинения, мисс Эммерсон. Вы уверены? — произносит он, когда я замолкаю.

— Уверена. Кто расследовал дело об убийстве Модильяни?

— Агент Канингем. Модильяни связывался с ней, чтобы сообщить, что вас рассекретили, а после пропал. Это дело касалось ее больше, чем любого из нас. Она переживала за вашу судьбу, и я не смог ей отказать.

— Ей удалось выяснить, кто убил агента Модильяни?

— Люди из клана Эдварда и Уильяма, — отвечает Калеб. — По их прямому приказу. Мы считали и вас погибшей.

— В тот день, когда мы в последний раз виделись, Модильяни действительно узнал меня, но он ушел живым из дома боссов. И его не преследовали после. Но, как честный агент, он должен был обратиться в агентство, чтобы обеспечить мое спасение. Но Майя не просила помощи от его лица? Верно?

Калеб сжимает руль, мотор так и работает вхолостую, ведь мы по-прежнему стоим на парковке.

— Нет, но вы не можете быть уверены в действиях боссов…

— Могу, сэр. Это единственные люди в целом мире, которым я могу доверять… Могла. Ведь их тоже убили.

— По-вашему, Модильяни убила Канингем?

— Нет, она не стала бы делать это собственными руками. Да ей и не за чем. Его убили люди Белласты. По просьбе Майи.

— Вы считаете, она связана с мафией? У вас есть доказательства?

— Сорванные по моей вине переговоры. Сяо прекрасно знал, что момент, когда я сниму с себя белье, это знак к бегству. Майя объяснила мне нюансы о работе передатчиков и уверяла, что ради лучшей слышимости, мне обязательно нужно избавиться от белья, когда я войду в комнату. Она уверяла, что я буду в безопасности. Отряд успеет вытащить меня. Но никто так и не пришел мне на помощь. Переговоры были сорваны, я оказалась у боссов. Теперь они, Сяо и Модильяни все мертвы.

— Должен признаться, пока все это звучит довольно странно, мисс Эммерсон. Майя всегда и всем говорила, что относится к вам как к дочери… Она ведь, фактически, воспитывала вас. Почему вы считаете, что она пыталась вас убить?

— Знаете, мне всегда казалось странным, почему она не забрала меня из приюта сразу же. Ведь после трагедии она прождала целый год и только после забрала меня к себе. Знаете, почему так вышло, сэр?

— Расскажите мне.

— Это оказался самый сложный вопрос, мистер Калеб. Я потратила, решая его, очень много времени. Но с помощью друзей из Британии, которые работают на одну очень влиятельную организацию, я выяснила и это.

— Влиятельные друзья из Британии?

— Ми-8. Не спрашивайте, это долгая история.

— Они смогут подтвердить ваши слова?

— Нет, сэр. Это неофициальная информация. Но вы сможете подтвердить ее, если сделаете официальный запрос.

— Допустим… И что же вы выяснили, мисс Эммерсон?

— В тот год Майя Канингем проходила лечение от наркотической зависимости в закрытой клинике, сэр. Она была наркоманкой. В ночь, когда я потеряла родных, Майя была на тех улицах не из-за задания. Майя была там, потому что покупала наркотики у моего брата. Моя мама, фактически, поймала ее на месте преступлении. Если бы мама или Чарльз остались в живых, для Майи это значило бы крах карьеры и репутации. Она выхватила оружие, Чарльз — тоже. Но нервы у моего брата не выдержали первыми. Его пуля угодила в кирпичную кладку, а Майя, в отличие от него, долгие годы училась убивать. На шум от выстрелов и прибежала я. Из-за шока я не запомнила лицо убийцы, и в тот раз полиция составила фоторобот именно со слов Майи. Она оставила меня в приюте, из которого забрала только спустя год, когда вылечилась от зависимости и смогла пройти токсикологический анализ, обязательный для усыновления. Я была откровенна с ней и, когда она попросила рассказать мне, что делал Чарльз за несколько часов до убийства, я назвала имена его друзей. Майя попросила меня не рассказывать эту информацию полиции, сказала, что честной управы все равно не найти, поскольку в убийстве моих родных виноваты сами боссы. Все последующие годы она только поддерживала во мне ненависть к ним. Она никогда не отпускала меня далеко от себя и всегда держала рядом. Боялась, что однажды я все-таки вспомню, что на самом деле случилось в том переулке.

— И вы вспомнили?

— Да. Лицо убийцы преследовало меня в кошмарах все эти годы. Мистер Калеб, сэр, именно Майю Канингем я и видела за мгновение до того, как она спрыгнула по ту сторону тупиковой стены, чтобы скрыться с места преступления. И я готова дать показания, сэр. Как убийца, она должна понести наказание.

__________

В закрытых реабилитационных центрах, обычно, проходят лечение под чужими именами, но вся настоящая информация о пациенте тоже сохраняется. Такие учреждения обязаны выдавать всю информацию о пациентах правоохранительным органам в случае запроса. Дядя Джека Картера работает на британскую разведку, он разузнал факт лечения Майи в клинике, но именно власти США должны послать официальный запрос в клинику, чтобы получить нужные свидетельства для ходатайства дела.