Глава 41. Кейт

Когда закончилась внесенная за неделю плата, хозяйка, как и грозилась, попыталась меня выселить. Ворвалась ни свет, ни заря в комнату, стала переворачивать вещи, надеясь найти использованные шприцы, пакеты от наркотиков, таблетки, темные ложки, что угодно, чтобы поймать меня за руку на приеме. Я ей не мешала. Просто смотрела на это и грызла прямо в постели соленые крекеры по совету Джека Картера. Одна такая коробка всегда стояла возле кровати.

Это оказалось его настоящим именем. Картер не был каким-то итальянским бароном-мафиози, как я думала. Или борцом за независимость Шотландии, членом террористической организации ИРА* или кем-то еще, с кем могли водить дружбу такие мужчины, как Ворон с Медведем.

Он был законопослушным гражданином, который сполна заплатил за темное прошлое. И теперь наслаждался «нормальной жизнью». Той самой, в которую не верил ни Ворон, ни Медведь.

Именно на коробку с крекерами и уставилась моя хозяйка после того, как нашла в мусорке упаковку от теста на беременность. Сложно было выдумать более красноречивое доказательство моего положения, чем это.

Она покраснела, побледнела, затараторила на своем, что извиняется и как ей стыдно. А я кое-как, специально коверкая китайскую речь, объяснила ей, что мои родители против моей беременности и моего жениха, поэтому я и сбежала из дому. Но мне некуда было идти, денег было мало.

— А где твой жених?

— Умер, защищая боссов.

Хозяйка ушла ни с чем, но вскоре вернулась и даже постучала перед тем, как ворваться в комнату снова. В руках у нее оказалась тарелка с отваренной лапшой-соба. Я приготовилась к новой волне тошноты, но ничего не произошло.

Еда оказалась без капли ароматного кунжутного масла, от которого меня тут же выворачивало наизнанку, без сильных или острых специй и мяса. Эта «пустая» лапша была самой вкусной пищей, которую я ела.

Я горячо поблагодарила китаянку за еду и пообещала, что и так скоро съеду. Она даже расстроилась. Не стала объяснять, что мне нельзя было оставаться здесь надолго. Мое состояние нормализовалось, благодаря британцу и визиту врача, которого он нашел для меня. Он выписал другие таблетки, которые я могла принимать при беременности.

А как только я нашла способ контролировать утреннюю тошноту, так и жизнь практически наладилась.

Позже я спустилась вниз, чтобы навернуть еще тарелку такой же лапши, и, подслушав разговоры посетителей, узнала последние новости. Оказалось, что Белласта заключил союз с кланом китайской мафии и собирался прихватить к своим рукам эти районы.

А еще оказалось, что у ФБР имелась своя причина на такой решительный шаг по ликвидации боссов. Оказалось, все произошло из-за гибели агента, который работал под прикрытием, но был разоблачен и зверски убит буквально за несколько дней до облавы.

Торжественные похороны были назначены на это утро.

Я решила, что время пришло. Пора было двигаться дальше. Делать то, ради чего я все-таки осталась в Чикаго.

Расплатившись с хозяйкой и поблагодарив за гостеприимство, я ушла. В китайском секонд-хенде ниже по улице купила яркую блестящую кепку, всю расшитую разноцветными пайетками. Пару темных джинсов и свободную футболку.

Майя всегда учила меня, что для того, чтобы оставаться незамеченной, необязательно быть серой мышью. Одна яркая деталь еще лучше отвлекает от внешности. Так люди запомнят именно яркую кепку, столь неуместную на похоронах, а не разрез глаз, например.

Я долго думала над тем, как поступить дальше. Взвешивала самые разные варианты и развития событий. Но беременность внесла существенные коррективы в планы.

Ребенок поставил точку в моем желании расправиться с прошлым собственными же руками. Я больше не могла рисковать. А в то, что люди Медведя все-таки доберутся до убийцы, после всего, что случилось с кланом, я уже не верила.

А еще Медведь был прав в том, что ненависть нужно отпустить.

Я снова села в автобус, который привез меня в другой южный район, чуть менее неблагоприятный, чем Энглвуд, но все еще опасный для таких добропорядочных семьянинов из Олд-Тауна, где мы когда-то жили.

Я почувствовала слабость еще на подходе.

Коснулась живота, досчитала до трех и, упрямо стиснув зубы, двинулась дальше. По улице, которую я с сотню раз пробегала в своих кошмарах, а теперь еле ползла, немея от страха. Я собиралась отпустить прошлое, но не думала, что это будет настолько больно.

Но именно сегодня был мой день рождения. Так когда еще, если не сейчас?

Я закрыла глаза, прислушиваясь к событиям кошмара, который знала наизусть. Вздрогнула, когда будто наяву услышала… первый выстрел.

Мир вокруг перестал существовать. Я перестала замечать людей, машины и байки. Для меня улица была пустой, как и в моих кошмарах. Я была одновременно здесь, но и не здесь. Часть меня, малышка Пинки Пай, запертая в материнской машине, сейчас, распахнув дверцу машины, бежала мне навстречу. Ужас от первого выстрела гнал ее вперед.

Второй и третий выстрел настигли ее примерно там же, где сейчас стояла я, держась за кирпичную стену дома. Впиваюсь в нее ногтями, как всегда делала в кошмарах, и заворачиваю в подворотню.

И вижу перед собой место преступления.

Только теперь это больше не грязная, темная, тупиковая подворотня.

Теперь это небольшая площадка перед цветочным магазином в стене.

И вместо металлического привкуса крови я ощущаю головокружительный аромат сотен цветов, выставленных в огромных вазах на улице. За столько лет страха я впервые полной грудью дышу здесь, в этой подворотне, где семь лет назад погибли мои брат с матерью.

На глазах выступают слезы. От облегчения и радости. Теперь у них нет недостатка в свежих букетах, которые я за эти семь лет ни разу не находила в себе сил принести им на могилы. Цветы теперь всегда украшают место их смерти.

Жизнь меняется. Теперь я это знаю.

Покупаю красивый букет у хозяйки магазина и ухожу.

__________

*ИРА — Ирла́ндская республика́нская а́рмия, ИРА — ирландская военизированная группировка, целью которой является достижение полной самостоятельности Северной Ирландии от Соединённого Королевства.