Глава 45. Кейт

— Пора лететь.

После этих слов Ворон тут же подхватывает меня на руки и несет к трапу на глазах у двух десятков агентов, которые высыпали из автомобилей. Даже отсюда заметно облегчение на лице мистера Калеба. Думаю, парни успели испортить ему крови, раз он так радуется их отбытию.

Взвизгнув от неожиданности, хватаюсь за шею Ворона, но все мое веселье как рукой снимает, когда я замечаю, как он морщится. А следом за нами, прихрамывая на правую ногу, идет Медведь.

Боже.

— Отпусти! Тебе же больно!

— Черта с два я теперь тебя отпущу, — хрипит Ворон. — А эту боль я уж точно переживу. Когда они нашли тебя?

— Совсем недавно. Я сама пришла к ним.

Ворон витиевато ругается сквозь зубы. Да, Калеб мог бы не держать всех нас в неведении столько времени. Я тоже от души выматерилась, когда в полной мере осознала, что все время, что я их оплакивала, Медведь и Ворон находились под охраной ФБР.

— Ты только послушай! «Сама пришла»! Никчемные следопыты, даже найти тебя не могли…

Пригнувшись, Ворон вошел в салон самолета. Занял просторное сидение возле иллюминатора, а Медведь опустился напротив. Я так и осталась сидеть на его коленях. Поерзала, устраиваясь поудобней, но Ворон тут же впился пальцами в мою талию.

— Подожди, крошка. Ты никуда не уйдешь. Мы еще не все выяснили.

— Я могу сесть рядом.

— Нет. Так на каких условиях Калеб отправил тебя к нам? Уж точно не по доброте душевной. Он обещал нам нового агенты, но неужели ты все еще работаешь на них? После всего, Кейт?

Я понимала его возмущение. Ведь и сама не собиралась больше связываться с ФБР, но планы изменились.

— Это мое последнее задание.

— И в чем оно заключается? — голосом Ворона можно резать камни. — Дай угадаю, ты доставишь нас на место и потом исчезнешь?

— Да.

Ворон убрал руку с моей талии. Я посмотрела на Медведя. Тот, поджав губы, смотрел в иллюминатор. Ни один больше не произнес ни слова.

Капитан оповестил о взлете и попросил пристегнуться. Я соскользнула с колен Ворона и села рядом, воспользовавшись ремнем безопасности.

Оба молчали.

И даже не смотрели на меня.

— А ну посмотрели на меня, вы оба! — не выдержала я. — Я через столько прошла не для того, что теперь лететь в тишине.

Оба подчинились. Но их лица превратились в непроницаемые маски. Ах ну да, я и забыла, как хорошо они умеют скрывать эмоции.

— Неужели вы поверили, что я доставлю вас на место и просто исчезну из вашей жизни после этого дела?

— А разве не об этом тебя только что спросил Ворон? — отозвался Медведь. — Они бросили тебя в самое пекло, а ты все еще работаешь на них. Чтобы ни произошло, но ты все еще не нашей стороне, Кейт, — с горечью отозвался он.

— Ты ошибаешься. Я здесь только потому, что должна уговорить вас дать показания ФБР. Это и есть мое задание. Но после него я больше никогда не буду служить ни правительству Америки, ни штату Чикаго.

— Почему? Что будет потом?

Я кивнула на папку на столике между сидениями.

— Здесь новые имена. Новые биографии. Новые паспорта. И новое место жительство. Папка запечатана. Информация в ней строго засекречена. Чтобы распечатать ее, вы должны ответить на все вопросы ФБР. И помочь им с новым наместником клана. Калеб не хочет отдавать власть над улицами Белласте.

— Еще бы он хотел этого… — проворчал Ворон.

Но цепкий черный взгляд Медведя держал меня, как зверька в капкане.

— И сколько там паспортов, Кейт?

— Три, — выдохнула я. — В папке находятся документы для каждого из нас. Я дала показания и больше никогда не вернусь не только в Чикаго, но и в Америку. Если вы поможете властям, то мы… Мы сможем исчезнуть все трое. Я никуда от вас не уйду. И исчезну только вместе с вами.

Мотор загрохотал сильнее, сводя на «нет» слышимость, но ни один из них и так ни слова не проронил.

Самолет затрясло, и я вцепилась в кресло. Черт возьми, они ведь ненавидели власти! С чего я решила, что они пойдут на эту сделку ради меня? Ведь им придется сдать всех, с кем они имели дело. А все это время они сопротивлялись давлению Калеба, иначе он не воспользовался бы мной, как козырем в рукаве.

Неожиданно самолет вильнул, желудок скрутило, а сердце взмыло к горлу. Инстинктивно я коснулась живота, как будто этим прикосновением могла уберечь ребенка от крушения.

И похолодела, когда поняла, что этот уже привычный жест не остался незамеченным.

Две пары глаз уставились на меня.

— Кейт, — сипло сказал Медведь. — А есть что-то еще, о чем мы не знаем?

Время пришло.

И лучше бы мне поторопиться, потому что еще один кульбит я не выдержу. Завтрак так и просился наружу.

— Я беременна, — выдохнула я. — И мне совершенно плевать на то, кто из вас отец моего ребенка, потому что мне одинаково сильно нужны вы оба. Я поняла это, когда думала, что вас больше нет в живых. И окончательно убедилась теперь, когда увидела сейчас, я действительно хочу быть с вами обоими. Хочу засыпать и просыпаться рядом. Хочу увидеть, как вы оба будете держать этого ребенка на руках. Я действительно отпустила прошлое, как ты и говорил Медведь. И больше никогда не позволю ненависти управлять моей жизнью. Я хочу жить нормальной обычной жизнью. И в этой папке есть все необходимое, чтобы получить второй шанс. Я здесь только ради вас, а не потому, что все еще на побегушках у ФБР. Я выбрала правильную сторону, Медведь. Выбрала вас. Теперь выбор за вами.

***

На Кубе, после приземления на закрытом военном аэродроме, нас снова разделяют. Остаток пути каждый должен преодолеть разными маршрутами и в одиночестве, не считая агентов под прикрытием, которые незримыми тенями обязательно будут сопровождать нас до конечной точки нашего путешествия.

Я так и не успела узнать, какое решение приняли мои мужчины. Да и могу ли я вообще считать их своими.

Остаток пути до Кубы оба не проронили ни слова, а из приземлившегося самолета меня вывели первой. Открыли ли они папку и согласились ли дать показания Калебу, это остается для меня загадкой. Только на месте, куда я прибуду еще через несколько суток, смогу узнать правду. Если их там не будет сразу, это еще ничего не значит. Мое собственное путешествие растянулось до недели, с их маршрутом может быть точно также.

Но если они так и не приедут, значит, честь и верность клану все-таки одержали верх.

С Кубы до Каракаса, что в Венесуэле, я лечу по одним документам, а оттуда — уже по другим в Буэнос-Айрес. В Аргентине мне дают сутки, чтобы отдохнуть и подготовиться к другому длительному перелету. Я бы предпочла провести эту ночь не одна, но иначе пока никак нельзя.

По неизвестным мне причинам, мой маршрут менялся еще дважды, и в точку назначения я попала не сразу. Теперь забота обо мне целиком лежит на программе по защите свидетелей, и федеральные маршалы явно знают, что делают.

Наконец, мой самолет, преодолев Атлантический океан, все-таки прибывает в Кейптаун. За окном поздний вечером, и сон — единственное, о чем я могу думать после стольких перелетов и сбившихся внутренних часов. Я совсем не интересуюсь домом, в который меня привозит встретивший в аэропорту специальный человек.

Но меня безумно ранит тот факт, что в доме темно, и именно я вхожу в него первая.

Джетлаг* накрывает меня уже на следующий день. Чувствую себя полностью разбитой и едва справляюсь с новой волной тошноты.

Жаль, что не могу спать почти сутками напролет. Голод возвращает меня к жизни. Набрасываюсь на нормальную еду, и уже через два дня полностью прихожу в себя и осматриваю новое жилище. Это двухэтажный дом с ярко-синими ставнями, узкими комнатами, но почти трехметровыми потолками.

В Кейптауне сейчас зима, но температура за окном сильно отличается от зим в Чикаго. К дому приставлен помощник, несовершеннолетний темнокожий мальчишка. Он приносит продукты, свежие овощи и молоко с рынка по утрам, а вечером дрова, чтобы зажечь камин в главной комнате на первом этаже. Он понимает по-английски, но я совершенно не понимаю его диалект, когда он пытается отвечать мне. Так мы и объясняемся жестами.

Кажется, жизнь более-менее входит в привычное русло и, глядя в календарь, с удивлением понимаю, что на исходе уже десятая неделя беременности. Утренняя тошнота совсем перестает беспокоить, а физические изменения еще не бросаются в глаза. Разве что грудь стала еще больше.

А еще очень яркими становятся сны. И теперь это вовсе не кошмары, которые не беспокоили меня даже в день рождения.

Которую ночь я просыпаюсь в сбившихся напрочь простынях, вся горячая и изнывающая, а в ушах звенит от собственных же стонов. Тело просит того, что я ему дать не могу — две пары рук и горячие губы на своей коже.

Но они выбрали не меня. И остались верны Системе, в которой предатели хуже падальщиков.

Я пытаюсь жить дальше, как могу, стараясь не привлекать лишнего внимания. Знаю, что маршалы продолжают наблюдать за мной на случай непредвиденных обстоятельств. Я не ухожу от дома далеко и гуляю разве что во дворе, но однажды все-таки наведываюсь к океану.

Именно там, на набережной меня накрывает стойкое ощущение чужого взгляда, который липнет ко мне, как муха к липкой потолочной ленте. Это могут быть федералы, но обостренные инстинкты мигом гонят меня домой, в убежище. Я не в том положении, чтобы рисковать.

В эту ночь, как и обычно, просыпаюсь от возбуждения, которое кипит в крови, а тело само выгибается дугой. Снова. Чертыхаясь, вылезаю из кровати и спускаюсь по темной лестнице, не зажигая света, на кухню.

Натренированные рефлексы дают о себе знать раньше, чем осознание происходящего в полной мере доходит до разума. Нападающий не ожидал увидеть меня внизу, поэтому потерял несколько секунд прежде, чем наброситься.

Годы тренировок и поддержание себя в форме все-таки пригодились. Я успела заметить движение теней. Выскользнула из захвата, откатившись по полу к камину, и сразу выхватила кочергу.

— Кто ты такой и что тебе нужно?

Разум лихорадочно подмечал детали. Он мог быть обычным вором, а мог быть кем-то гораздо хуже. Щеку мужчины пересекал кривой шрам. Он ухмыльнулся, глядя на меня с отвратительной улыбкой. Еще бы. Я стояла в одних танго и тонкой майке на бретельках, из которой моя грудь буквально выпрыгивала.

— Твоя жизнь, сучка.

В тот же миг стекла на первом этаже лопнули, разлетаясь блестящими осколками. А входная дверь от удара оказалась на полу. Отряд в темных бронежилетах уложил мужчину лицом в пол раньше, чем он добрался до меня.

А я так и встретила их с разинутым ртом, в одних трусиках и с кочергой на перевес.

Все они были в темных масках с прорезями для глаз, а еще совершенно не обращали на меня внимание. Как будто нет ничего необычного в том, чтобы ворваться в дом и повязать какого-то преступника, на глазах у полуголой женщины. На бойцах не было даже никаких нашивок, чтобы хоть как-то понять, кого мне благодарить за свое спасение.

Действовали они невероятно слажено. Двое подняли мужчину со шрамом и вытащили во двор, пока другие кое-как прикрепили обратно на петли дверь.

— Стекла тоже вставите? — не удержалась я.

Один из них подошел ближе ко мне, очень по-собственнически забрал у меня из рук кочергу и вернул ее на место. В прорезях маски блеснула хорошо знакомая синева прозрачно-голубых глаз.

По коже прокатился холодок.

Я поискала глазами другого, и поняла, что и он тоже здесь. Невозможно забыть эти плечи, которые шире, чем у любого другого мужчины, которого я знала.

Бойцы спецназа убрались также внезапно, как появились. Правда, оставили после себя гору стекол, а еще дверь, которая теперь не запиралась. Представляю, какие глаза будут у Джо, когда утром он найдет дом в таком состоянии, когда принесет мне свежие овощи.

В комнате остались только эти двое. Все еще в масках.

— Хорошо хоть ты не спишь голая.

Медведь сорвал с себя маску и, как ни в чем ни бывало, подпер входную дверь стулом. Ворон тоже стянул с себя маску, расстегнул бронежилет и сбросил его на диван, как будто всегда вот так возвращался домой после тяжелого рабочего дня.

— Не объясните, что тут происходит?

— Позже, — отрезал Ворон.

Подошел ко мне и впился в губы требовательным резким поцелуем. Но я собрала все силы в кулак и оттолкнула его, ладонью коснувшись груди.

— Нет. Сейчас! Я жду вас которую неделю. Одна! Уверенная, что больше никогда вас не увижу, а вы заявляетесь среди ночи с группой поддержки и набрасываетесь на меня со словами: «Позже»?! Нет, никаких «позже». Сейчас! Я хочу знать, что вы здесь делаете и что будет дальше, потому что с меня хватит неопределенности!

— Хорошо, — отозвался Медведь.

Он закончил с дверью, которая все равно казалось рухнет от любого ветерка, тоже скинул обмундирование, оставшись в обычной темной одежде. Оружия ни у одного из них не было.

— Люди Белласты тебя выследили. Еще в Венесуэле. Из-за этого Калеб внес правки в наши маршруты, а точнее просто запер нас в Перу, чтобы не подвергать опасности, но на самом деле, чтобы мы не разрушили к херам собственные легенды, бросившись тебе на поддержку. Даже одного случайного свидетеля достаточно, чтобы весь Чикаго узнал, что мы не гнием с Вороном под землей. ФБР и маршалы отслеживали твое перемещение и все время держали руку на пульсе, оставаясь в тени. Они же выяснили, что твое местоположение все-таки сдали.

— Кто? — выдохнула я.

— Пацан, который носил тебе еду. Не доверяй никому, Кейт, — напомнил Ворон. — Это правило неизменно. Особенно теперь.

Ну Джо, сукин ты сын.

— Остальное, как ты понимаешь, просто. За это время, что нас держали в стороне, мы дали все необходимые показания. И помогли Калебу с наместником клана. Белласту и всю его верхушку задержали из-за наших показаний, а твоего убийцу решили взять с поличным. Чтобы другим неповадно было. Мы потребовали свои места в группе захвата, потому что больше не собираемся оставлять тебя одну. Никто из бойцов не знал, что мы это мы. И вот, собственно, мы здесь.

Медведь подошел ближе и мягко поцеловал меня в губы, проведя большим пальцем по скуле.

— Мы будем рядом, Кейти. И поможем тебе с еще одним переездом. Пока не привыкай ни к чему. И не доверяй никому. Наше бегство вряд ли когда-нибудь закончится, но пока у нас есть временная передышка.

— И куда мы поедем теперь?

— В глубь страны, ближе к диким местам и подальше от людей и больших городов. Туда, где любой чужак будет, как на ладони.

— А если мне… понадобится медицинская помощь?

Ворон тоже встал рядом. Его рука легла мне на живот, как и ладонь Медведя.

— Если тебе понадобится помощь, мы достанем самого лучшего врача даже на краю света, — сказал один.

— Поверь, ты больше не будешь ни в чем нуждаться, Кейт, — добавил второй.

___

Джетлаг — естественная реакция организма в ответ на смену часовых поясов, которая вызывает сбой в привычных суточных ритмах человека. После смены часовых поясов человек еще несколько дней может привыкать к новому дневному ритму, из-за чего испытывает нарушение сна, раздражительность, снижение работоспособности и общее чувство недомогания.