Глава 46. Кейт

Их прикосновения пробуждают во мне что-то звериное, дикое, первобытное. Я так давно не ощущала себя живой, в полной мере этого слова, что даже от невинных поглаживаний не могу сдержать глухого стона.

Невостребованное столько времени желание моментально воспламеняет тело. Я прекрасно помню, как они одни в целом мире умеют управлять моим телом, и хочу наконец-то отпустить контроль. Хотя бы на время.

Я так устала все контролировать и всегда быть на стороже, что потребность передать власть над собой двум сильным мужчинам, накрывает с головой.

В их глазах тоже разгорается такое знакомое порочное пламя.

Потребность в прикосновениях становится такой невыносимой, что я переступаю с ноги на ногу и трусь всем телом об их жесткие тела рядом со мной.

Чувствовать себя между ними, такой слабой и маленькой, это пьянит крепче любого вина. Они здесь. Все-таки здесь. Со мной. И мы трое остались живы.

И почти выбрались.

Они ласкают меня в четыре руки, и я едва могу устоять. Мне не нужна прелюдия. После стольких недель ожидания, стольких эротических снов, теперь, когда это происходит наяву, я хочу их здесь и сейчас.

— В спальню, — выдыхаю я. — Вы оба. Быстро!

Ворон подхватывает меня на руки и несет по лестнице на второй этаж, пока Медведь идет за нами. Он все еще хромает, и только поэтому не взял меня на руки сам.

В спальне Ворон стаскивает с меня майку, а Медведь — трусики. И вот я стою голая посреди темной спальни и чувствую, как две пары глаз с жадностью изучают новые очертания моего, такого знакомого им тела. Столько восторга, как сейчас, в их глазах я еще не видела никогда.

Медведь медленно опускается передо мной на пол, касаясь спиной кровати. Проводит руками по голым ногам, глядя на меня снизу вверх, а после отводит одну ногу в сторону и, прикрыв глаза, пробует меня на вкус.

Я бы упала, если бы не Ворон.

Ворон целует меня в губы, пока сам с нескрываемым восторгом чуть шершавыми ладонями изучает мою, ставшую больше, грудь.

Теперь я голая между ними, абсолютно одетыми, и каждая клетка моего изголодавшегося тела поет от удовольствия. От их откровенной ласки. И порочности происходящего.

Я почти повисаю на руках Ворона, когда Медведь глубже вгоняет в меня свой язык, пока пальцы дарят мне такое необходимое освобождение от скопившегося напряжения. Ворон глушит мои стоны поцелуями, а после Медведь поднимается на ноги.

Обнимает и целует мокрыми губами. Усаживает на кровать, давая отдышаться, пока они оба раздеваются по-мужски быстро, не церемонясь с застежками и молниями, и уже через мгновение оказываются по обе стороны от меня.

Сажусь на пятки между ними. Изучаю их тела руками, подмечая новые шрамы на каждом из них. Вот на ребрах Медведя глубокий белый шов — та самая рана, которую я видела в машине, в нашу последнюю встречу.

На груди Ворона, где когда-то был выведен чернилами портрет его матери, теперь неровная кожа, как от сильнейшего ожога, но пламя здесь не при чем. Скорей всего, это от падения с байка, когда он проехался грудью по земле, стирая кожу до мяса. Не вмешайся ФБР, это могло стоить ему жизни.

Мое сердце сжимается от страха за то, насколько каждый из нас был близок к смерти. И только прикосновения Медведя возвращают меня в реальность, где вроде бы больше нет причин для тревог.

— Детка, — хрипло говорит Медведь. — Шрамы можно изучить и после. А вот мне нужно твое внимание сейчас. И немного ниже.

Улыбаясь, синхронно веду пальцами по их животам, а после крепко сжимаю горячие твердые члены. Наклоняюсь к Ворону и облизываю, как подтаявшее мороженое. После делаю тоже самое с Медведем.

Он не выдерживает первым, кладет руку мне на затылок и не дает отстраниться. Надавливает сильнее, глубже погружаясь в мой рот, а после отпускает с глухим стоном:

— Боже… Как я скучал по тебе. По твоему рту, рукам. Твоим стонам. Как я мог выбрать жизнь без тебя, неужели ты верила в это… — он рывком приподнимается и снова целует меня в губы.

Стоит ему отпустить меня, как я оказываюсь в плену губ Ворона. Мои руки все еще касаются их горячей нежной плоти, но поцелуи отвлекают. Движения хаотичные, без ритма и не с должной силой.

— Я люблю тебя, — шепчет мне в губы Ворон.

— Я люблю тебя, — обжигает горячим дыханием шею Медведь.

Голова идет кругом от двойного признания. Я закрываю глаза и улыбаюсь сквозь невесть откуда взявшиеся слезы.

— Я люблю вас… Обоих. Одинаково сильно.

— Тебе больше не придется плакать, обещаю.

— Только от счастья, — добавляет второй. — Но тоже лучше не надо.

Я перестаю понимать, где один, где второй. Оба становятся чем-то целым, единственным для меня, неделимым и незаменимым.

Я бы не смогла жить с кем-то одним и не смогла бы жить совсем без них. Задыхаясь от нежности и ласки, теряюсь в их прикосновениях и шепоте. Я горю от желания почувствовать их в себе, но они по-прежнему ограничиваются только лаской. Даже, несмотря на то, что доведенная до предела я выгибаюсь перед ними, как кошка.

Вижу, как они обмениваются непонятными взглядами.

— У нас совсем нет опыта секса с беременными женщинами, и все наши сведения из интернета, — смущенно говорит Ворон. — Тебе ведь можно, да? Если есть малейшие противопоказания, ты скажи. Мы не умрем без секса.

Зато я умру, если они не полюбят меня сейчас.

— Можно, — выдыхаю. — Хочу вас обоих. Сегодня. Сейчас.

— Вот так сразу? Без подготовки? Упрямая-упрямая, Кейти, — Ворон кусает меня в плечо, заставляя стонать громче.

Чувствую, как он, впрочем, приподнимается и замирает за моей спиной, а Медведь, глядя на меня непроницаемо-черными глазами, перехватывает член у основания, водит им по моим губам, дразнясь, вынуждая тянуться к нему языком.

— Мне будет не хватать твоих локонов, — говорит он, запуская пальцы в мои короткие рыжие волосы. — Но я привыкну. Глубже, детка. Как ты одна можешь… О да, вот так…

Он убирает руки, позволяя мне справляться самой.

Закрываю глаза, позволяя желаниям и инстинктам наконец-то взять вверх над разумом, а еще чувствую непривычные, осторожные прикосновения Ворона и не могу сдержать глухого стона.

Кажется, это будет долгая ночь.

— Хватит, — Медведь тянет меня к себе. — У нас на тебя сегодня большие планы. Так что не спеши… Нашел что-нибудь? — говорит он в сторону Ворону.

Я не заметила, когда он поднялся и ушел. Вижу в руках Ворона найденную на полочках в ванной знакомую баночку. Он пожимает плечами, бросая на меня кривой взгляд, мол, это лучше, чем ничего. А я краснею вся, от макушки до пяток. Кокосовым маслом я пользуюсь каждый вечер, обмазываясь с головы до ног, чтобы избежать растяжек. Именно его парни теперь намерены использоваться для кое-чего совсем другого.

Ничего не могу с собой поделать. Прячу лицо на груди Медведя, при этом даже жмурясь от стыда. Я спала с ними обоими, беременна от кого-то из них, но, стоит увидеть Ворона с маслом в руках, и мне так стыдно, что хочется провалиться под землю. Невероятно.

— Передумала? — Медведь тихо смеется и обнимает меня обеими руками, баюкая словно ребенка. — Трусиха, Кейти. Так и думал, что пойдешь на попятную.

— А кто… — глухо произношу я. — Ну кто бы… Если бы я согласилась, то кто?…

Подобрать слова не удается, я опять краснею, как лобстер в кипятке. Удивительно, но Медведь прекрасно понимает меня. Он улыбается.

— Это был бы Ворон… Слушай, давай, избавимся от него и все сделаем сами? Зачем он нам? Ведь лишний, правда, Кейти?

Он поднимает мое лицо за подбородок и снова целует меня, а после приподнимает бедра… Я выгибаюсь, и он входит в меня. Аккуратно, едва на половину, только подготавливая к большему.40393c

Я приподнимаюсь, упираясь руками в его грудь, и весь его внушительный размер оказывается во мне. Но даже этого недостаточно. Я чувствую опьянение от удовольствия, но этого мало.

Нет, Ворон определенно не лишний. Я хочу его также сильно каждой клеточкой своего тела. Он никуда не ушел, только стоит возле кровати, по-прежнему с баночкой масла в руках. Ждет моего решения. И если я скажу, он действительно уйдет.

Но я не хочу этого.

— Иди ко мне, — говорю Ворону. — Не слушай его. Я хочу… Чтобы это был ты. Хочу тебя…

Ворон криво улыбается фирменной улыбкой и шепчет: «Моя девочка».

Кровать под ним прогибается, пока я медленно вращаю бедрами, сидя на Медведе. Каждый из нас понимает, что спешить некуда.

Пока Медведь бережно ласкает мои сверхчувствительные соски, я упираюсь руками в его бедра, приподнимаюсь и снова опускаюсь. Бешеный ритм сердца требует ускориться или передать власть Медведю, чтобы он помог мне. Впился руками в бедра и вошел в меня так глубоко, как только возможно.

Но Медведь мягко останавливает меня, насаживает сильнее, но не увеличивает при этом амплитуду. Он поджаривает меня на медленном огне желания, потому что сегодня это только начало для чего-то большего.

Чувствую прохладное прикосновение пальцев Ворона, и сама выпрямляюсь, откидывая голову назад и касаясь его плеча. Ворон целует меня в шею, пока его палец кружится между моих ягодиц. То ласково, то с напором, постепенно все-таки проникает в меня.

И тогда движения моих бедер становятся более резкими, требовательными, ведь теперь еще и Медведь дразнит меня, только обводя по кругу, но не касаясь такого чувствительного сейчас клитора. Ни один из них не подарит мне желанную разрядку, пока я не стану умолять об этом. И пока Ворон не окажется во мне тоже.

Я дрожу от нетерпения и странных, но совсем даже не неприятных ощущений. Удовольствие то и дело ускользает от меня, пока я подаюсь бедрами, то к одному, то к другому мужчине. Чувствую, как между лопаток струится пот, и как давление Ворона усиливается.

Все мое тело сейчас нуждается именно в этом — в требовательном напоре. Я ищу именно это, ведь поза наездницы ничего не значит без жестких рук на бедрах, которые помогут мне подниматься выше и опускаться, глубоко принимая хотя бы одного из них.

Ароматы кокоса обещают райское наслаждение, и я стопроцентно готова к этому. Падаю на грудь Медведя, при этом шире разводя ноги именно для Ворона.

Медведь точно знает, когда пора. Он наконец-то впивается пальцами в мои бедра, а после говорит:

— А теперь расслабься. Позволь Ворону войти в тебя, детка.

Сам Медведь не двигается, из-за чего я почти на грани. Единственное, что я сейчас хочу это жесткого быстрого секса, а именно этого мне и не дают. Но все равно вздрагиваю, когда, убрав пальцы, Ворон начинает проникать в меня членом. Его сильные пальцы ложатся мне на спину, обездвиживая. Я вся дрожу, потому что член Медведя тоже все еще во мне.

Вскрикиваю, но боль проходит быстро. Ворон ударяет бедрами, и меня прошивает до самых корней волос новыми гранями порочного удовольствия. Он выходит, и в меня наконец-то сильно и чувствительно толкается Медведь, придерживая за бедра. А после это снова делает Ворон, погружаясь в мое тело так запретно глубоко.

От меня больше ничего не зависит. Я между ними, но себе не принадлежу. Они безраздельно и безоговорочно владеют моим телом, хотя, кажется, только мое удовольствие сейчас эгоистично помножено надвое.

Каждый движется только быстрее, не сбиваясь, не замедляясь. Все мое тело сейчас превратилось в сплошную эрогенную зону. Их горячее дыхание и хриплые мужские стоны размывают границы происходящего, подливая масла в огонь моего возбуждения. Такое возможно только с ними, только в слаженных движениях, которые, кажется, приносят мне одной куда-то больше наслаждения, чем каждому из них.

Я царапаю Медведя, и он понимает меня без слов, принимается брать еще быстрее. Ворон подстраивается. Его частое рваное дыхание обжигает спину, пальцы на пояснице подталкивают к тому, чтобы сильнее, еще призывнее выгнуться перед ним.

И тогда сдержанный, холодный Ворон, который привык держать эмоции под контролем, все-таки срывается. Очередность их движений сбивается. Ворон обхватывает мои волосы другой рукой и берет меня сильно, глубоко и часто. Медведь остается во мне, но не двигается. Я все равно сжимаюсь вокруг его члена от удовольствия, которое сейчас разжигает во мне Ворон.

Мы одновременно стонем, и тогда же Ворон выплескивается мне на спину, а я, как подкошенная и без опоры, падаю обратно, на Медведя, почти без сил.

И тогда же оказываюсь в его безграничной власти.

Потому что это еще не конец.

Сейчас я как никогда сильно возбуждена, и могу принять его размер, без всякой опаски и травм. И Медведь это тоже знает. Он с упоением берет меня снова и снова, с силой насаживая на себя, и тогда меня накрывает сильнейший, затуманивающий сознание оргазм, к которому меня подвел еще Ворон. Без него все это было бы другим, без них обоих ничего бы не вышло именно так прекрасно волшебно, как сейчас.

Только в их руках меня трясет от непрекращающегося удовольствия, от агонии, которая накрыла меня благодаря им. Медведь глухо стонет и тоже кончает, оставаясь глубоко во мне.

Я целую его, а после меня бережно подхватывает на руки Ворон и несет в душ, где тоже целует и помогает устоять на мокрой плитке. После совершенно голая, я прижимаюсь к нему в постели, а Медведь обнимает меня за талию.

На этот раз я наконец-то сплю без всяких сновидений.

А ароматы кокоса теперь навсегда ассоциируются у меня только с этим, самым крышесносным сексом в моей жизни.