Эпилог

— Мам, я решила, с кем пойду на выпускной бал.

— Класс, — на автомате отзываюсь я, пытаясь впихнуть четвертую упаковку куриной грудки в безразмерный холодильник. — И кого ты выбрала?

Удалось. Боже. Не перестаю удивляться, сколько еды нужно на семью из семи человек. Хорошо, что хотя бы Эмили, наша первая и старшая дочь, скоро уезжает в колледж.

К ней я и поворачиваюсь, расправившись с сортировкой продуктов из бездонных пакетов из мегамаркета. У Эмили темные волосы и ярко-синие глаза, как у Ворона. У всех остальных наших троих детей глаза темные, как у меня и Медведя.

— Ну я выбирала между Томасом и Николя, — отвечает дочь.

Киваю, раскладывая второй килограмм апельсин в корзину для фруктов и говорю:

— Ага, так кто из них?

— И решила, что пойду на бал с ними обоими, мама, — она встает и уходит, собирая тетради в рюкзак, а я остаюсь на кухне.

Из шока меня выводит только прибытие близнецов, которых привозит Ворон. Слышу, как Ворон командует вымыть руки, поднять обувь, не драться. К этому времени Медведь тоже уже возвращается с Анной из садика.

И вся семья оказывается в сборе.

Каждый вечер я благодарю Бога за то, что он послал мне этих мужчин и этих детей. Я не готова еще иметь детей, с меня и четырех хватило. И когда мои мужчины намекают, что могут сделать мне еще парочку, я говорю им, что тогда мне понадобится и третий муж, чтобы справиться с такой толпой. Как правило, на этом предложение завести еще пару детишек снимается. Только в отношении друг друга их врожденная мужская конкуренция дала сбой, к другим мужчинам они ревнуют меня также сильно, как если бы каждый был у меня единственным.

За столом шумно, как и всегда. Близнецы скармливают горошек под столом Бенни, нашему лабрадору. Анна соскучилась и теперь держит в ладошке хомяка и не хочет отпускать его в клетку, и так и ест одной рукой. Но хотя бы ест, в отличие от старшей.

Эмили взволнованно гоняет горошек по тарелке и почти не ест. Я не успела предупредить мужчин о ее выборе и нервно поглядываю на них обоих.

Мы живем возле южно-африканского заповедника, где Ворон и Медведь нашли себе работу со словами:

— Это именно то место, где могут пригодиться двое сильных мужчин, которые умеют обращаться с оружием.

— И кисками, — добавил другой.

Это действительно так. И на счет кисок тоже. Конечно, они имели в виду больших кошек, и не у каждого хватает смелости выслеживать целый прайд или угрожать разъяренному голодом льву уйти с дороги, когда твоя машина увязла в грязи, а до ближайшей цивилизации несколько дней пешего пути.

У Ворона с Медведем ведь, по сути, и профессий-то не было никаких. А нормальная жизнь подразумевает нормальную работу. Они не занимаются обычными туристами, их работа сложнее и опаснее — они сами инспектируют заповедник, помогают ученым и поэтому у них всегда должно быть с собой оружие. Недавно они помогали упрямому русскому,* который придирчиво выбирал львиц для транспортировки в Руанду. Страну, в которой львов истребили аж пятнадцать лет назад, но теперь они восстанавливают популяцию. И именно мои мужчины, проклиная русских, руандцев и всю Африку вместе взятую, исколесили заповедники Южной Африки, в поисках подходящих под критерии русского львов и львиц.

Я всегда считала, что оружие в доме — вещь опасная, но, пожалуй, только теперь, когда их дочери исполнилось шестнадцать и она собирается в первый раз уйти на свидание, я понимаю, что есть вещи и пострашнее.

Двойное свидание, Господи.

— Милый, а ты относил свою двустволку на проверку, — говорю я Ворону, стараясь делать вид, что все нормально. — Тебе ее уже вернули?

— Нет, еще в ремонте.

В эту секунду звонок в дверь действует на Эмили подобно раскату грома. Она подпрыгивает, хочет вылететь из-за стола, но натыкается на тяжелый взгляд Медведя. У нас в доме есть правила, и не выходить из-за стола раньше, чем все закончат, — одно из них. Без правил это был бы полнейший сумасшедший дом.

Я должна помочь дочери, иначе один из ее кавалеров так и останется за дверью.

— Это к Эмили. У нее сегодня свидание.

Ворон не доносит до рта горошек, Медведь каменеет, а потом медленно спрашивает, наклонившись к Ворону:

— Так что там с двустволкой, говоришь?

— Папа! — отзывается Эмили. — Можно я уже открою?

— Конечно, детка, — отзываюсь я. — Иди, открой.

Кто бы это ни был.

— У нашей дочери свидание? — переспрашивает Ворон. — Серьезно?

Я развожу руками, а один из близнецов тянет:

— Она будет целоваться, фу-у-у-у.

Лица отцов бледнеют и вытягиваются, потому что они хорошо помнят себя в этом возрасте.

— Мне нужно кое-что вам сказать.

— Ты беременна? — спрашивает Медведь. — Я так и знал, что твои психи были от этого. Ты проиграл, — это он уже Ворону.

— Вы спорите на мою беременность?!

— Бывает скучно часами наблюдать за львами, сладкая. Не ругайся, — Медведь улыбается своей самой соблазнительной улыбкой.

— Нет, я не беременна. Это касается Эмили…

Тут в дверь звонят во второй раз. Я не успела.

— Она что, ему так и не открыла? — спрашивает Медведь, но по тому, как еще сильнее вытягивается лицо Ворона, я вижу, что он уже обо всем догадался.

— Не-е-ет… — тянет он. — Скажи, что это не так!

— Боюсь, что да. Это так. У Эмили сегодня свидание. Сразу с двумя парнями.

В кромешной тишине слышно, как Бенни под столом доедает вторую порцию горошка.

— Значит, она будет целоваться в два раза больше! — кричит один из близнецов. — Это двойное фу-у-у-у!

Ворон и Медведь срываются с места и вываливаются в гостиную. Эмили как раз принимает букет от блондина, а парень с темными волосами держит коробку конфет. Ох, мать вашу. К такому меня жизнь не готовила.

Но мне надо думать не о себе.

— Я убью левого, — цедит Медведь.

— А я — правого, — отзывается Ворон.

— Стоять! — упираюсь обоим в грудь. Поворачиваюсь к подросткам и, набрав полную грудь воздуха, произношу: — Добрый вечер, мальчики.

— Добрый вечер, миссис Арчер. Мистер Морган. И вы, мистер Блейк.

— Добрый вечер, мистер Блейк. Мистер Морган и вы, миссис Арчер, — произносит второй в обратном порядке.

У нас у всех троих разные имена, да. Хотя за шестнадцать лет жизни под прикрытием я к ним уже привыкла.

— Мы хотим пригласить Эмили в кино.

— Вот же срань Господня! — ругается едва слышно Медведь.

— Знаю я это кино, ты посмотри, каким голодным взглядом они на нее смотрят, — цедит Ворон.

— Хорошо, — громко произношу я, по-прежнему преграждая путь своим мужчинам. — Приятного вечера! Пусть Эмили в девять будет дома!

Оба кивают. А Эмили — моя маленькая крошка, — стреляет глазами по очереди в обоих.

— Пока, папы! Пока, мам!

Они уходят.

— Когда она так выросла? — произносит Ворон. — Вроде еще вчера у нее резались зубы. Какого черта сейчас ее уже увели на свидание?

— Почему двое? Почему, мать вашу, двое?! — гремит Медведь.

— Себя-то видели? — пожимаю я плечами. — Мы никогда об этом с детьми не говорили. Вот и получили.

Анна выходит с хомяком в ладошке из столовой, а близнецы, судя по звукам, уже умчались с Бенни во двор. Ворон моментально подхватывает малышку на руки:

— Детка, ну хоты бы ты не собираешься ходить на свидания?

— Фу-у-у, там надо целоваться.

— Правильно, — кивает Медведь. — И зови только одного мальчика, ладно? Папам будем легче целиться.

— Почему только одного? — искренне удивляется Анна. — Вас же у мамы двое!

— Пойду убирать со стола, — говорю я с тяжелым вздохом. — А вы сами с этим разбирайтесь.

Ворон присоединяется ко мне спустя пару минут на кухне. Он забирает у меня тяжелые поддоны из духовки и принимается их яростно скрести ершиком, так что мне приходится остановить его, иначе он соскребет все покрытие в ноль.

— Ей только шестнадцать, — пытаюсь я его успокоить. — Может быть, это всего лишь дурацкое желание попробовать что-то новое.

Ворон пожимает плечами.

— Не думал, что скажу это… Но справляться с мафией было проще, чем с детьми, — ворчит он.

Бью его по плечу прихваткой. Нам нельзя вспоминать прошлое, даже вскользь. Вижу в окне, как Медведь ожесточенно швыряет бейсбольный мяч в стену дома к полнейшему восторгу близнецов и Бенни. Лай и веселые крики не соответствуют его суровому выражению лица.

— А с другой стороны… — задумчиво тяну я. — Никогда бы не хотела жить с кем-то одним из вас. Может, такая нетрадиционная семья и не самое страшное, что может случиться.

Ворон подходит ко мне со спины и кладет руки на бедра. Притягивает ближе.

— Далеко не самое страшное, но, милая, я прекрасно знаю, что на уме у шестнадцатилетних мальчишек. Уж точно не семья. До семьи Эмили еще не доросла, а вот свидания…

Но мы все трое знаем, что ничего не может сделать с этим. Наша дочь выросла. Какое-то время мы с Вороном просто стоим, обнявшись, глядя на то, как трое наших детей играют во дворе.

А после Ворон цепляет мою футболку и, пробравшись под одежду, проводит рукой по голому животу. Я моментально вспыхиваю.

— Видишь, — выдыхаю я. — Все-таки есть плюс в том, что вас у меня двое. Кто-то всегда берет огонь на себя, пока другие могут уединиться.

Ворон целует меня в шею, продолжая поглаживать живот ладонью.

— Не представляю свою жизнь без тебя, — шепчет он. — Шестнадцать лет прошло, представляешь? У нас четверо детей. Собака. Даже хомяк. Иногда мне кажется, что я умер и по ошибке попал в рай.

Разворачиваюсь к нему, оставаясь в кольце его рук. Обнимаю его лицо ладонями и целую в губы.

— Не говори так. После всего, через что прошли, вы достойны жить и в раю.

— Они снова целуются! — раздается с порога.

— Фу-у-у-у! — отзывается второй из близнецов. — Мам, хочу пить!

— Кто целуется и почему без меня? — Медведь тоже возвращается на кухню.

— Мистер Блейк, — серьезно говорит ему Ворон. — Сегодня ваша очередь купать близнецов и укладывать всех спать.

— А черт, мистер Морган, — в шутку ругается Медведь. — Хотите оставить меня без десерта? Ладно. А ну чумазые, марш в ванну. Анна, закрой хомяка в клетке, пока его не сгрыз пес!

А потом Медведь целует меня в щеку говорит тише:

— Все-таки было бы здорово завести еще одного ребенка. Можно даже начать сегодня.

Любовь. Вот, что движет мной. Отныне и вовеки при взгляде на них я ощущаю только безграничную по силе любовь.

Я улыбаюсь им обоим.

— Когда Эмили ушла на свидание, я поняла, что тоже хочу этого.

Ворон улыбается.

— Но никакого третьего мужа, — шепчет он.

— Только вы двое, — отзываюсь я. — Навсегда.

Ноябрь 2019 — Февраль 2020 гг

___________

Упрямый русский — отсылка к главному герою романа "Невеста моего сына", действие которого происходит в Африке.