Глава 12

Два часа пролетают как мгновение.

Я постепенно расслабляюсь и понимаю, что наш ужин мало чем отличается то того, что проходил в доме моей сестры. Да, вокруг другой интерьер, и вместо шашлыков в меню значится запеченная утка в имбирном соусе. Но суть одна. Мы много шутим, переглядываемся и находим легкие темы для разговора.

Но больше всего мне нравится наблюдать за Максимом в семейной обстановке. Его усмешка превращается в улыбку, а взгляд заметно теплеет. Становится очевидно, что у него хорошие отношения и с братом, и с Лерой.

– Я хотел показать Арине участок, – произносит Макс, когда бутылка вина пустеет. – У меня остался ключ со старых времен, он еще действует?

– Нет, замки перенастроили.

Брат Максима встает из-за стола и проходит к комоду с массивными ящиками из состаренного дерева. Арбатов открывает верхний ящик и достает из него пластиковую карточку. С ней он возвращается к столу.

– О, именная, – замечает Максим и крутит кусок пластика в ладони.

Я вижу, на нем прессом выдавлено его имя. Максим Маркелов. Смотрится стильно и круто.

– Офис тоже там, – кидает Арбатов.

– Офис? Твой головной офис? – переспрашивает Максим, вскидывая брови. – Я думал, я вышел из твоей компании. У меня же давно своя фирма.

– А при чем здесь это? – хмурится Вадим и начинает звучать грубее: – Ты вышел из компании, а не семьи.

Лера подается вперед и трогает мою ладонь с мягкой улыбкой.

– Не обращай внимания, – говорит она мне, понижая голос. – Они всегда разговаривают грозными голосами. Это их стиль.

– Хорошо, – киваю я.

– Макс, – Лера переключается на него, – просто возьми эту чертову карточку. Брат тебе доверяет – вот что значит его жест. Никакой подоплеки нет.

Макс смотрит на нее поверх стола. Он наклоняет голову набок и поднимает карточку к лицу. После чего кладет ее во внутренний карман.

– Спасибо, – произносит Лера. – Покажи Арине оранжерею, у нас только закончил работать дизайнер. Вадим не оценил японский стиль, который я выбрала, так что мне срочно нужны союзники.

Я подмигиваю Лере. Мол, намек ясен.

Максим поднимается на ноги и подает мне ладонь. Я только рада выйти на свежий воздух, да и когда я еще побываю в загородном элитном доме? Мне любопытно оглядеться, я люблю красивые места, а тут, оказывается, есть целая оранжерея. Я бывала в оранжерее только в императорском дворце в Ливадии. И это было чудесно!

Я иду за Максимом, который выводит меня через ту же дверь, в которую мы вошли. Я окидываю взглядом окрестности и вдруг понимаю, что есть место, которое интересует меня даже больше. На глаза попадается домик охраны. А Максим говорил, что работал на брата обычным охранником.

– Значит, вот то черное строение. – Я сама указываю на домик. – И как долго ты жил в нем?

Максу требуется пара мгновений, чтобы перестроиться на новый разговор. Но он не против, он кивает на тропинку, которая ведет к черному домику, и первым делает шаг.

– Пойдем, – произносит Максим. – Там есть комнаты для отдыха, кухня и сейф с оружием.

– А мы там никому не помешаем?

– Ребята свалят, когда увидят по камерам, что мы идем туда.

– А вдруг кто-то спит?

– Еще рано.

Максим подводит меня к двери, на которой висит замок как в отелях. Он прикладывает к нему карточку, которую ему только что дал брат.

– Я частенько ночевал здесь в длинные смены. На брата я проработал два года как охранник.

– Это было своего рода стажировкой?

Макс усмехается.

– Можно и так сказать. Вадим сильно помог мне. Он сразу вывел меня в стратосферу большого бизнеса: поделился связями, чтобы я смог создать свою фирму, дал в долг на старт.

Максим толкает дверь и заходит первым.

Наверное, профессиональная привычка.

Я знаю от Ксюши, что Максим безопасник, и в его жестах можно заметить намеки на это.

– Я организую охрану крупным клиентам, – добавляет Макс и перегибается через стойку, где находит выключатель. – Сам уже не лезу под пули.

– Но было, да? В тебя стреляли?

Я видела его без рубашки. Но на нем столько шрамов, что невозможно понять, есть ли там огнестрельные.

– Бывало.

Он ведет плечами, и я не нажимаю дальше. Чувствую, что эта тема то ли под полным запретом, то ли он не хочет пугать меня лишний раз.

Я запоздало ловлю себя на том, что смотрю только на него.

И правда, какая разница, где мы? В домике охраны или оранжерее? Мое внимание все равно тянет магнитом к его массивной фигуре. Максим кажется совершенно открытым, он говорит о своем прошлом, не дожидаясь моих вопросов, и в то же время он загадка. Как коробка фокусника, где обязано быть и второе, и третье дно.

А может, и десятое.

Он со сложной историей.

Это чувствуется.

– Тут шкафчики с личными вещами. – Максим указывает на ряд темно-зеленых шкафчиков, которые выглядят как армейские. – Мой был этот.

Он проводит крепкими пальцами по металлу.

Он как будто замыкается в себе на несколько секунд.

Я подхожу ближе и кладу ладонь на его плечо.

Легкое касание вместо слов.

Максим реагирует на мое прикосновение, он молча утягивает меня к себе, запирая в тесную коробочку. Я оказываюсь зажата между шкафчиком и его мускулистым телом.

Черт.

Часть меня намекает, что надо хоть немного посопротивляться для приличия. Но эта часть ничего не может поделать с тем, как Максим смотрит на меня. Под его взглядом чувствуешь себя самой красивой и желанной. По кровотоку бежит электричество, все эмоции заостряются и становятся невыносимо яркими.

Густыми.

Тягучими, как карамельная паста.

– А я уже хотела похвалить тебя, – все же произношу, собирая волю в кулак. – Я думала, ты будешь постоянно прикасаться ко мне в доме, позволять себе лишнее, используя момент.

Я же приехала сюда как его девушка.

Но Макс вел себя за столом предельно воспитанно.

Трогал мою ладонь и пару раз заплел браслет из своих горячих пальцев на моем запястье.

Вот и все.

А тут…

Так близко.

Я дышу его дыханием.

И тону в его темных глазах, в которых нет ни намека на мое спасение.

– Я сейчас поцелую тебя, – низкий баритон делает что-то незаконное с моей чувствительностью.

Нет, так нельзя…

Нельзя так жестоко с впечатлительными девушками.

Макс подхватывает мои руки и заводит их наверх, заставляя меня выгнуться. Дверца шкафчика бьется, издавая скрип-стон.

Или это я так звучу?

Это мой стон?

Максим проходит последние сантиметры и накрывает губами мои губы.

Его поцелуй приносит чистое удовольствие. Я совершенно теряюсь и держусь на ногах только благодаря тому, что падать некуда. Я стиснута со всех сторон и могу не думать о балансе. Мои руки сами поднимаются выше, скользят по мужской рубашке и накрывают покатые плечи. Я сдавливаю их теснее, желая заострить эмоции, и чувствую, как горячий выдох Максима толкается мне в рот. Он так ярко реагирует на мои прикосновения, что мне становится невыносимо жарко.

И тесно.

И мало.

И на грани потери сознания.

На несколько секунд все просто-напросто исчезает.

Есть только его губы.

– Макс, – шепчу, приходя в себя и пытаясь найти хоть глоток воздуха между нашими телами. – Тише…

– От тебя невозможно оторваться.

Он видит, что я не вырываюсь, и смелеет. Кладет ладони на мою талию и крепко сжимает, заплетая тугой ремешок из своих длинных пальцев. Еще мгновение, и я выныриваю наверх. Максим с легкостью поднимает меня, делая так, чтобы наши лица были на одном уровне. Он не прячется и ничего не смущается, смотрит на меня совершенно открытым и искренним взглядом.

Я даже не знаю, что делать с этим.

Он словно не хочет ничего изображать или утаивать. Он открыто показывает свой интерес, не набивает себе цену и не оставляет недосказанностей, в его глубоких глазах буквально горит с неоновой яркой подсветкой: ты нужна мне, мне так хорошо с тобой.

– Ты чертовски красивая, Арина, – добавляет Максим, и вибрирующий тембр его голоса превращает банальный комплимент во что-то большее.

Он оторвался от моих губ, но его взгляд намертво приклеился к моему лицу.

Он как будто «пьет» меня.

Исследует.

Каждую черточку.

И что самое удивительное, мне уютно под его взглядом.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня.

И чтобы держал в сильных руках. Он делает это так правильно, как ни один парень в моей жизни. У меня не самый богатый опыт, но с кем-то я могу сравнить. В руках Максима чувствуешь себя драгоценностью и пушинкой одновременно. Легко поверить, что он не даст упасть и не почувствует усталости.

– Ты тоже ничего, Максим, – улыбаюсь и все же немного смущаюсь.

– Особенно когда стою против света? – подшучивает он.

– Я до этого успела рассмотреть тебя.

Я перебираю пальцами мягкую ткань его рубашки, а потом веду их выше. Обхватываю массивную шею Максима, позволяя себе коснуться его кожи без преград.

Он сглатывает.

Я замечаю, как ходит его кадык.

– Ты мне нравишься, – неожиданно добавляет он. – По-настоящему.

– Ты решил все карты открыть?

– Я не хочу играть. Я нажрался лжи на три жизни вперед.

В этот раз я сама тянусь к его губам.

Слышу, как в его голосе появляется болезненная горечь, и отдаюсь рефлексам. Я даже не успеваю осмыслить свое движение, но мне не хочется, чтобы он вспоминал о плохом. Мне нужно остановить это и снова вернуться к хорошему. К тому, что зарождается между нами.

– Крошка, – сдавленно произносит Максим, вбиваясь в меня так, что теперь это точно стонет шкафчик.

– Я не крошка, – упрямлюсь.

– Разве? – он говорит прямиком мне в губы, так что я ничего не вижу перед собой, только ощущаю его тягучие горячие выдохи. – Ты совсем маленькая, миниатюрная…

– Это просто ты большой. Сколько у тебя рост?

– Метр девяносто один.

– Ну вот. – Я киваю с видом знатока. – И тем более ты так назвал меня в первую встречу, когда перепутал столики.

– Правда?

– Да, я запомнила.

– А что еще запомнила? – Его пальцы уходят вниз по моим бедрам, исследуя границу дозволенного. – Что подумала обо мне?

– Что ты нахал и бабник. Ты сильно постарался, чтобы я подумала именно это.

– Согласен. – Максим кивает с заговорщической улыбкой. – Но я же не такой.

– Да?

Я изображаю удивление и опускаю глаза вниз, показывая, что его руки точно не принадлежат скромнику. И в следующее мгновение Максим только подтверждает мои выводы. Он подхватывает меня за бедра, заставляя разомкнуть их, и прижимается ко мне корпусом. Теперь я еще ближе к нему, держусь за него всем телом, почти что врастая в него, пропитываясь его теплом и запахом.

Но больше он не двигается.

Замирает и только глядит в мои глаза.

– Ты что, приручаешь меня? – спрашиваю, понимая, что упустила правильный момент для пощечины.

– Мне хорошо с тобой. Я хочу трогать тебя, целовать, хочу, чтобы ты осталась на ночь…

– Оу.

– У брата отличные гостевые спальни. Их несколько, можно выбрать на свой вкус.

Максим переносит мой вес на дверцу шкафчика и освобождает одну руку. Он касается моего лица. Проводит медленную линию по скуле, из-за чего я почти перестаю дышать. Нежность всегда действовала на меня сильнее, чем порывы страсти. И кажется, я выдаю себя с головой. Максим вообще наблюдательный, от его проницательного взгляда невозможно ничего спрятать. Он действительно изучает меня. Запоминает, что я люблю.

Я откидываюсь на дверцу шкафчика и тоже смотрю на него.

Внимательно.

Без спешки.

А потом отвечаю ему тем же – касаюсь его лица. Обвожу волевую линию подбородка и крадусь выше. Легонько нажимаю на виски и запускаю пальцы в его жестковатые волосы. Сейчас они кажутся абсолютно черными, света в комнате недостаточно, так что Максима можно принять за брюнета.

– Уже можно отпустить меня, – говорю, закусывая нижнюю губу. – Я соскучилась по полу.

Макс усмехается.

Он не торгуется и действительно отпускает меня. Как статуэтку, ставит на пол, но не отходит. Вместо этого вбивает ладонь в шкафчик над плечом и нависает надо мной, окутывая своим запахом и дыханием все сильнее.

Прочнее.

– Не уезжай, – бросает он, понижая голос до вибрирующего шепота. – Я серьезно.

– Максим…

– Я не показал тебе оранжерею. – Он хитро щурит глаза и подхватывает мою ладонь, уверенно переплетая наши пальцы. – Я сам еще там не был после ремонта.

Оранжерею нужно посмотреть, тут он прав. Я обещала Лере.

Мы покидаем домик охраны. Но мои мысли все равно крутятся вокруг этой стороны жизни Макса.

– Как становятся охранниками? – спрашиваю его, шагая рядом по аккуратно подстриженному газону.

– Нужно плохо учиться, но любить махать кулаками. Еще можно записаться в секцию армейского рукопашного боя.

– Звучит опасно.

Я запрокидываю голову и вдыхаю воздух полной грудью. Он стал слаще, напитавшись вечерней свежестью. Может, и дождь будет. Звезд совсем не видно, набежали тучи, которые добавляют доводов в пользу предложения Максима остаться у брата.

Мы сворачиваем к каменной тропинке, которая уводит к другому входу. Высокая дверь с эркером в два этажа сразу настраивает на сногсшибательную красоту. Я еще не переступила порог оранжереи, но уже понимаю, что испытаю эстетический восторг.

Прям как Ксюша.

Черт.

Шальная мысль портит настроение.

Я зачем-то вспоминаю, с каким упоением она описывала квартиру Максима. Я тоже ловлю себя на том, что жизнью Макса легко восхититься, сердце действительно замирает от всего, что видишь вокруг.

Или это из-за его слов и поцелуя?

А еще вино…

Зря я пила, это уже не атака, а бомбардировка моей впечатлительности. Столько всего смешалось, как в сложном рецепте, на который можно решиться только в честь большого праздника. Одна порция роскошного вида с падающим к горизонту солнцем, две столовые ложки мужской самоуверенности, щепотка юмора, еще одна порция вкусного ужина в прекрасной компании, а сверху харизма Максима, его глубокие глаза с темным эхом и крепкие ладони.

Я успокаиваю себя мыслью, что, по словам Ксюши, она сейчас отдыхает с Максимом в крутом ресторане на закрытой вечеринке. Это точно неправда. Не знаю, зачем она сочиняет, но она завралась на пустом месте.

– Я уже чувствую запах, – произношу прежде, чем переступить порог.

Жалко, я не разбираюсь в цветах. Я не могу определить аромат, в нем играют сладковато-пряные ноты, словно угодил в лавку парфюмера. Максим чуть подталкивает меня, а потом прикрывает за нами дверь. Раздается щелчок датчика движения, и в комнате зажигается мягкий теплый свет.

– Ох, – выдыхаю пораженно.

Лампы поставлены так, что их лучи пробираются сквозь листву, а с потолка свисают стеклянные нити с мерцающими огоньками.

Максим ведет меня дальше. Мы обходим оранжерею по полукругу и оказываемся у лавочек.

– А что за звук? – Я оборачиваюсь, улавливая монотонное постукивание. – Черт, дождь все-таки пошел.

За окном теперь тоже мерцает. Только не огоньки, а капли воды.