Глава 20

Я хмурюсь, потому что никого не жду. Потом сдергиваю с крючка полотенце и вытираю руки после воды, заодно выключаю плиту и иду к двери. Заглядываю в глазок и вижу Его.

Дыхание на мгновение останавливается, словно я пропустила сильный удар. Я сразу понимаю, что за порогом стоит Макс, но мне требуется время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Принять ее.

Я открываю дверь и встречаюсь с ним взглядом. При рассеянном свете его лицо кажется худым и заострившимся. Максим чуть подается вперед, чтобы не нависать надо мной с высоты своего почти двухметрового роста, и щурится.

– Здравствуй, – произносит он ровным голосом. – Я войду?

Я непроизвольно опускаю глаза и замечаю, что его широкая ладонь сжимает трость. Она черная с матовой ручкой, смотрится агрессивно и стильно, как крутой аксессуар. Только вот понятно, что это не простой аксессуар. Мне приходится приложить усилие, чтобы не рассматривать ее больше секунды. Я до сих пор помню, как он сказал мне, что не переносит жалости, и как резко отреагировал в первый раз, когда я задержала взгляд на шрамах на его груди.

Но я не успеваю скрыть свое внимание. Тяжелый прерывистый выдох все же касается его рельефных губ, как будто в нем жила надежда, что я не замечу трости.

– Здравствуй, – произношу, едва контролируя голос, который так и норовит сорваться и прозвучать то ли жалобно, то ли растерянно.

Но я действительно сбита с толку.

Часть меня отказывается поверить в то, что Максим стоит на пороге моей квартиры, а другая часть не знает, что делать с тем, что он стал совершенно чужим. Я ощущаю это все острее. От него исходит темная тяжелая энергетика. Появляется чувство, словно он прошел войну и вернулся с нее совершенно другим человеком.

– Мне тяжело долго стоять, Арина, – добавляет Максим. – Ты впустишь меня или нет?

Я толкаю дверь сильнее и отхожу в сторону, пропуская его. Максим сам закрывает дверь за собой, а я прохожу на кухню. Отодвигаю на край стол тарелки, которые поставила для ужина, потом перевожу взгляд на Макса, который входит в комнату следом за мной. Он двигается довольно плавно, нет ощущения, что каждый шаг дается ему через боль, но делает он это медленно. Он кладет ладонь на спинку стула, выдвигает его и почему-то снова медлит.

– Что с тобой произошло? – первой задаю вопрос.

От его молчания у меня по коже ползут мурашки. Мне уже мерещится, что температура в комнате упала на несколько градусов.

– Купил слишком мощную тачку, – буднично сообщает Макс и все же опускается на стул. – Не справился с управлением.

Он запрокидывает голову, чтобы снова поймать мое лицо в ловушку своего темного взгляда. Я остаюсь стоять и не знаю, как реагировать на его ответ. Я не верю ему.

– Ты поправишься? – спрашиваю следом.

– Без понятия… – Он пожимает плечами так, словно мы говорим о пустяке, а не о его здоровье. – Один врач говорит, что нет, второй – что да. Мне больше нравится верить второму.

Он усмехается. Вроде бы шутит, но смотрит так, словно режет чем-то острым. В нем явно прибавилось цинизма. Максим поправляет ворот черной футболки, закидывая за него выбившийся медальон на толстой серебряной цепочке. Мне начинает казаться, что он сам не знает, зачем он здесь. Я больше не задаю вопросов, ожидая, что он объяснит, для чего позвонил в мою дверь. А он просто смотрит на меня. Без капли стеснения изучает мои черты. Не будь в нем столько арктического холода, можно было бы даже поверить, что он соскучился.

– Макс, – выдыхаю, не выдерживая.

– Мы не будем говорить о прошлом, – неожиданно отрезает он.

Ох!

Я тоже усмехаюсь.

– И правда, о чем там говорить? – срывается с моих губ. – Ты изменил мне и исчез.

Его голубые глаза темнеют.

– Изменил, – хрипло повторяет он, словно эхо. Уголки его губ кривятся, а взгляд на некоторое время теряет фокус, он глядит как будто сквозь меня. – Ты снимаешь квартиру?

Я едва улавливаю нить разговора. Макс оглядывается по сторонам, обводя компактную кухню с выходом на балкон. Я поменяла шторы, а в остальном здесь далеко до дизайнерских изысков. Обои в мелкий цветочек, старенькая мебель и люстра с покосившимся рожком.

– Макс, зачем ты приехал?

– Я помню твою квартиру. – Ему плевать на мой вопрос, он продолжает говорить о своем. – В Москве. Там было хорошо. А здесь прям дыра.

Я сжимаю руку в кулак.

– Понятно. – Я пару раз киваю. – Ты пришел поиздеваться. Я не знаю, к чему ты привык за этот год, но я такое не терплю.

Я взмахиваю рукой, показывая, что ему здесь больше не рады. Но Макс не двигается. Наоборот, откидывается на спинку, демонстрируя широченный разворот плеч и занимая позу, от которой веет силой и превосходством. И вот что делать? В силе я ему точно проиграю, а капля совести, которая у него была, испарилась из его характера как роса на рассвете.

– Я всего лишь пытаюсь понять тебя, – давит он. – Зачем ты живешь в этой дыре, когда у тебя есть своя квартира в столице?

– Хочу и живу! – Я приближаюсь к нему еще на шаг. – Макс, я хочу, чтобы ты ушел.

– Тебе кто-то угрожал? Ты поэтому сбежала?

– Что? – переспрашиваю с раздражением; мне не нравится, что он постоянно меняет тему разговора, а еще то, что не слушает меня. – О чем ты?

– Тебе кто-то угрожал? – повторяет он свой вопрос. – Просто скажи мне.

– Почему мне должны были угрожать?

– Не отвечай вопросом на вопрос.

– А то что?

Я только сильнее завожусь. Мало того, что он не слушает меня, так еще и командует! Он действительно очень сильно изменился, стал жестче и грубее.

Я нетерпеливомашу руками, словно его можно прогнать так просто. Но я хочу, чтобы он исчез. Просто исчез. Не рвал душу.

Я не могу нормально на него реагировать. Так и не научилась. Это он смотрит с холодом, а у меня в груди все взрывается.

– Уходи, Макс! Я серьезно.

Он лишь щурится, а потом рывком поднимается на ноги, причём делает это так молниеносно, что стул отскакивает и падает на пол. Противный грохот действует мне на нервы. На мои плечи ложатся его широкие ладони, он сжимает меня с такой силой, что я беспомощно выдыхаю. Воздух между нашими лицами электризуется, а эмоции скручиваются в опасную воронку. Меня обжигает его близость, колючая, жаркая, неправильная… На моих губах застывает выдох, который больше всего похож на стон.

– Не разговаривай со мной таким тоном, – бросает он как человек, который давно привык давить и приказывать. – Мне нужно знать, если тебе необходима защита.

– А мне нужно, чтобы ты ушел!

Я пытаюсь вырваться. Пробуждаюсь от шока и перебрасываю руки, стряхивая его ладони со своего тела. Но приходится признать, что я переборщила со своей жалостью. Он как был куском металла, так им и остался, хромота никак не сказалась на его силе.

– Хватит, Ариш, – снова приказывает он и не отпускает. – Ты поранишься об меня.

– Так уйди! Сделай мне одолжение, исчезни из моей жизни снова! У тебя это отлично получается!

Я верчусь волчком, выставляю локти, толкаю его в запале, и вдруг его хватка ослабевает. Максим теряет равновесие, я замечаю, как он покачивается, а уголки его губ кривятся как от боли.

Черт!

Я машинально выбрасываю ладонь, ловя его за локоть. Срабатывает простой рефлекс, и я почти обнимаю его, давая опереться на себя.

Черт!

Теперь я чувствую его тепло, оно расходится по моему телу, проникая через одежду. Мои пальцы чувствуют изгибы его сильного мускулистого тела. Он так близко, я оказываюсь в его горячих руках. Мгновение замирает, а следом воспоминания приходят прибойной волной. И это не картинки из прошлого, а что-то на грани чувств, ощущений, спрятанное так глубоко, что я сама себе не признавалась, что оно еще осталось там.

И оно скребется, пытаясь вырваться наружу.

Максим двигается первым, он переносит тяжесть своего тела на стол и поднимает ладонь. Накрыв макушку, он прижимает мою голову к своей груди. Вместе с воздухом приходит его запах. Черт возьми, родной запах! Я соскучилась по нему, сердце бьется быстро-быстро и не думает успокаиваться. Я проигрываю и не могу разогнать морок в ту же секунду. Вместо этого позволяю трогать себя. Я даже не могу понять, кто кого уже держит. Я застываю и угадываю, как его длинные пальцы проходят по моим волосам. С лаской.

Он наклоняется ко мне и касается губами моего виска. Идет дальше в голодном рывке, словно дорвался… Но я пробуждаюсь. Не даю поцеловать себя в губы и отшатываюсь.

Максим не отпускает меня до конца. Его крепкая ладонь по-прежнему сжимает мой локоть.

– Ты пугаешь меня, Макс, – вру, потому что уже не знаю, как его остановить. – Ты перестал понимать слово «нет».

Его заметно задевают мои слова. Они действуют на него, как пощечина.

– Мне не нужна защита, – продолжаю я. – Мне никто не угрожал – ни тогда, ни сейчас.