Глава 19

Я ухожу из студии. Слышу, как вскоре за спиной раздается стук каблучков Насти. Я не оборачиваюсь и иду в другую комнату. Терпеть не могу скандалы и перепалки, у меня на генном уровне неприятие к ним. Но внутри до сих пор кипит столько эмоций, что меня лучше не трогать. К счастью, Анастасия решает просто уйти. Я слышу ее шаги по коридору, который ведет к выходу.

И слава Богу!

Главное – чтобы не возвращалась.

Я подхожу к окну. Оно выглядывает на парковку, так что мне хочется увидеть, как Настя сядет в свое авто и уедет отсюда.

Но вижу я немного другое. Рядом с заездом на парковку появляется темно-серый внедорожник; он резковато тормозит и из него выходят двое мужчин – рослых, в строгих черных куртках. Один из них остается стоять у внедорожника, а второй направляется к приехавшему такси. Анастасия не успевает сесть в такси и попадает в руки мужчины в куртке. Она что-то капризно произносит, но быстро затихает, когда понимает, кто перед ней.

Я не могу услышать их разговор, но вижу, что девушка послушно идет во внедорожник, хотя и выглядит недовольной или даже оскорбленной. Она даже не спорит с ним, сникает на глазах и только и делает, что переставляет длинные ноги. Мужчина грубо распахивает заднюю дверцу иномарки и подталкивает её внутрь. После он дает знак напарнику и поворачивается к нашему зданию.

Я отшатываюсь от окна, чтобы меня невозможно было увидеть. Я уже совершенно не понимаю, что происходит, но внутри почему-то поднимается тревога. Я делаю несколько глотков воздуха побольше и решаю, что лучше всего вернуться к работе. Еще надо придумать, что говорить насчет несостоявшейся фотосъемки. Ирине Андреевне точно не понравится, что все так вышло. Надеюсь, она хоть аванс взяла с Анастасии.

Я распахиваю дверь и в этот миг все мысли вылетают из головы. Передо мной стоит мужчина, который только что усадил девушку Макса в машину.

– Ой! – вырывается у меня, и я сдаю назад, чтобы не дышать ароматом его рубашки.

– Все хорошо? – спрашивает он и, наоборот, подается вперед.

Он осматривает меня с ног до головы, цепко и внимательно.

– Что? – я не понимаю его вопрос.

– Вы в порядке? – Он выглядывает из-за моего плеча и сканирует всю комнату. – Здесь была девушка. Она ничего не сделала?

Я смотрю на него с подозрением.

– А вы кто?

– Мое имя ничего вам не скажет, но я работаю на Максима Маркелова.

Ох!

Как интересно!

– Вы так развлекаетесь?! – с раздражением бросаю я. – Сначала приезжает эта фурия, теперь вы с расспросами.

Работник Максима лишь устало выдыхает на мой выпад.

– Значит она все-таки что-то сделала, – произносит он с видом задолбавшегося мужика. – Я могу как-то это исправить?

Я непонимающе хлопаю ресницами. О чем он вообще?

– Она что-то сломала? Испортила?

Он спокойно ждет ответ, давая мне время продохнуть и подумать.

– Бронь… – Я решаю не скромничать и говорю, как есть. – Мне нужно проверить, оплатила ли она бронь. Иначе я получу штраф за срыв съемки.

– Хорошо, без проблем.

Я указываю подбородком, что мне нужно пройти через проем, который он загораживает. Мужчина отступает, и мы вместе идем к стойке. Там стоит компьютер с кассой. Я быстро смотрю записи.

– Нужно девять тысяч, – кидаю, отрывая взгляд от экрана. – Я выбью чек.

– Можно без чека.

– Я должна его выдать, по правилам.

Он больше не спорит. Отсчитывает тысячные и кладет их на стойку. Если честно, мне не нравится брать его деньги. Не могу отделаться от мысли, что это деньги Максима. Но, с другой стороны, почему я должна молчать и оплачивать выходки его бешеной спутницы? Для меня это не пустяковая сумма, я точно найду для нее лучшее применение, как и для своих нервных клеток. Меня согревает мысль, что не придется выслушивать нотации Ирины Андреевны. А она умеет выедать мозг десертной ложечкой!

– Спасибо. – Мужчина забирает чек и отправляет его в кожаный бумажник.

– Она же здесь больше не появится?

– Это исключено, – произносит он по-военному строго.

После этих слов повисает неловкая пауза. Он как будто ждет, что я попрошу его еще о чём-то, но я молчу. Тогда мужчина проводит широкой ладонью по гладкой поверхности стойки.

– Значит я поехал, – произносит он, после чего кивает мне на прощание и разворачивается.

– Можно один вопрос? – выпаливаю, прежде чем успеваю пожалеть об этом.

– Я слушаю…

– Максим… ваш босс… Он хромает, да? Я видела его и заметила.

Мужчина хмурится, словно я попросила сообщить три цифры с задней стороны его банковской карточки. Он ненадолго заглядывает мне в глаза, из-за чего мне хочется закрыться. У него слишком тяжелый взгляд. Я вспоминаю, что Макс безопасник и его окружают соответствующие люди.

– Хромает, – выдыхает он. – Но ему уже лучше, слава Богу.

Теперь моя очередь хмуриться. Я машинально подаюсь вперед, словно боюсь, что мужчина сейчас исчезнет и оставит меня с незаданными вопросами.

– Лучше? Что с ним произошло?

– Арина… – Он наклоняет голову набок и трогает языком верхнюю кромку зубов. – Я и так сказал лишнего.

– Вы ничего не сказали.

– Это моя работа. – Он усмехается. – Всего доброго, Арина!

Он разворачивается и уходит. Я шумно выдыхаю, мне остается только смотреть, как отдаляется его силуэт. Я выхожу из-за стойки и возвращаюсь во вторую студию. Выключаю верхний свет и иду к окнам, которые зря открывала.

В голову лезут мысли об отце Максима. Он все-таки добрался до сына? Сделал что-то ужасное? Я запретила себе думать об этом год назад, чтобы не искать объяснение поступкам Макса. Какой в этом был смысл? Он пропал – вот то единственное, что имело значение. Он не искал меня, не пытался связаться, он просто исчез из моей жизни.

Я вижу через окно, как работник Макса подходит к серому внедорожнику. Он распахивает заднюю дверцу и заглядывает внутрь.

– Ты совсем спятила?! – доносится до меня его злой голос.

Он у него звучный и поставленный, так что до меня долетают отголоски.

– Не разговаривай так со мной! – шипит на него Анастасия. – И какого черта, я до сих пор здесь торчу?! Я хочу в номер! Отдай приказ своему тупому водителю, он меня не слушается!

– Ты сейчас едешь в аэропорт и сваливаешь отсюда ближайшим рейсом! Мой босс не терпит такие фокусы.

Остаток рабочего дня я провожу на автомате. Дожидаюсь приезда Ирины Андреевны, объясняю ей ситуацию с клиенткой и показываю, что деньги в кассе. Начальница кивает и заглядывает в расписание на экране компьютера. В конце концов, она остается довольна, и я могу ехать домой.

Я снимаю студию в соседнем районе. Там «бабушкин» ремонт и подъезд, который красят в ядовитый голубой цвет, но зато удобно добираться до работы. Остановка практически под окнами. Это уже моя третья квартира в новом городе, и я люблю ее больше всего. В ней все равно уютно, пусть и не сделаешь красивые фоточки.

Я выхожу на остановку раньше, иду в продуктовый магазин. Настроения нет, так что в корзину летит только самое необходимое. На моем холодильнике висит стикер, на котором я пишу список продуктов, которые закончились. Я сфоткала его перед выходом и теперь методично закидываю в корзинку пункт за пунктом. Черный чай, яйца, банка консервированной фасоли, помидоры черри, бумажные полотенца.

На улице стоит приятная погода. Весне остался всего месяц, и в тихие дни можно поймать себя на мысли, что пора избавляться от пиджака и переходить на летние вещи. Я стараюсь смотреть по сторонам, чтобы не зацикливаться на всяких глупостях, но они упорно лезут в голову! Там целый хоровод из того, от чего надо держать оборону.

Вот зачем мне думать о Максиме?

О его хромоте?

О словах его пассии?

«Я вижу, что с ним что-то не то после вашей встречи!» – выпалила она мне в лицо, и я сама не заметила, как эти слова осели в памяти. Теперь они отдаются внутри эхом и зовут поразмышлять на эту тему.

А что с ним?

Что она заметила в его поведении такого, что прибежала ко мне выяснять отношения, причем явно без его разрешения, коль его служба безопасности срочно кинулась исправлять косяк и забирать ее. И почему Максу не плевать? Тот охранник был довольно груб и практически запихнул Настю во внедорожник, словно она действительно сделала что-то выходящее за рамки. Он еще и ко мне потом пришел. Причем смотрел так, словно проверял мое состояние: не поцарапала ли меня эта кошка, не довела ли до слез.

Странно. Откуда вдруг прорезалась такая забота после года тишины?

Я подхожу к своей квартире и отпираю замки. Умываюсь, а потом иду на кухню. В этот момент звонит сестра, которой я уже пятый месяц обещаю приехать и повидаться.

– Ариш, я не могу найти скрин твоего паспорта, – без приветствия сообщает в трубку Лена.

– А зачем тебе?

– Что значит «зачем»? Хочу купить тебе билет на самолет!

– Ох, Ленка! – смеюсь я. – Ты больше не веришь в мое «скоро»?

– Верю, но хочу сделать его скорейшим.

– А с начальством моим ты договоришься?

– Хотя бы на пару дней. – Ленка непреклонна. – Неужели нельзя как-то договориться?

Два-три дня, конечно, можно как-то выкроить, подкопить выходные. И я действительно хочу увидеться с сестрой: мы никогда раньше надолго не разлучались, а три года вообще жили вместе. До ее замужества мы жили в моей квартире, она была тогда нашей общей, и мы отлично ладили. Мы продали пустующую бабушкину квартиру и переехали в новую. Хотя некоторые родственники и друзья были уверены, что мы обязательно должны разругаться из-за жилплощади. Я до сих пор помню все эти разговоры, когда мне с видом знатока говорили, что нельзя покупать с сестрой квартиру совместно. Ни в коем случае! Пусть малюсенькие студии, но отдельные, чтобы у каждой своя. А мы с Ленкой решили, наоборот, взять побольше, чтобы не тесниться. Тем более что вдвоем веселее и со счетами проще.

Ленка потом сошлась с Толиком и переехала к нему. Мы посчитали ее половину, я отдала ей все, что успела собрать, а потом стала платить какую-то часть каждый месяц. Я до сих пор подшучиваю, что у меня ипотека, только вместо банка – родная сестра.

– Мне плохо без тебя, – неожиданно серьезным голосом бросает Ленка.

У меня аж щемит в груди. Хочется прям-таки сжать её в объятиях.

– Мне тоже, Ленчик.

– Никак не пройдет? – спрашивает она уже тише. – Я понимаю, что ты не хочешь ехать из-за того парня.

Она даже имя Максима старается не называть. Деликатность моей сестры иногда просится в Красную Книгу. Она так ласкова со мной, когда дело доходит до моей сердечной драмы!

– Ты вряд ли с ним здесь встретишься, – продолжает Ленка. – Город огромный, невозможно просто так пересечься. Тем более, он из мажоров. Вы ходите по разным улицам.

Ой, если бы!..

Выдыхаю, но почему-то не признаюсь сестре, что Максим рядом.

– Я не могу это объяснить, Ленка. Начинаю и сама понимаю, какая глупость выходит…

– Я никогда не скажу, что то, из-за чего ты страдаешь – глупость.

Я пару раз моргаю, чтобы не пустить слезу от ее душевных слов.

– Просто я уехала от воспоминаний. А что там этих воспоминаний? Всего несколько дней. Но они до сих пор такие живые, пронзительные… Как вчера.

Особенно сейчас, когда я снова увидела Макса.

– Но я приеду, – произношу следом. – Я, может, и правда слишком увлеклась всей новой жизнью. Столько забот, дел… С вами надо повидаться. Я и по Толику соскучилась.

Ленка хохочет в трубку, а потом кричит куда-то в сторону, прося мужа подать голос.

– Аришка! – кричит тот. – Я бассейн купил! Приезжай летом!

– Какое «летом»?! – шипит на него Ленка. – Я сейчас ее уговариваю!

– Тогда подогрев куплю! – тут же находится Толя. – Приезжай обязательно!

– Хорошо, – бросаю в трубку и все-таки смахиваю слезу, предательски скатывающуюся по щеке.

После разговора с сестрой я готовлю себе ужин. Достаю вазу с декоративным букетом, которую купила на днях, и ставлю на стол. Надо хоть как-то порадовать себя после дикого денька.

Но неожиданно приходит еще одна «радость».

В дверь звонят.