Глава 1. Я не просила приключений. Они пришли сами

У меня было две новости.

Хорошая — мой папа жив.

Плохая — он думает, что он курица.

Я сидела рядом с ним на придорожном камне, глядя, как он сосредоточенно клюёт воображаемое зерно с земли, и думала, что жизнь — весьма странная штука. Утром всё было нормально. Папа ушёл на ярмарку, я осталась в кузнице, всё шло по плану. А теперь — вот. Полночь, холод, папа квохчет, и где-то в лесу воет что-то, чему бы лучше помолчать.

— Папа, — позвала я.

Он посмотрел на меня с вежливым интересом.

— Ко.

— Это означает да, доченька, я тебя слышу или пошла ты, я занят?

— Ко-ко, — уточнил он и опять уставился в землю.

Значит, второе.

Я вздохнула, протянула ему кусок хлеба из кармана. Он взял, поклевал и явно остался доволен.

Так, мне надо хорошенько подумать. Но думать в полночь у дороги под вой неизвестного существа — то ещё удовольствие. Правда, выбора не было.

Кто мог превратить моего папу в курицу? Точнее, не превратить, ибо выглядел он по-прежнему как кузнец Стоян пятидесяти двух лет с бородой и руками в мозолях. Все на месте. Просто… ведет себя как курица. Уверенно. С достоинством. Та самая курица, которая знает, что она курица, и полностью с этим согласна.

Ответ у меня, как ни странно, был. Я просто не хотела с ним соглашаться, потому что это означало поход за Чёрный перевал. То есть знаменовало неприятности. Я не боюсь неприятностей, однако им навстречу бегом не бегу.

— Папа, ты шёл через перевал?

— Ко.

— Это да?

— Ко-ко.

— Ладно, пусть будет да.

Я встала, отряхнула штаны и решила, что для полноты картины всё-таки стоит сходить к Василке. Мало ли… может, есть какое-то другое объяснение. Вдруг родитель просто что-то съел. Странные пирожки, например. Я слышала про пирожки, от которых люди делают странное. Правда, не настолько странное, но кто знает.

— Пойдём, — сказала я папе. — Поднимайся.

Он охотно поднялся. Курицы, судя по всему, существа покладистые. И пошёл рядом, время от времени останавливаясь, чтобы изучить что-то на земле. Я каждый раз его цапала за рукав и тащила дальше.

Идти пришлось долго, зато папа был доволен жизнью.

Василка жила на краю деревни и знала про нечисть столько, что последняя, говорят, обходила её двор стороной. Вроде как из уважения и лёгкой опаски. Мама с ней дружила. Наверное, поэтому Василка открыла дверь раньше, чем я постучала.

— Курица, Йоана? — только и спросила она.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— У тебя такое лицо, что сложно не узнать. Заходите.

Ну, мы зашли. Она усадила папу у печки и насыпала ему на блюдечко каких-то зёрен, от которых он тут же немедленно пришёл в полный восторг. Я смотрела на это и думала, что Василка явно не первый раз видит подобное.

— Это змей из имения, — не оглядываясь, сказала она, пока ставила чайник. — Тот, что живет за Чёрным перевалом. Твой отец, видимо, зашёл на его землю по дороге с ярмарки.

— И что змей делает с людьми? — нахмурилась я.

— Пугает. Обычно хватает на пару часов, человек потом приходит в себя и больше там не шастает, но у твоего отца… — покосилась Василка на папу, который сосредоточенно клевал зёрна. — Видимо, что-то пошло не так.

— Что-то пошло не так — это мягко сказано, — заметила я.

— Змей должен снять сам. Это его работа — сам напугал, сам пусть и чинит.

Ну, спасибо.

Я обхватила ладонями кружку с чаем, которую мне сунули, и посмотрела на папу. Он поймал мой взгляд, а после глянул на блюдечко и клюнул ещё раз с видом человека, у которого всё хорошо. Или не человека.

— То есть мне надо идти к змею.

— Тебе надо идти к змею.

— За перевал.

— За перевал.

— И как-то объяснить ему, что он должен починить папу.

— Это уже твоё дело, как объяснять-то… — Василка посмотрела на кувалду, которую я прислонила к стене. — Хотя у тебя, я смотрю, аргументы убедительные.

Кувалда у меня хороша. Четыре килограмма железа, рукоять под мою руку папа ковал специально. Я взяла её в двенадцать лет и с тех пор не расстаюсь. Это, наверное, звучит страшно, но на самом деле просто удобно. Как некоторые носят с собой нож или чётки. Подумаешь, мое просто-удобно весит четыре килограмма.

— Василка, — сказала я, — вы не первый раз такое видите, да?

— Не первый.

— Папа выживет?

— Пока змей жив, то разумеется. Они связаны друг с дружкой. Иди, Йоана, и не тяни.

Я встала и посмотрела на папу. Он поднял на меня глаза от блюдечка.

— Ко?

— Сиди у Василки, — сказала я. — А я… скоро вернусь.

Туда до Черного перевала да назад. И правда, чего тянуть.

— Ко-ко, — согласился он и вернулся к зёрнам.

Поблагодарив Василку, я для начала зашла домой. Взяла мамину потрёпанную книжку с записями, в которой она всю жизнь собирала сведения про нечисть, хлеба на дорогу и вышла. Кувалда, конечно же, была со мной.