Глава 13. Рассвет над Черным перевалом весьма уютен

Ночью имение не скрипело.

Я лежала и слушала убаюкивающую тишину. Дом ровно дышал, а где-то в конюшне спал Радой. Кажется, я сама уже приобрела чуть ли не волчий слух.

Заснула я только под утро.

Небо над перевалом было розово-серым, лес внизу оставался ещё тёмным.

Когда я вышла с кувалдой и без особых ожиданий от утра, Огнян сидел на верхней ступеньке крыльца и смотрел куда-то вдаль.

Чешуи на скулах почти не осталось. Обычные человеческие руки, немного костлявые. Хвоста не было вовсе. Кажется, я буду по нему немного скучать. Ладно, не немного.

Огнян услышал меня и обернулся.

Глаза без вертикальных зрачков смотрелись непривычно. В общем, он выглядел проще и как-то уязвимее. Просто человек. Ну, немного растерянный человек, который сидит на крыльце своего дома и не очень понимает, что с этим делать.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — сказал он.

Я спустилась и села рядом. Кувалду поставила у перил.

— Больно было? — спросила я. — Ночью, пока все менялось?

— Нет, просто странно. — Он смотрел на свои руки. — Как будто снимаешь одежду, которую очень долго носил.

— Ты помнишь, каково это — быть человеком?

— Помню, — ответил Огнян. — Хотя не уверен, что помню правильно. Семь лет — это много.

Что ж, семь лет — срок, за который можно забыть, как спишь на кровати, а не на каменном полу, потому что так удобнее хвосту. Как едят ложкой, а не просто берут еду руками, ибо рядом никого нет и не до этикета. Да и как вообще живут среди людей.

— Значит, будем учиться заново, — сказала я.

Он посмотрел на меня и заметил:

— Ты говоришь так, будто останешься.

— Потому что я останусь.

Это прозвучало проще, чем я ожидала. Может, потому что было правдой, а правда обычно не нуждается в украшениях.

Огнян долго молчал. На перевале поднимался утренний белый туман. Последний всегда поднимался так в это время, я уже привыкла.

— Я не знаю, как это делается, — сказал он наконец. — В смысле, быть с кем-то рядом. Я не умел этого и до заклятия.

— Знаю.

— Это не изменилось, Йоана.

— Я понимаю, — кивнула. — Огнян, я кузнец. Я умею работать с материалом, который сложно поддаётся. Это не жалоба, а так… просто тебе информация.

Он смотрел на меня так, будто не мог решить, что именно сейчас произошло.

— Это было оскорбление или комплимент? — осторожно спросил Огнян.

— И то, и то.

Ботьо появился в дверях, посмотрел на нас обоих, ничего не сказал и снова исчез. Гребень у него стоял просто торжественно. Кажется, он готов праздновать.

Все слуги этого имения всегда были такими. Проклятие только немного повлияло, как, например, непроизвольное кукареканье. Но все остальное… их родное. Навяка, волкодак и человекопетух, вот уж не знаю, как называется правильно это создание. Поэтому хозяин-змей их и ни капли не напрягал. Надо же.

***

Около полудня прямо через сад пришла Вела, как будто забора и не существовало. Для самодивы, которая семь лет не могла сойти с перевала, она двигалась с удивительным спокойствием. Никакой тебе торжественности и пафоса. Просто пришла, огляделась и кивнула.

Мы сидели на лавочке у фонтана. Фонтан не работал, но атмосферу создавал. Огнян ел обычное осеннее яблоко. Не из тех волшебных, которые иногда появлялись на дальней яблоне, а просто красное яблоко.

Вела долго смотрела на того, кто по ее воле провел столько времени в облике чудовища.

— Хорошо получилось, — наконец-то сказала она.

— Спасибо, — сказал Огнян без особого выражения.

— Это не комплимент. Я семь лет сидела на этом перевале и, честно говоря, начинала сомневаться.

— В чём? — спросила я.

— В том, что кто-то придёт. — Она перевела на меня взгляд. — Три человека до тебя пробовали. Двое ушли сразу. Один остался на две недели, потом тоже ушёл.

— Ты не говорила про трёх человек.

— Ты не спрашивала.

А как же то, что никто не приходил? Кажется, все неудачные попытки что-то сделать с заклятием посчитали в это самое «никто».

Огнян невозмутимо доел яблоко.

— Ты знала, что это будет Йоана? — спросил он.

— Нет, — пожала плечами Вела. — Только понимала, что это будет человек с даром слышать лес.

— Ты долго ждала, — заметила я.

— Бывает хуже, а-а-пчхи!

Прозвучало неожиданно громко и совершенно без предупреждения. Аж сорвало с куста рядом три листа и одну ещё не совсем увядшую розу.

— Простите, осень. — Высморкалась в платок с таким достоинством, что куда там Ботьо. — С перевала я иногда чихала вниз в долину, — пожаловалась Вела. — Вы, может, замечали, что иногда деревья качались без ветра.

— Замечала, — кивнула я.

— Это была я.

— Ты семь лет сидела на перевале из-за моего дерева, — задумчиво произнес Огнян.

— Дубу было двести лет, — поправила его Вела. — Я его помнила молодым, видела, как он рос. Это был не просто дуб.

— Я знаю, — сказал Огнян. — Я говорил это Йоане. Это звучит вслух хуже, чем я ожидал.

— Обычно так и бывает с правдой.

— Я не могу вернуть дерево.

— Нет, конечно.

— Но я могу посадить новое.

Вела смотрела на него так, словно он был лягушкой, которая резко заговорила.

— Желудь, — сказал он. — У меня есть из того же леса. Я подобрал тогда, сразу после того, как срубил. Не знаю, зачем, просто подобрал…

Кажется, он небезнадежен.

— Где желудь? — спросила Вела.

— В библиотеке в верхнем ящике стола. Но я не знаю, за столько лет сможет ли он…

— Сможет с моим благословением, — твердо сказала она. О… в голосе появились нотки радости? — Посадишь на том же месте до первого снега.

— До первого снега, — согласился Огнян, чуть склонив голову. И, подумав, добавил: — Прости.

Вела кивнула, ничего не добавив. Она больше не злилась. Огнян уже искупил свой проступок.

Вела встала, убрала платок и глянула на меня.

— Книга найдётся, — мягко сказала она. — Кърстник не уничтожает, а только прячет. Посмотри в погребе под дальней полкой.

Ого. Звучит обнадеживающе.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— Не за что. Твоя мать была хорошим человеком, Йоана. Жалко, что мало прожила. — Она сказала это просто, без попытки утешить, и это почему-то было лучше, чем любое утешение. — Она бы точно гордилась тобой.

Я не нашлась что сказать.

Вела кивнула нам обоим и пошла через сад прямо туда, откуда пришла. На полпути чихнула ещё раз, снесла молодой куст крыжовника и ускорила шаг с видом, что ничего не заметила. В какой-то момент обернулась и произнесла:

— К вам будет приходить хвост. Не забывайте покормить.

— Хвост? — в голосе Огняна прозвучало что-то схожее с шоком.

Вела задумалась:

— Да. А зимой и вовсе поживет у вас. Кормить надо постоянно.

Огнян хотел было что-то сказать, но я положила руку на его плечо и мягко сжала.

Хвост так хвост.

***

Книга нашлась там, где сказала Вела. Под дальней полкой в погребе, завёрнутая в старую мешковину. Мамина рукопись была немного покороблена от сырости, но вполне читаема. Кърстник даже далеко не утащил, видимо, очень спешил.

Я поднялась из погреба, прижала книгу к груди и постояла немного в тёмном коридоре. А потом бодро пошла на кухню.

Мара поставила передо мной кружку, ничего не спрашивая. О… горячее, травяное, хорошее. Точно, хорошее.

— Мара, ты рада? — спросила я.

Навяка помолчала. У неё было своеобразное выражение лица. В том смысле, что оно почти всегда одинаковое, но я уже научилась понимать ее настроение.

— Дом живой, — кратко сказала Мара. — Это хорошо.

— Ты же семь лет здесь?

— Больше.

— Ты ждала, пока это закончится?

— Я ждала, пока он перестанет быть один, — пожала плечами Мара. — Это не одно и то же.

Я подумала над ее словами и кивнула:

— Ты права.

Мара явно осталась довольна собой.

***

Трещины в стенах затянулись уже к обеду, а к закату от них уже не осталось и следа.

Ботьо ходил по комнатам и все проверял с видом хозяйственника, которому есть, наконец, чем заняться по-настоящему. Радой вышел из конюшни в человеческом виде, поел на кухне и ушёл обратно, что было его нормой. Хотя нет, хвост-то повиливал. Не совсем человеческий. Мара приготовила что-то однозначно торжественное. Я не спрашивала, что именно, но было вкусно, и этого достаточно.

После ужина мы с Огняном вышли на крыльцо. Небо теперь было тёмным и усыпанным звездами.

Огнян выглядел, как человек, у которого был долгий день. Никакой магии.

— Первый раз за семь лет без заклятия, — сказал он.

— Как?

— Тихо, — задумчиво ответил Огнян. — Прямо очень тихо.

— Это хорошо?

— Не знаю ещё. Наверное, да. Просто непривычно.

Я смотрела на перевал. Туман ушёл, так как ночью здесь туман не держится, это я тоже успела заметить за проведенное здесь время. Небо над горами было чистым.

— Огнян, ты знаешь, что тебе придётся поехать в деревню? Рано или поздно. Объясняться с соседями и восстанавливать хозяйство по-человечески.

— Знаю, — буркнул он.

— И ещё придётся научиться есть суп ложкой, а не прямо из кастрюли.

— Я ем ложкой!

— Иногда.

Он поджал губы с видом, означавшим, что возражать не будет, потому что… возразить нечего.

— Я могу помочь тебе с деревней, — сказала я. — Знаю, как разговаривать с людьми, которые не доверяют.

— Это опыт?

— Я — кузнец и дочь кузнеца. Папа учил: сначала слушай, потом говори, а после делай. Работает с железом и с людьми одинаково. Кстати, к папе тоже надо заехать.

Огнян какое-то время молчал, словно решал: говорить или нет.

— Говори, — подтолкнула я.

— Я думал, что одному проще, — медленно произнес он. — Семь лет думал. Меньше объяснять, меньше беспокоиться о том, что кто-то пострадает рядом.

— И?

— И это была… — Он немного помолчал, подбирая слово. — Неточная мысль.

Я только озадаченно заморгала.

— Неточная, — повторил Огнян. — Ты пришла, и все стало сложнее. Но почему-то лучше.

Я покосилась на него. Человеческие глаза были непривычно светлыми.

— Ну, это было почти нежно.

— Не пытался нежно.

— Знаю. Поэтому и получилось.

Где-то вздохнул Радой. Ботьо изнутри чем-то загремел. Кажется, проверял замки, это тоже была его вечерняя норма. Из кухни тянуло горячим и сладковатым. О да, Мара не спит, Мара никогда не спит, Мара готовит что-то на завтра.

Дом жил своей жизнью. Я взяла кувалду и поднялась, хрустнув позвонками:

— Огнян.

— Да?

— Желудь не забудь посадить. Я теперь буду напоминать.

— Не забуду.

— Хорошо.

Он смотрел на перевал. Спокойно, как человек, которому есть куда смотреть и незачем торопиться.

Первый раз за, наверное, семь лет.

Улыбнувшись, я зашла в дом, и дверь за мной не скрипнула.

А через несколько минут через ворота вполз хвост. Зимовать в лесу ему было не по душе.

Конец.