Глава 12. Железо и правила. Еще и правда

Вечером я нашла Огняна на крыше.

Не то чтобы это было неожиданно, он иногда туда забирался, когда хотел подумать. Черепица прекрасно выдерживала его вес, хвост свешивался с карниза и слабо покачивался. Снизу, наверное, смотрелось жутковато. Я взяла кувалду и полезла следом через слуховое окно.

— Ты зачем с кувалдой на крышу? — спросил он, когда я устроилась рядом.

— Привычка. — Я положила её поперёк колен. — И на всякий случай.

— Всякий случай — это кърстник?

— Или кто угодно ещё.

Вертикальные зрачки в сумерках расширились и стали почти круглыми. Я знала, что это просто глаза адаптируются к темноте, но всё равно каждый раз неосознанно замирала. Завораживает.

Небо над перевалом темнело. Чёрный лес внизу суетливо шумел.

— Тогда я скажу первым, — произнёс Огнян. — Мне так проще.

— Давай.

— Ты пришла сюда, потому что хотела снять заклятие с отца. Осталась, потому что так договорились. Ты могла уйти много раз, когда узнала про кърстника и поняла, что тебя сюда направили намеренно. Но… ты не ушла. — Он смотрел не на меня, а куда-то вперёд. — Я это все заметил. И… я плохо умею говорить о таком, но ты это и так знаешь.

— Знаю.

— Имение не скрипело, когда ты пришла. Это важно.

Я смотрела на его профиль. Чёткий, как вырезанный из камня, чешуя по скулам переливается в последних лучах солнца. Некрасивым его назвать язык не поворачивался — просто совсем другой.

— Огнян, — сказала я. — Я кузнец и работаю с железом. Я знаю, когда металл настоящий, а когда… так, видимость.

Он наконец повернул ко мне голову.

— Ты настоящий, — сказала я. — Остальное для меня не имеет значения.

Воцарилась тишина. Поместье внизу словно тихо дышало. Откуда-то с конюшни донёсся вздох — Радой не спал.

— То есть это твоя правда? — спросил Огнян.

— Угу.

Должно было быть как-то пафосно, но вышло как всегда.

Что-то изменилось в воздухе, и я не сумела бы объяснить, что именно. Просто стало иначе.

А потом снизу грохнуло.

Мы одновременно съехали с крыши. Я через слуховое окно, Огнян прямо по стене, потому что в змеином виде это не проблема. Внутри уже слышались голоса.

В коридоре первого этажа стоял Ботьо с подсвечником и смотрел в угол, где ничего не было. Или казалось, что ничего.

— Оно вошло через погреб! Я слышал! — отчитался Ботьо.

— Где Мара? — спросила я.

— Заперлась на кухне.

Разумно. Навяка с кастрюлями против кърстника — это, конечно, авторитетно, но лучше всё же не рисковать.

Имение реагировало. Стены у нас над головой пошли похожими на паутину трещинами. Когда Огнян злился, трещины были крупными и шли медленно. Сейчас — мелкие и частые. Это… страх? Или что-то еще?

Я перехватила кувалду поудобнее.

Тот угол, куда смотрел Ботьо, явно не пустовал. Просто я там ничего не видела, но прекрасно чувствовала. Воздух не двигался, и тянуло холодом, как из старого заброшенного колодца.

— Я знаю, что ты здесь, — произнесла я. — Книга тебе не поможет.

Что-то шевельнулось. Ощущение, что само пространство перераспределилось и угол несколько исказился.

Огнян встал передо мной.

— Нет, подожди… — начала я.

— Йоана.

— Ты за спиной, потому что мне нужно видеть. — Я мягко обошла его, не давая заслонить. — Ты уже знаешь, что я не боюсь. Это не изменится.

Последнее было адресовано уже не Огняну.

Тьма в углу сгустилась. Я наконец увидела фигуру… как будто взяли человека и долго перекраивали по плохой выкройке. Лица не было — только два пятна там, где должны быть глаза.

В следующий миг оно прыгнуло.

Кувалда попала по тому, что у него было вместо плеча. Железо сработало — кърстник отлетел в стену, оставив на штукатурке след, который не был тенью. Громко взвыл.

Кърстник поднялся быстро. Быстрее, чем в прошлый раз.

— Он сейчас сильнее, — сказал Огнян за спиной. — Ночь.

— Вижу.

Он кинулся снова, на этот раз на Огняна. Я успела подставить рукоять, но вскользь. Кърстник обхватил Огняна за плечи подобием руки. Я увидела, как Огнян дёрнулся и застыл.

— Огнян!

Он смотрел в никуда. Вертикальные зрачки сузились в точки.

— Огнян!!!

Ботьо схватил подсвечник и ткнул в сторону кърстника. Огонь не сработал, но отвлёк. Этого хватило. Огнян моргнул, мотнул головой и рывком сбросил хватку, как человек, который выныривает из воды.

Кърстник повернулся ко мне. Теперь он был между мной и Огняном.

Хорошо, так даже лучше.

Я ударила низко, туда, где у нормального существа были бы колени. Попала! Ударила второй раз, уже по спине. Железо гудело в руках — привычная вибрация, я к такому привыкла при работе.

Кърстник скручивался и дёргался, но не исчезал.

— Почему он не уходит? — сказал Ботьо.

— Потому что заклятие ещё не снято, — сказал Огнян. Он говорил ровно, но по лицу было видно, что его всё ещё немного качает. — Пока оно висит, тварь будет возвращаться.

Кърстник поднял голову. Пятна-глаза смотрели прямо на меня, а потом глянули на Огняна. Каким-то шестым чувством ощутила, что на его лице появилась улыбка-оскал.

Внезапно кърстник начал расти. Темнота вокруг него густела, форма размывалась, потолок над ним пошёл новыми трещинами.

— Он питается незавершённым, — вспомнила я слова Велы. — Зараза такая!

— Да, — сказал Огнян, — и…

— Тогда надо снять заклятие!

— Йоана, здесь не место и не время для…

— Вела сказала: оба знают правду, и ты бьёшь железом. Мы только что на крыше сказали друг другу правду. — Я посмотрела на него. — Но я не успела тебя ударить.

Огнян бросил на меня тревожный взгляд. Кърстник позади него продолжал расти.

— Это должен быть удар с намерением, — сказал Огнян. — Не просто так.

— Я знаю, как бить с намерением.

— Йоана…

— Огнян. Я уже много лет не терплю, когда мне объясняют то, что я уже понимаю. — Я подняла кувалду. — Держись.

Он закрыл глаза, и я ударила. Не в полную силу, конечно, это было бы лишним. Плоская сторона молота стукнула по плечу, словно оставляя печать.

Звук вышел мягким и одновременно глубоким, будто натянутое семь лет нечто наконец лопнуло.

Кърстник жутко завыл.

Незавершённость, которой он питался, исчезла в одну секунду. Темнота сначала стала прозрачной, потом серой, а после и вовсе воздухом. На полу осталось что-то вроде маслянистого и быстро высыхающего пятна. Спустя несколько секунд исчезло и оно.

Тишина.

Ботьо стоял у стены, вцепившись в подсвечник обеими руками. Пламя не качалось, так воздух стал неподвижным.

Я медленно опустила кувалду и позвала:

— Огнян?

Он стоял спиной ко мне, плечи поникли. Потом медленно опустился на одно колено, и я уже хотела шагнуть к нему, но поднятая рука дала знак подождать.

Трещины в стенах медленно сходились. Я смотрела на это и думала, что штукатурщик обрадовался бы, увидев такое. А потом расстроился, сообразив, почему это происходит.

Ботьо беззвучно исчез в направлении кухни, он отлично чувствовал, когда нужно оставить людей наедине.

Огнян наконец встал и обернулся.

Он… изменился. Семилетнее проклятие перестало давить. Расправились плечи, выпрямилась спина. Зрачки стали круглыми, человеческими и немного растерянными.

Чешуя ещё оставалась на скулах, руках и шее. Хвост медленно убирался куда-то за порог, что само по себе было странно.

Но глаза были другие. Зеленые. Красивые. Нос с горбинкой. Каштановые волосы до плеч.

— Тебе больно? — спросила я.

— Нет, — сказал он.

Голос, кстати, тот же. Это почему-то успокоило.

— Кърстник теперь ушёл навсегда, — сказала я.

— Да. — Он смотрел на свои руки. — Я чувствую. Семь лет я чувствовал заклятие как зубную боль, которую перестаёшь замечать. А теперь… ее нет.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — сказал Огнян и, подумав, добавил: — Очень странно, но хорошо.

В следующий миг из кухни донёсся звук гремящих кастрюль и хриплый голос Мары:

— Ужинать!

Просто ужинать, как будто ничего не произошло. Это было настолько по-марыному, что я неожиданно для себя засмеялась.

Огнян посмотрел на меня с выражением, которое я не сумела прочитать. А потом чуть смягчился.

— Ужинать, — повторил он.

— Ужинать, — согласилась я, подобрав кувалду.

И мы пошли на кухню.