Глава 11. Пункт тринадцатый. Совсем тринадцатый

Утром я обнаружила, что исчезла мамина книга. Потянулась за ней привычным движением, чтобы сунуть под мышку, взять кувалду и идти завтракать. Однако рука нашла только пустое место на подоконнике. Оба дубовых листа аккуратно лежали рядом, будто их специально вынули и положили обратно. А вот книги не было.

Я стояла и смотрела на листья где-то секунд десять. Потом проверила под кроватью, за сундуком и под подушкой на случай, если я сама куда-то переложила во сне. Нет, не переложила. Я вообще не хожу во сне, это я точно знаю.

Ботьо нашёл меня уже в коридоре.

— Что случилось? — спросил он.

— Кто-то взял книгу из моей комнаты.

— Когда?

— Ночью. Дверь не скрипела, иначе я бы слышала. Либо очень тихо, либо вошли через окно.

Кстати, про окно. Второй этаж, снаружи голая стена, никакого плюща. Значит, все же через дверь и очень тихо. Или вообще как-то иначе.

— Книги вашей мамы больше нет, — сказал Ботьо, формулируя ситуацию вслух. Он делал так всегда, когда думал.

— Именно.

— Это очень плохо.

— Тоже заметила.

Огнян встретил нас в столовой. Судя по виду, он уже давно не спал. Вертикальные зрачки сужены до щелочек, хвост неподвижно лежит у ножки стола. Кажется, оба сконцентрированы.

Я коротко рассказала про утро и пропажу.

— Записка с «уходи» была для меня, — вдруг выдал он.

В первую секунду я задумалась, но потом подумала, что тут может быть все.

— Но книга уж точно намек для меня. Там были записи о маме и Веле.

— Что ты успела прочитать?

— Что Вела интересовалась мной ещё в детстве. Мама с ней встречалась несколько раз. И ещё там было что-то зашифрованное, что я не успела разобрать. Мама иногда писала наоборот — справа налево.

Зачем — всегда было загадкой.

Огнян посмотрел в окно.

— Значит, тот, кто взял книгу, знал, что в ней записано.

— Или хотел убедиться, что я не узнаю.

Мара беззвучно появилась с тарелками. Поставила завтрак, не говоря ни слова, но потом всё же остановилась у двери.

— Я слышала легкие шаги ночью, — внезапно произнесла она. — Совсем не похожие на человеческие.

— Ты видела кого-нибудь? — спросила я.

— Нет. Поначалу думала, что показалось даже. Но потом поняла, что было… чужое.

— Кърстник может входить в дом, — сказал Огнян. Это прозвучало как факт без намека на интонацию. Наверное, ему было всё равно неприятно это произносить. Хотя кому такое приятно?

— Имение разве не должно реагировать? — удивилась я.

— Оно реагирует только на меня. Посторонние его не беспокоили семь лет, так как никто не приходил.

— Значит, привыкло, что угроз нет.

— Возможно.

Потолок над нами чуть скрипнул. Имение явно слушало.

— Кърстнику нужна книга, потому что в ней написано о заклятии, — сказал Огнян. — Или потому, что… знания оттуда могут помешать.

— Или то и другое.

Я откусила немного хлеба. Думать голодной я умею, но не люблю.

— Нужно идти к Веле.

— Мы уже ходили к Веле, — мрачно сообщил Огнян.

— Тогда это было плановое мероприятие. Теперь же срочное.

Он мог возразить, однако не возразил. Встал, молча взял плащ, так как в лесу ветки, а чешуя при всей своей красоте всё же не полностью решает вопрос царапин.

Я просто взяла кувалду.

***

Вела нашлась на своей поляне у старого пня, где раньше стоял дуб. Она сидела на пне и чинила какие-то травяные верёвки, не глядя на нас.

— Знаю, зачем пришли, — невозмутимо сказала она.

— Ты знала, что это случится?

Вела наконец подняла голову. Её глаза были цвета старого мёда, прозрачные и неподвижные, как у птицы.

— Я знала, что кърстник придёт рано или поздно. Ибо он искал и тебя.

— Меня лично? — удивилась я.

Она снова занялась верёвками.

— Твоя мать это понимала, поэтому просила меня присматривать.

— Она знала про заклятие?

— Она обладала даром чувствовать опасность, пусть и редко. И еще могла слышать лес. Я и сама не знала тогда, что именно придёт. Понимала только, что будет охотиться на тех, кто связан с самодивами. Ты унаследовала это от нее, хоть и пока не приняла это.

Огнян стоял в двух шагах позади и молчал. Казалось, я даже слышу, как он дышит.

— Почему он взял именно книгу? — донесся его голос.

— Потому что в ней написано, как его остановить, — вздохнула Вела. — Твоя мать была умной женщиной. Она записала то, что ей рассказали старухи в её деревне про то, как такие существа рождаются и чем держатся.

— Что значит «чем держатся»? — не поняла я.

— Кърстник питается не только магией, но еще и… чем-то незавершённым. — Вела говорила как учитель, которому задают вопрос, на который он давал уже ответ двадцать раз. — Незаконченные дела, незаживающие обиды и заклятия, которые не сняты. Чем дольше заклятие висит, тем сильнее он становится рядом с ним. Этот вот семь лет кормился.

Огнян за моей спиной будто напрягся.

— Значит, пока заклятие не снято, он будет возвращаться? — медленно сказала я.

— Хуже. Чем ближе к снятию, тем кърстник агрессивнее. Незавершённость исчезает, и он будет сражаться, чтобы её сохранить.

— Отличные новости. Обожаю, — мрачно сделала вывод я.

— А я вам говорила, что у меня есть только хорошие новости?

— Ладно! — Я плюхнулась рядом на землю, ибо ноги уже ныли. — Как его победить без книги?

Вела задержала на мне долгий взгляд.

— Книга только описывала то, что уже должно произойти, — сказала она. — Книга тебе вовсе не нужна. Нужно сделать то, что в ней описывается.

Ну, спасибо. Помогла так помогла. Чтоб я еще раз связалась с нелюдьми.

— А именно?

— Снять заклятие.

— Мы знаем условия, — спокойно сказал Огнян. — Полюбить по-настоящему и удар железом, когда оба знают правду.

— Условия правильные, — кивнула Вела.

— А правда — это что, кстати? — спросила я.

— Это когда знаешь, что ты чувствуешь. И он знает, что ты чувствуешь, и оба не притворяетесь, что ничего нет.

Мне захотелось уронить лицо в ладонь.

— Ты могла сказать мне раньше про кърстника, — заметила я.

— Могла, но ты бы уехала.

— Не факт.

— Очень даже факт, — спокойно сказала Вела. — Большинство людей уезжают, когда понимают, что опасность настоящая. Мне нужен был человек, который останется.

Я не нашлась что ответить. В принципе, в этом была своя логика.

— Кърстник придёт снова, — сказал Огнян.

— Придёт, — согласилась Вела. — Скорее всего, ночью. Он не любит дневной свет. — Она наконец отложила верёвки. — У него есть книга, но это не значит, что осталась сила. Чем скорее завершится заклятие, тем лучше. Для вас.

— Значит, нужно успеть до следующей ночи, — буркнула я.

— Поторопиться не помешает, — невозмутимо согласилась Вела.

После разговора мы молча возвращались к имению. Лес вокруг был тих, только высоко шумели сосны. Огнян шагал рядом.

Где-то на половине дороги он всё же спросил:

— Йоана, ты боишься?

— Кърстника?

— Нет, я про другое…

— Немного, — призналась я. — Однако это не совсем тот страх, который бывает обычно.

— А какой же?

— Когда боишься не за себя.

Огнян даже остановился, словно не поверил услышанному, но потом быстро меня догнал.

Поместье встретило нас запахом варева Мары и скрипом ступеней. На пороге конюшни маячил Радой в человеческом виде, что было хорошим знаком, значит, не чуял ничего опасного.

Я поставила кувалду у двери, а Огнян снял плащ.

— Йоана, — начал он.

— Знаю, — сказала я.

— Ты не знаешь, что я хотел сказать.

— Знаю, — повторила я. — Просто ещё не готова произносить это вслух. Подожди до вечера.

Воцарилась долгая пауза. Потолок над нами слабо треснул. Вполне возможно, просто от ветра. Или нет. У стен тут уши, а у потолка голос.

— Хорошо, — сказал Огнян. — Тогда до вечера.

Я кивнула и пошла на кухню. Мара посмотрела на меня и, ничего не сказав, поставила кружку с чем-то горячим.

Это был её способ показать, что всё понимает.

Я выпила. Хм, а оно очень даже ничего, хоть я и понятия не имею, что это.