Глава 10. Огнян умеет говорить, но как будто ему это не надо

Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок, и думала про кърстника, и про заклятие, и про второе условие, которое Огнян упомянул у ворот и которое я назвала декором.

Декором. Надо же.

Неожиданно в дверь тихонько постучали.

— Йоана?

У меня гости в лице Огняна. Внезапненько.

— Не сплю, — сказала я.

— Я тоже.

Заметно.

Некоторое время он молчал, но потом уточнил:

— Можно войти?

— Можно.

Огнян сделал это без лишнего шума. Сел у окна, где было холоднее, я заметила, что он предпочитал холод больше тепла. Снег за окном всё ещё шёл.

— Ты думаешь про кърстника? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

— А про что?

— Про шторочки, — сказала я.

— Я думал, ты уснула и забыла, — заметил он.

— Я ничего не забываю.

— Знаю, — сказал он. — Это иногда неудобно.

— Для кого?

— Для меня.

В доме было тихо: Ботьо спит, Радой спит, Мара делает вид, что спит.

— Огнян, — сказала я. — Пункт шестой из плана. Я спросила, чувствуешь ли ты заклятие. Ты ответил, что последние дни легче.

— Угу.

— Почему легче?

Молчание. Снег падает-падает-падает.

— Ты и сама знаешь.

— Знаю, — сказала я. — Но хочу, чтобы ты сказал.

Пауза была долгой. Такой, что снег успел лечь на подоконник снаружи небольшим слоем.

— Потому что ты здесь, — сказал он. — Когда ты рядом, становится легче. Это не театр и не метафора. Заклятие просто становится слабее.

Я смотрела в потолок.

— Понятно.

— Это всё?

— Нет, — сказала я. — Но остальное — это уже не пункт шестой. Это, наверное, пункт тринадцатый.

— Который ты ещё не написала?

— Который я пишу прямо сейчас в голове, — сказала я.

Огнян смотрел на снег, а я все так же в потолок. Очень удобно.

— Скажешь вслух? — спросил он.

— Потом, — сказала я. — Сначала у нас кърстник, потом кувалда, а там и все остальное.

— Хороший план, — одобрил Огнян, явно привыкая к моему стилю общения.

Он встал и пошел к двери. Уже у порога обернулся сам, без всякой на то просьбы.

— Йоана…

— Что?

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Огнян.

Дверь тихо закрылась.

Я лежала и смотрела в потолок ещё долго. Потом достала мамину книгу, открыла на последней чистой странице и написала: «Пункт тринадцатый».

Остальное пока оставила пустым.