Глава 9. Мара готовит, и это страшнее любого проклятия

Кърстник пришёл на следующий день.

Вот так просто, мы не успели даже толком подготовиться. Я была в кузнице, Огнян читал в библиотеке, Ботьо полировал серебряные подсвечники.

Внезапно Радой завыл. Коротко и резко, словно предупреждал.

Я отложила молоток и вышла во двор.

У ворот стоял немолодой странник с дорожным мешком и в потрепанном плаще. Он выглядел как человек, которому холодно и очень хочется есть. Мара уже стояла у ворот с таким выражением лица, с каким встречают дорогого гостя. То есть навяки, готовой немедленно накормить. Выживете вы или нет — ваши проблемы.

— Подожди-ка, — сказала я Маре.

Та остановилась и посмотрела на меня с лёгкой обидой.

Странник вежливо и устало улыбался. Радой за моей спиной тихо порыкивал.

— Добрый день, — сказал странник. — Я путник, ищу ночлег. Не откажите в гостеприимстве.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Петко, — ответил он.

— Откуда идёте, Петко?

— С юга. Дорога такая долгая, что и сам не верю, что столько прошел.

Всё звучало правильно. И выглядело тоже. Кроме одного: Радой не переставал рычать, пусть и тихо.

— Подождите здесь минуту, — сказала я страннику, после чего зашла в дом и отыскала Огняна в библиотеке.

— К воротам пришёл странник, Радой рычит. Кажется, к нам тот самый гость, которого мы ждали.

Огнян закрыл книгу, встал и, ничего не спросив, пошёл следом за мной. Кажется, он научился правильно отвечать без всяких слов.

Странник увидел Огняна и ни капли не испугался. Вот это было уже интересно. Все же не каждый день видишь громадного человекозмея. Огнян в полный рост, с чешуёй и вертикальными зрачками — это зрелище, которое производит впечатление даже на подготовленного человека. А этот Петко просто улыбнулся шире.

— О, хозяин имения! — поприветствовал он. — Наслышан-наслышан.

— О чём именно? — спросил Огнян.

— О заклятии и чудовище. Говорят, здесь теперь живёт девушка с кувалдой.

— Говорят, — сказала я. — Откуда такие сведения?

— Деревня маленькая, — сказал он и посмотрел на меня. — А вы Йоана, значит, дочь кузнеца.

Я не говорила ему своего имени. Да и какая еще деревня? Если наша, то ему до нее еще идти. Путается в показаниях.

Короткая пауза, и он сам понял, что оговорился, и улыбка чуть дрогнула. Радой за моей спиной зарычал громче.

— Заходите, — сказала я.

Стоять за забором все равно не дело.

Мара немедленно потянулась к нему с намерением накормить. Я поймала её за рукав.

— Мара, хлеб и чай. Только хлеб и чай.

Мара посмотрела на меня с видом того, кого лишают смысла существования, но кивнула.

Петко усадили в зале. Я села напротив, Огнян встал у камина (там он выглядит важнее всего). Ботьо появился в дверях, сложил руки за спиной и тихонько кукарекнул от нервов.

— Петко, — произнесла я, — вы знаете моё имя, хотя я его не говорила.

— Оговорился, — невозмутимо сказал он.

— Бывает, — согласилась я. — А скажите, вы давно ходите по этим краям?

— Впервые.

— Странно. Ботьо, вы как-то сказали, что три года назад сюда приходил путник. Описание совпадает?

Ботьо помолчал немного, но потом медленно сказал:

— Возраст другой, однако осанка та же. И руки.

Петко задумчиво посмотрел на свои руки. Перевел взгляд на меня, и улыбка исчезла.

— Умная девочка, — сказал он голосом, похожим на скрип старых досок.

— Стараюсь, — сказала я.

— Ты знаешь, кто я?

— Догадываюсь.

— Тогда ты понимаешь, что лучше было бы уйти, пока я просил.

— Когда просят, говорят «пожалуйста», — невозмутимо отметила я.

Кърстник медленно встал. Облик странника еще держался, но… по краям лица что-то плыло, как будто человеческая маска начала подтаивать. Стало видно, что под ней скрывается… другое.

Радой в дверях зарычал уже по-настоящему.

— Убирайся из моего дома, — сказал Огнян от камина. Вроде бы тихо, но прозвучало пострашнее крика.

— Дом? — Кърстник обернулся к нему. — Ты семь лет сидишь в этом доме как в ловушке. Заклятие тебя никуда не отпустит. Это не дом, а клетка. Велу вы больше не увидите.

— Увидим, — не согласилась я.

— Не успеете.

— Посмотрим.

Человеческого облика у кърстника больше не было. Осталось нечто высокое и холодное. В воздухе появился запах, похожий на тот, что идет из погреба, где долго что-то хранилось и забыли выбросить.

Радой зарычал и прыгнул.

Дальше было шумно. Не люблю я этот бардак, но что поделаешь, если вызвалась спасать чудовище.

Волчья природа давала Радою преимущество в скорости, и он прекрасно это знал. Огнян надвигался с другой стороны. Кърстник отступал, явно выбирая позицию. А потом кинулся вперед.

Ботьо ударил шпорами. Это оказалось неожиданно эффективно. Шпоры у него были неожиданно крепкие. А то, что на человеческих ногах, то мелочи. Кърстник отдёрнулся от касания как от ожога. Какое полезное качество у мажордома!

Я стояла с кувалдой и оценивала ситуацию. В книге мамы было сказано, что железо режет по накопленной чужой магии. Кърстник питается чужой магией. Значит, у него её много и удар железом его ослабит.

Теоретически. Практически он был большой, быстрый и злой, а я не очень понимала, куда именно бить.

— Огнян! — крикнула я. — Где у него магия?

— Что?!

Нет, только не начинай!

— Ты чувствуешь заклятие на себе как тяжесть на плечах. Кърстник — хранилище чужих заклятий. Где ты чувствуешь свое собственное, ну?

Огнян отбросил кърстника в сторону, и тот впечатался в стену так, что осыпалась штукатурка.

— В центре, как узел… — выдохнул он.

— Где у тебя центр?

Кажется, кувалдой придется стукнуть не только врага.

— Грудь. Левее.

Я обогнула кърстника справа. Он заметил манёвр, повернулся и потянулся ко мне. Чтоб тебя вештицы съели! У него очень длинные руки, длиннее, чем казалось. Пришлось нырнуть под них. Совсем неизящно, но практично.

В этот момент из кухни с половником вышла Мара.

И знаете… До конца жизни мне не понять, как половник может наносить такой урон. Но навяка, которая очень хочет тебя накормить, а ты мешаешь её работе — это, видимо, отдельная сила природы. Кърстник получил половником по голове с таким звуком, что Ботьо испуганно кукарекнул.

— Мара! — крикнул Огнян.

— Он топчет мои полы! — с достоинством сказала Мара.

Кърстник пошатнулся. Этого хватило, и я со всей силы ударила. Кувалда попала куда надо. Даже воздух в нужном месте был плотнее и теплее, как будто что-то там накопилось за долгие годы. Удар прошёл через это что-то, и оно треснуло. Звук был коротким и чистым.

Кърстник отлетел к окну. Его облик расплылся окончательно. Внутри была… жуткая пустота. Он напоминал сосуд, из которого вытряхнули содержимое.

— Чужая магия не бесконечна, — прошептала я. — Неужели ты этого сам не понимаешь? Убивать не буду, просто проваливай отсюда.

— Вы ещё пожалеете, — прошипел он. Это прозвучало бы убедительнее, если бы кърстник при этом не держался за стену.

— Возможно, — согласилась я. — Но не сегодня. И верну тебе твои же слова: уходи.

Он не стал раздумывать. Послышался дикий звон разбитого стекла, и кърстник сиганул в окно. Как невежливо с его стороны. Ладно, стекло мы вставим.

Через несколько секунд я услышала, как Радой тихо заскулил от адреналина. Потом спохватился и извинился. Ботьо осматривал шпоры с видом бойца, проверяющего снаряжение после битвы. Огнян стоял у камина с видом, будто у него в доме нет другого места.

Мара принесла всем чай, хлеб и миски с чем-то двигающимся. В принципе, если оно двигается медленно, я уже готова это съесть.

— Он вернётся, — хмуро сказал Огнян.

— Думаю, да, — согласилась я.

— Значит, надо снимать заклятие быстро.

— Надо, — сказала я.

Огнян смотрел на огонь и злился. Ага, вон стал красивее снова. Тьфу, у меня беда с головой. Ибо начинает нравиться человекозмей. Хотя… наша королева Гергана говорит, что у нас свободная страна. Поэтому любите кого хотите.

— Мне надо передать папе весточку, что у меня тут все хорошо. Завтра Ботьо мог бы передать ему весточку?

— Конечно, — отозвался Ботьо.

— Что написать? — спросил Огнян.

— Что всё хорошо. И пусть не забывает ужинать.

Огнян посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Первое же правда, — пожала я плечами. — Второе уже зависит от обстоятельств.

— Ты могла бы уйти сейчас, — сказал он. — Кърстника мы пока прогнали. Вела знает условие, и я мог бы…

— Нет, — сказала я.

— Йоана.

— Нет, — повторила я. — Во-первых, кърстник вернётся, и у вас будет меньше шансов без меня. Во-вторых, петли на восточном флигеле тоже надо чинить, я видела. В-третьих…

Я умолкла, задумавшись.

— В-третьих? — подтолкнул продолжить Огнян.

— В-третьих, — сказала я, — мне здесь не скучно.

Ботьо кукарекнул от радости. Потом смутился и сделал вид, что это непроизвольно, хотя тут уже было явно по его воле. Радой завилял хвостом. Мара принесла еще чаю и поставила чайник с таким видом, будто она так и знала.

Огнян понял, что спорить бесполезно, поэтому произнес:

— Хорошо.

Из кухни потянуло чем-то приятным и травяным. Неожиданно Мара приготовила что-то нормальное. За окном (не тем, что разбили) шёл снег. Первый в этом году, надо же.

— Снег, — сказал Огнян.

— Вижу.

— В прошлом году я смотрел на снег один.

— А в этом не один.

— Нет, — согласился он. — Не один.

Радой умиротворенно вздохнул у печки. Ботьо дремал на стуле, гребень набок. Мара деловито гремела на кухне посудой.

Я смотрела на снег и думала, что обычно дома пахнут одним чем-то знакомым и привычным. Здесь пахло странно. Железо из кузницы, травы Мары, старые книги из библиотеки и дым из камина.

Странно. Но уже как-то… по-родному.