Двенадцатая

Хантер

Когда все ушли, я подменил часы в кабинете Силли.

Остался только я и уборщицы, которые пылесосили, болтали и подпевали хрипящей филиппинской радиостанции, орущей из приемника.

С часами было все просто. Сегодня днем я спустился на парковку и установил маячок на машину Силли. Один из бухгалтеров отца вышел из своей «Tesla Model X», когда увидел, что я стою на четвереньках и щупаю днище «Мерседеса» Силли, как какой-то извращенец с фетишем на автомобили.

– Что ты, черт возьми, творишь? – спросил он, глядя на меня свысока, что лишь свидетельствовало о том, что па представлял меня не кем иным, как пресловутым личным помощником, разве что с щедрым вознаграждением.

На раздумья не было времени.

– Накуриваюсь выхлопными газами, – не моргнув глазом, ответил я.

Да. Ничего лучше я не придумал. Заткнитесь.

– А что, так можно? – Его большие глаза округлились еще больше.

Судя по тому, что на вид ему было под тысячу лет, я решил, что он купится. Притворился, будто вытираю нос рукавом пиджака, и расплылся в улыбке.

– Дарит лучший кайф. Если ты этого не пробовал, то жил ли вообще?

– Научишь меня? – Он вопросительно наморщил одутловатое лицо.

Крутым парням в Бостоне приходилось отстойно. К тому же у этого конкретного крутого парня даже не было друзей, за исключением Сейлор, которая была потенциальной подружкой по потрахушкам, а потому мне нельзя было к ней привязываться.

– Точняк. – Я встал. – В ближайшее время. Не сейчас.

На самом же деле я имел в виду, что это случится, только когда ад замерзнет.

Да, тогда-то и настанет отличный момент, чтобы провести время с этим старым хрычом.

На следующий день после дела с часами и машиной подвернулась настоящая проблема: очки. Силли редко их снимал. Он был слепой как крот. Когда он наконец-то с ними расстался, то положил на стол и выбежал из кабинета. Возможно, потому, что я попросил заикающуюся секретаршу срочно вызвать его из-за каких-то пришедших документов по поводу нового завода в Мэне. Повод был тупой, поэтому я понимал, что у меня не больше пяти минут.

Я ворвался к нему в кабинет, сунул в карман настоящие очки и положил на их место точную копию с записывающим устройством. Это была какая-то волшебная беспроводная хрень, которая транслировала записи в реальном времени. Я обошел стол Силли, и как раз в этот момент он вернулся.

Сердце ухнуло вниз до самой задницы. Возможно, в буквальном смысле. В какой-то момент я задумался, смогу ли выбраться живым. А если не смогу, то страшился последующего заголовка. «Молодой наследник оставляет после себя безразличную не особо любящую семью и горячую соседку».

Во всяком случае, меня всегда будут помнить за мой вклад в общество: оргазмы, шутки, позаимствованные у Джорджа Карлина[41], и зарождение моды носить куртку-бомбер поверх смокинга в школе Всех Святых.

Песня дня: «Hey, Look, Ma I Made It»[42] группы by Panic! At the Disco.

– Сынок, – поприветствовал меня Сильвестр. – Что ты делаешь в моем кабинете?

Его голос звучал спокойнее некуда. Вот до какой степени я не представлял для него угрозы. Я попался с поличным в его кабинете, а он даже бровью не повел. Я схватил первое, до чего смог дотянуться на столе, – степлер, и пошел к двери.

– Просто хотел позаимствовать степлер. – Я помахал им для большей убедительности. Достойное «Оскара» представление, отвечаю.

– Зачем? – Он сунул руки в карманы. У его лица были сумбурные черты, которые плохо сочетались между собой. Он был долговязым и походил на европейскую версию мистера Бернса из «Симпсонов».

Я продолжил импровизировать.

– Немного увлекся с одной из стажерок. Загубил ее добродетель. А заодно и юбку в обтяжку. – Я улыбнулся, обнажая белые клыки и прикрыв глаза.

Силли улыбнулся в ответ. Широко. В конце концов, я же «та еще бестолочь», которая всегда готова покувыркаться в подсобке.

– Молодчина. – Он похлопал меня по спине, задержав ладонь на лишнюю секунду. – Я тебя не сдам, – искренне пообещал он, держась за сердце. – Как бы там ни было, я всегда считал, что твой отец слишком суров с тобой. Тебе нужно отвести душу. Повеселиться.

Я поднял кулак. Мы стукнулись ими. Он почувствовал себя крутым. Моя задача выполнена.

– Йоу, если потом захочешь накуриться выхлопными газами, дай мне знать, – внезапно предложил я, повернувшись к нему по пути из кабинета.

Я подумал о слабоумном бухгалтере, которого встретил вчера. Силли рассмеялся.

– Может быть, сынок. Может быть.

Взрослые – отстой.

Позже в тот день меня пригласили на совещание по поводу нефтеперерабатывающего завода «Королевских трубопроводов» в Мэне, который должен был открыться в этом году, но все еще находился на стадии строительства. Силли призывал, чтобы па, Киллиан, ваш покорный слуга и он сам отправились туда в небольшую поездку в ближайшие несколько месяцев, чтобы осмотреть его поближе.

– Нужно держать руку на пульсе, лучше понять, что не получается. К тому же это поможет Хантеру почувствовать себя вовлеченным, – бодро сказал Силли, оглядывая собравшихся за столом отца.

Мой отец, который по-прежнему не мог смотреть на монстра-гедониста, которого сам же создал, ничего не сказал. Видимо, таким образом он пытался понять, стою ли я таких хлопот.

Я вел протокол собрания, а потом отправил его отцу и Киллиану на почту, будучи на сто процентов уверенным, что они даже не открывают мои гребаные письма.

Несколько часов спустя я решил пообедать в публичной библиотеке и посвятить немного времени учебе. Есть в библиотеке было запрещено, поэтому я спрятался за стеллажом с автобиографиями. Никому не было дела ни до того, чем занимались умершие люди, ни до меня.

Пока я размышлял, возможно ли покончить с собой, разбив голову об учебник по экономике, я услышал знакомый голос, раздавшийся в трех рядах от меня и, словно яд, сочащийся из секции с книгами на шрифте Брайля.

– … в процессе. Тебе придется быстро все собрать. Я ориентируюсь на следующий месяц или тот, что за ним. Скоро.

Наступила пауза. Говорил второй собеседник. Какова была вероятность, что Силли отправится в библиотеку, чтобы совершить личный звонок? Немалая, понял я. Место было безлюдным, к тому же невозможно было встретить никого из мужчин семьи Фитцпатрик в библиотеке, если только это не было модным названием борделя.

Или так он думал.

– Как я уже говорил, отец и старший сын представляют большую угрозу, чем малыш, – добавил он.

Зря ты так думаешь.

– Держи меня в курсе. Я скоро позвоню.

Он завершил звонок. Я выбросил сэндвич в мусорное ведро, потеряв аппетит.

Он за это заплатит.

СКХ:

Во сколько ты придешь сегодня домой? У меня голые новости.

СКХ:

Годные*. #АвтозаменаСгинь.

СКХ:

(хотя голое кое-что тоже есть, если тебе интересно).

Сейлор:

Ты же в курсе, что это значит, что ты печатаешь слово «голый» чаще, чем «годный»?

СКХ:

Чую, что где-то в твоих словах закрался смысл.

Сейлор:

Как часто ты занимаешься секстингом с женщинами?

СКХ:

Это вопрос с подвохом?

Сейлор:

Забей. У меня начнется физиотерапия через пару минут.

СКХ:

Как там чувак из «Патриотов»?

Сейлор:

Хорошо. Спасибо, что свел меня с ним.

СКХ:

Всегда рад свести друга, в отличие от кое-кого. *подглядывающий смайлик*

Сейлор:

Если бы я испытывала чувство вины каждый раз, когда ты заставлял меня чувствовать себя погано из-за того, что я соблюдаю свою часть сделки с твоим отцом, то я была бы уже сама не своя от тревоги.

СКХ:

Секс отлично помогает при тревоге.

Сейлор:

К тому же я подогнала тебе Нокса.

СКХ:

Так и было. А я успешно задействовал все купленные у него устройства.

Сейлор:

Я рада! Знала, что у тебя получится.

СКХ:

Напомни, во сколько, ты сказала, вернешься домой?

Сейлор:

Поздно. У меня еще встреча с Джунсу, а потом съемка для спортивного журнала, которую для меня организовала Кристал. Заказывай еду без меня.

СКХ:

Окей. х

Тем вечером я заказал суши.

К тому же невкусные. Сейлор всегда знала, что заказывать, где заказывать и кто готовил лучшую еду в городе. Без нее в квартире было особенно пусто. Я подавил желание созвониться с Воном или Найтом по фейстайму, положил свои многоразовые палочки и банку воды LaCroix на обеденный стол и стал слушать подкаст об одной хипстерше, которая целый год прожила на шотландском нагорье, пытаясь выяснить, существует ли на самом деле криптозоологическое лохнесское чудовище.

Раздался звонок в дверь. Я открыл. На пороге стояла девушка: азиатка, настоящая красотка с личиком в форме сердечка и длинными фиолетовыми волосами, которые были невероятно шелковистыми на вид. С потрясным телом. Как маленькая Сейлор, будто в миниатюре. Она подняла между нами завязанный на три узла пакет.

– Свет выключен, на ресепшене никого. Тут какой-то город-призрак. Ты в курсе, что во всем здании вырубило электричество? Мне пришлось подниматься по лестнице.

Я был не в курсе, но это означало, что ушлепки моего отца впервые за несколько недель не вели за мной слежку, а я даже не знал об этом. Система видеонаблюдения вырубилась.

– Не-а. – Я забрал у нее еду и порылся в кармане в поисках чаевых (люди, которые не платили двойные чаевые героям из доставки DoorDash, были для меня мертвы).

– Желаю насладиться трапезой, Рапунцель. – Она подмигнула, но не сдвинулась с места.

– Насладись ею со мной. – Я одарил ее ленивой улыбкой.

– Серьезно?

– Серьезно, серьезно.

Сейлор не было дома. Во всем здании вырубило электричество, полагаю, кроме самих квартир, потому что в моей горел свет. Никто не знал, что у меня тут девица. К тому же я уже очень давно не обедал с кем-то, кроме Сейлор и своего учебника.

– Я Эмили. – Она протянула руку.

– Хантер. – Я взялся за нее и осторожно потянул ее к себе. Она, хихикая, упала мне на грудь.

– Ух ты. Вот это местечко. Ты при бабле или что?

– И в полной боевой готовности. – Я открыто флиртовал с ней. А она открыто отвечала.

Я закрыл за нами дверь и взял из холодильника еще две банки LaCroix. Осталась всего одна, и Сейлор меня за это убьет, но плевать: так ей и надо за то, что ее нет рядом, когда она мне нужна.

Мы поели. Через два часа Эмили была все еще здесь. Мы смотрели фильм «Кирпич» на Netflix, потому как она сказала, что влюблена в Джозефа Гордона-Левитта, будто на дворе девяносто восьмой. Честно говоря, мне было наплевать на фильм. Но ситуация была приятная. Естественная. Мы сложили ноги в носках на кофейный столик и жевали органический темный шоколад, которым домработница набила холодильник.

До конца фильма оставалось десять минут, когда до Эмили дошло, что я не собираюсь на нее набрасываться. Она закинула свое бедро на мое, пошевелила пальцами ног, чтобы коснуться моей кожи. Я не шелохнулся, наблюдая за развитием событий и зная, что остановлю ее (наверное), но в то же время словив опасный кайф от двух часов свободы, которые были мне предоставлены.

– У меня ужасно неудобный лифчик, – промурлыкала она, надув губы. – Можно я его сниму?

– Вообще не вопрос, – тихо сказал я.

Эй, я просто веду себя как радушный хозяин.

Эмили сунула руки под рубашку и вытащила лифчик, не снимая ее, а потом бросила белую кружевную вещицу мне прямо в лицо. Я оставил его висеть у меня на голове забавы ради и бросил еще один кусочек шоколадки в рот.

– Ты такой дурачок, – рассмеялась она.

«Кирпич», да, конечно. Просмотр этого дерьма интересовал ее не больше, чем меня – купание в ванне с ацетоном.

– Ты будешь ко мне подкатывать? – наконец спросила Эмили, не отводя взгляда от моего прикрытого лифчиком лица.

– Я смертный грех, который ты не захочешь совершать, – признался я.

– Я в совершенстве овладела ими всеми. – Она посмотрела на меня с невозмутимым выражением лица. – Овладей мной.

Я помотал головой. Сам не верил, что делаю это, но все равно делал, потому что, черт возьми, мне нужны деньги, и, черт возьми, грязный перепихон попросту не стоил того.

– Прости, милая. Потрахаться тебе сегодня не светит.

Открылась дверь.

– Дорогой, я дома, – язвительно пропела Сейлор.

Поняв, что я не один, она замерла на месте. Я выпрямился и подумал: «Все еще можно спасти», пока не почувствовал, как лифчик падает с моего лица на ковер.

Чертовогребаноеговно.

Песня дня: «Born to Run»[43] Брюса Спрингстина.

– КТ, это Эмили. – Я указал на свою гостью, делая вид, будто секунду назад эта девица вовсе не пыталась на меня взбираться. Богом клянусь, мысль трахнуть ее даже не приходила мне в голову. Ну то есть в будущем – да, на сто десять процентов. Но вот сейчас? Слишком рискованно. Мой род, мое наследство, мое будущее зависели от моей способности не снимать штаны. К тому же это дурно сказывалось на проекте под названием «Сейлор». – Эмили, это моя соседка, Сейлор.

– Привет! – Эмили вскочила на ноги, помахав рукой и улыбнувшись.

Без лифчика ее сиськи подпрыгивали, а соски выпирали. Сейлор не ответила ей взаимностью. Я поставил на паузу фильм, который все равно никто не смотрел, и подошел к своей псевдоподруге банши.

Чувствовалось, как атмосфера меняется, погружаясь в темный туман. Эмили уловила неловкость. Подняла свой лифчик, телефон, обувь и ключи от машины, шаркая по комнате как перепуганный страус.

Я забрал у Сейлор спортивную сумку и отнес ее в гостевую комнату.

– Как прошла фотосъемка, милая?

Ей накрасили губы ярко-красной помадой и подвели глаза неоновой голубой подводкой. В сочетании с волосами цвета меди она стала похожа на сексуальную подражательницу Дэвида Боуи. Ее взгляд по-прежнему был прикован к моему лицу. Круглые, широко распахнутые, бездонные глаза, и… что же я наделал?

– Я сваливаю, – пропищала Эмили, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я проводил ее до двери, потому что не был конченым отморозком, а еще потому, что был почти уверен, что она решила, будто Сейлор моя девушка. Я сжал ее плечо.

– Я тебе позвоню, – соврал я.

– Ага, ладно.

– Хмм, ты не могла бы спуститься по лестнице? – Я переступил с ноги на ногу. – Ну понимаешь, тут камеры и все такое.

– Это небоскреб, – прошипела она.

– Ой, да брось. Спуститься будет не так уж трудно.

«Захлопнись на хрен», – кричал мне мой мозг. Я и впрямь не обладал даром красноречия.

Она помчалась прочь очертя голову, оставляя следы подошвы на мраморе.

Я обернулся и посмотрел на Сейлор, подняв ладони.

– Я могу все объяснить.

Она ничего не сказала. Просто смотрела на меня. Отчего-то казалось, что лучше бы она на меня орала.

– Мы просто смотрели фильм.

– Пока ты использовал ее лифчик в качестве очков? – бесстрастно поинтересовалась Сейлор.

– Вообще-то лифчик пошел в ход совсем недавно. Она хотела поразвлечься. Я был не заинтересован.

– Почему? Все равно это ни на что бы не повлияло. Твой отец наверняка знает, что она была в твоей квартире, благодаря камерам видеонаблюдения. Ты поэтому спрашивал меня, во сколько я сегодня вернусь домой?

Похоже, электричество снова включилось.

Сейлор не стала дожидаться ответа, а быстрым шагом направилась в ванную. Я пошел за ней, чувствуя себя тряпкой. От того, что такая кроха оказывала несоизмеримо огромное влияние на мою жизнь, во мне просыпалось желание разнести все вокруг до основания и смотреть, как все рушится, кирпич за кирпичом.

– Ошибаешься. Мы познакомились всего пару часов назад. Я заказал еду с доставкой в DoorDash, планировал послушать материалы, которые мне прислал Нокс от Силли, а она просто курьер. Сказала, что во всем здании вырубило электричество. Она поднималась по лестнице, потому что лифты не работали. Па не знает.

– Звучит как отличный сценарий для порно, – пробормотала Сейлор, включив кран и стараясь умыться. Она пыталась соскрести макияж ногтями. Она понятия не имела, как удалять макияж, но указав на это, я вынудил бы ее искалечить меня луком.

– Правда же, а? – Я потер челюсть, размышляя о том, в каких позах трахнул бы Сейлор, если бы нам довелось вместе сниматься в порно. – Суть в том, что ничего не было. Мне разрешено иметь подруг.

– Она тебе не подруга. – Сейлор изобразила пальцами кавычки на последнем слове, злясь из-за неподатливого макияжа.

Выключила кран, ударила кулаком по мраморной столешнице и поморщилась.

– Ревность тебе к лицу, КТ. Ирландкам очень идет зеленый.

– Я не ревную! Лучше бы я вообще не приходила домой, чтобы ты довел дело до конца и сломал свою жизнь. Тоже заслуженно. – Теперь она кричала, размахивая руками. Затем бросилась к двери.

Я преградил ей путь, смеясь уже во весь голос, и уперся руками в дверной косяк.

– Серьезно? Ты бы сдала меня, КТ?

– Глазом не моргнув, – огрызнулась она. – А теперь прочь с дороги, красавчик.

Еще один укол. Черт, она хотела, чтобы ее хорошенько наказали.

– Чушь. Собачья, – прошептал я, не поверив ей ни на секунду. Даже если бы я трахнул Эмили, ее воображаемую сестру-близняшку и всех девушек в здании, Сейлор все равно бы меня не сдала. Она бы разозлилась, пришла в ярость и, вероятно, притащила мусор со всей Северной Америки в мою комнату. Но не стала бы ломать мою жизнь.

Это осознание подарило мне вкус победы.

Я знал это, потому что знал ее.

– Я хочу уйти, – отчетливо произнесла Сейлор.

– Только когда признаешь, что ревнуешь. – Да какого черта меня это вообще волнует?

Из-за эго? Жажды крови?

Наверное, и то и другое.

Она запрокинула голову и хрипло рассмеялась.

– Даже при том, что это не так?

– Да. Успокой мою жалкую задницу. Скажи мне то, что я хочу услышать, чтобы мы могли с этим покончить.

– Нет.

– Трусиха.

Сейлор подняла руку, чтобы отвесить мне пощечину, замахнулась, но я перехватил ее запястье и оставил дразнящий поцелуй на ладони, а затем провел языком от основания до указательного пальца. Наполовину засунул ее палец в рот и принялся с улыбкой его облизывать и посасывать. Наши взгляды были прикованы друг к другу, будто в трансе. Я слышал, как колотится ее сердце под тканью рубашки, и мне захотелось сжать его в кулаке и сказать ей, что она уже потерпела поражение в этой игре между нами.

В своей жизни я имел удовольствие ублажать многих женщин. Но я никогда не видел, чтобы девушка реагировала на меня так, как это делала Сейлор Бреннан, будучи при этом полностью одетой.

Закончив делать ее пальцу минет, я отошел в сторону.

– Ладно. Беги. У тебя три секунды.

– На что? – протянула она, задержав руку на весу. Она забыла ее опустить. Блеск в ее глазах подсказывал мне, что она хотела сыграть еще одну партию интеллектуальных шахмат.

Игрок 2 присоединяется к состязанию.

– Я поймаю тебя и жестко трахну. Это не имеет никакого отношения к сделке. Считай это охотой на зайца.

– Что-что, прости?

– В том и дело, детка. Тебе все простительно. Если, конечно, ты не хочешь иного. В таком случае ты убегаешь, я догоняю. Уходи, если ты к этому не готова. Три.

Ее взгляд метнулся от моего лица к двери. Я следил за каждым ее движением. Нам обоим была знакома эта хрень между нами – электричество, которое не имело никакого отношения к происходящему в здании и присутствовало неизменно.

– Две. Уходи.

Она сделала четыре быстрых шага к двери, и моя душа покинула тело, бросила мою задницу и побежала вместе с Сейлор. Но Сейлор остановилась, не ступив за порог. Провела пальцами по волосам, издав, как я предположил, брачный крик двух свихнувшихся эму.

– Черт, – выдохнула она, застыв на месте. – Что же я творю?

Вытворишь кое-что со мной через мгновение.

– Один.

Она упала на колени спиной ко мне, в поражении опустив голову. Сцена напомнила мне о том, как я в детстве смотрел National Geographic и спрашивал у Нянечки Номер Шесть, почему оператор и съемочная группа не помогли невинной, ничего не подозревающей зебре, когда тигрица поймала ее и, держа за шею, стала размахивать ею как тяжелым украшением.

Потому что такова природа. Выживают только сильнейшие.

И тогда я почти сжалился над ней.

Почти.

А потом вспомнил, что в моей гребаной семье царило мировосприятие, при котором считалось нормальным уничижительное отношение к младшим. А еще о другой стороне, о которой упомянула Няня Номер Шесть: о стороне тигрицы. Она была голодна и хотела жить точно так же, как и зебра.

Охотникам нужно есть, чтобы выжить.

Сейлор

Пальцы Хантера обхватили пучок у меня на макушке и потянули за него с пугающей опытностью, пока он не превратился в хвостик.

Хантер запрокинул мою голову, вытягивая шею. Я застонала, зажмурив глаза.

Я верила, что он не прикасался к Эмили.

Но в то же время она служила напоминанием обо всех тех девушках, к которым он прикоснется в будущем. Не успею я и глазом моргнуть, как наши шесть месяцев закончатся, а вместе с ними и его безраздельное внимание. Ему предстоят другие завоевания в землях, которые еще только предстоит открыть, и с новыми горизонтами, которыми он хотел насладиться. Я была лишь маленьким островком, на котором он временно застрял. Конечно, он хотел попробовать его плоды.

Хуже всего то, что Хантер знал, как влияет на меня, знал, что я никогда его не выдам. Как бы сильно мне ни претило влечение, которое я испытывала к нему, в то же время я чувствовала странное желание защитить его, особенно когда дело касалось его отца и брата.

Я не стану упоминать об Эмили в своем еженедельном отчете Джеральду Фитцпатрику, скрою промах Хантера и сделаю вид, будто этого никогда не было. Раз камеры висели только снаружи квартиры, а Эмили, как он сказал, поднималась и спускалась по лестнице, то проблем возникнуть не должно.

– Открой глаза, – строго велел Хантер. Его голос каким-то образом отзывался у меня прямо между ног, заставляя пульсировать орган между ними.

Я распахнула глаза и встретилась с ним взглядом. Он был одиноким принцем – недосягаемым, но в то же время жаждавшим объятий. Выдающимся, но глубоко непонятым. Восседавшим на троне из разбитых надежд и разочарования.

Я размышляла, узнает ли он когда-нибудь о том, что он умный, храбрый и добросердечный.

Размышляла, стану ли я той глупой девчонкой, которая откроет ему этот секрет.

Я поняла, что он был прав. Я лучница, но он – настоящий охотник.

– Признай, – прохрипел он, потянувшись к моему лицу из-за плеча. Его губы приближались к моим сантиметр за сантиметром, его жар был осязаем и пробирался прямиком через мои сомнения, стыд и здравый смысл. – Это происходит. Это происходит, и тебе страшно. Это происходит, а я не вхожу в твой тщательно продуманный план. Ты не знаешь, хватит ли тебе упорства или мужества все закончить, когда придет время прощаться.

Мое горло сжалось, когда я сглотнула. Было больно, но он не отпускал мои волосы.

– Ты сможешь выдержать это, – прошептал он мне в губы.

– Это? – фыркнула я.

– Нас. У меня стеклянная душа, детка. Красивая на вид, но легко разбивается, может ранить до крови, и никто к ней не привязывается.

Я открыла рот, собираясь сказать ему, что он ошибался, но его губы накрыли мои в поцелуе, который проник в меня подобно дурманящему зелью – медленно, эротично и дразняще. Он был совсем не похож на наш первый поцелуй, но почему-то ощущался вдвое волшебнее. Я почувствовала, как его рука скользнула к передней части моего тела, обводя контуры груди и двигаясь вниз, пока не достигла паха. Он сжал его и заставил меня подняться, держа рукой между ног и не переставая целовать, пока его пальцы грубо впивались в мои лосины. Хантер прижал меня животом к стене ванной, скользя возбужденным членом между ягодиц через одежду. У меня вырвался отчаянный стон. Он поглотил его еще одним грязным поцелуем. Его поцелуи избавляли от всего.

Но его не будет рядом, чтобы утешить тебя поцелуями, когда он бросит тебя, едва сделке конец.

Он сунул свою большую ладонь мне в штаны, и я застонала, оторвавшись от его губ и прижавшись лбом к холодной плитке, когда во мне вспыхнул жар.

– Я не девственница, – сказала я.

Сама не знаю зачем. Возможно, потому, что хотела убедиться, что он не станет со мной нежничать. Я хотела познать Хантера в полной мере, даже если пожалею об этом, как только мы выйдем из этой ванной.

Его член дернулся между моих ягодиц, тело прижалось к моему.

– Да ну? – В его голосе не слышалось ни капли ревности, одно только любопытство и веселье.

Я кивнула, коснувшись лбом стены.

– И сколько их было? – спросил он.

Я задумалась о формальной стороне вопроса. Мы нарушим правило насчет воздержания, если будем просто тереться друг о друга через одежду? Нет. Не совсем. То есть да, это неправильно, но приемлемо. К тому же Джеральду больше всего не нравилось, что о похождениях Хантера писали во всех СМИ. Это будет нашим секретом. Ни он, ни я не хотим, чтобы что-то просочилось за эти стены. У Хантера было поставлено на карту его королевство, у меня – карьера и репутация.

– Один. – У меня перехватило дыхание, когда он нащупал указательным пальцем мой клитор и сжал его. Остальные его пальцы скользнули к моему мокрому входу, собирая влагу и растирая ее по клитору. Подушечки его пальцев были теплыми, а каждое движение неторопливым и умелым.

Я чувствовала, будто мои внутренности тают, орган за органом. Никаких бабочек. Нет. Скорее мотыльки, которые пожирали меня, поглощали полностью.

Хантер прошелся поцелуями от моего уха к шее, а затем и к плечу.

– Имя.

– Бо.

– Бывший парень?

– Вроде того.

– Ты любила его?

Его пальцы творили внутри меня нечто необъяснимое. Я лишь знала, что еще никто так ко мне не прикасался. Все мое тело содрогалось до самой души.

– Н-нет. – Я не могла лгать.

– Тебе понравилось?

Вопрос меня удивил. Сдается мне, даже сам Бо никогда меня об этом не спрашивал. Я уперлась ладонями в плитку, когда Хантер одним рывком сорвал с меня штаны.

– Мы не можем заниматься сексом. Не можем нарушать правила, – наконец сумела произнести я.

Он разразился дьявольским смехом, схватил меня за ягодицу и крепко ее сжал. Хантер ускорил темп, быстрее потирая мой клитор и двигая членом между моих ягодиц. Я знала, что он наблюдал за происходящим, за тем, как терся о мою голую бледную задницу.

Ноги начали дрожать. Я запрокинула голову, радуясь, что скоро все закончится. Оргазм начал зарождаться покалыванием в пальцах ног, распространявшимся по всему телу.

Наконец-то, наконец-то, наконец-то.

– О, Хантер. – Мне претило, как приятно было произносить его имя. Как хотелось его простонать.

Он перестал ласкать меня рукой и сделал шаг назад. Мне потребовалось десять секунд, чтобы понять, что оргазм так и не наступит. Я обернулась и устремила на него обвиняющий взгляд, широко раскрыв глаза.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, чувствуя, как лицо обдает жаром от смятения и желания. Такого со мной точно еще никогда не случалось.

Хантер с улыбкой прислонился к столешнице и, сунув руку в штаны, стал поигрывать со своим очень сильно впечатляюще возбужденным членом.

– Я хочу довести тебя до оргазма, – он произнес эти слова так беззаботно, так спокойно, будто мы говорили о погоде.

– Так сделай это! – Я нахмурилась так сильно, что стало больно бровям.

Он разразился искренним, радостным смехом, который разнесся по всему помещению, будто песня.

– Да, но я тоже хочу кончить. В то же время я уважаю твое стремление не подрывать правило с воздержанием. Как насчет компромисса?

Я ничего не сказала. Знала, что нечестно ожидать, будто он даст мне кончить, если я не собираюсь отвечать взаимностью. Но почему-то мне казалось ужасно неправильным встать перед Хантером на колени. Возможно, он был посмешищем в собственной семье, но для всех остальных он был божеством, и я не хотела присоединяться к его культу. Я не хотела поклоняться ему.

Ведь знала, что он был богом, в которого я смогла бы поверить.

– Я скорее умру, чем встану перед тобой на колени. – Я вздернула подбородок.

Он поднял брови с удивленным и крайне довольным видом.

– Неужели?

– Да.

– И почему же?

– Потому что ты кобель с домашним порно. Я не собираюсь становиться очередной зарубкой на перекладине твоей кровати.

Вслух эти слова прозвучали нелепо, но смысл был ясен. Я не хотела становиться одной из многих, особенно зная, что он выбрал меня только потому, что у него вообще не было выбора.

– И все же была бы рада, если бы я довел тебя до оргазма? – спросил он, чтобы я могла увидеть лицемерие в собственных словах.

Я пожала плечами.

– Ты первый начал. – Так зрело, Сейлор.

Хантер рассмеялся и снова подошел ко мне, улыбаясь, будто кот, проглотивший канарейку. Присев, он снял с меня штаны, собравшиеся вокруг щиколоток, бросил их на пол и оставил меня стоять совершенно голой ниже пояса. Следом он потянулся к краю моей рубашки.

– И кстати, – бесстрастно произнес он, мучительно медленно оттягивая ткань с ухмылкой на лице. – Смотреть на меня с колен – отменный ракурс, так что, возможно, ты захочешь пересмотреть свое решение.

– Нет, спасибо. – Я сглотнула, чувствуя, как рвется моя рубашка.

Звук рвущейся ткани эхом отразился от стен. Он бросил рубашку себе через плечо, опустил меня на ступеньку возле ванной и развел мне ноги своими сильными пальцами. Я с благоговением наблюдала, как он снова потянулся к моему лону, собрал смазку и размазал ее по моим голым соскам. Я не понимала, почему не останавливаю его.

Не понимала даже, почему вообще остаюсь с ним в одном доме.

Теперь Хантер опустился на колени, упершись плечом в край джакузи и улыбаясь мне так, будто что-то задумал. Он приподнялся, прижался своим одетым, мускулистым телом к моему обнаженному и разгладил мои нахмуренные брови поцелуем. Я позволила ему целовать меня, чувствуя, как его пальцы снова крадутся между моих раздвинутых ног. Мое тело начало гудеть как по сигналу, благодарное за проявленное внимание.

Хантер прошелся поцелуями по моей груди, взял в рот сосок и принялся игриво обводить его языком. Я вздохнула, наблюдая за ним. Он переместился к другому соску и на этот раз потянул его зубами, сильнее потирая мой клитор. Все мое тело горело и покалывало.

Его язык скользнул по животу, на миг погрузившись в пупок дразнящим, щекочущим круговым движением, и устремился дальше между бедер.

– Джекпот, – пробормотал он, втянув мой клитор в рот, раскрывая меня большими пальцами и растягивая до предела. Он подул холодным воздухом, а я неистово содрогнулась от надвигающегося оргазма, и тогда он одним жестким движением сунул в меня язык. Удовольствие было настолько сильным, что я оторвала задницу от пола и издала визг.

– Ах-х-х-х-х-х.

Хантер щелкнул языком по клитору, а потом снова погрузил его внутрь. Моя спина выгнулась дугой, все тело содрогалось.

Щелчок. Толчок. Щелчок. Толчок.

Это продлило наслаждение, что наполнило меня благодарностью, но вместе с тем привело в ярость. Но когда пик удовольствия наконец меня настиг, он был таким плавным, таким интенсивным, что все мышцы в моем теле свело судорогой и потряхивало. Я вся дрожала, протягивая к нему руки, но он сжал мои запястья по бокам, пригвоздив и не позволяя к нему прикоснуться.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Пожалуйста.

Он приподнялся, спустил спортивные штаны вместе с трусами, и его неистовый стояк оказался прямо перед моим лицом. Я извивалась под ним, когда он обхватил меня коленями по бокам, приблизив член к моему рту.

– Соси, – попросту сказал он.

Я открыла рот и взяла его, отчего ощутила смущение и удовлетворение. Я нарушила собственное слово, которое дала пять минут назад, просто потому что это было приятно. Ну, возможно, по сути не нарушила. Не я ведь стояла перед ним на коленях. Он сам поравнялся с моим лицом. Но это все семантика.

Я уже сама не знала, кто я, черт возьми, такая.

– Сейчас кончу тебе в рот, – сказал он, когда я еще даже не успела пососать.

Я вдруг поняла, что он дошел до кульминации только оттого, что ласкал меня ртом. Я едва заметно кивнула и почувствовала, что он сжал мои волосы в кулак, направляя мою голову так, как ему хотелось, и кончил между моих губ. Горячая густая жидкость плавно потекла в горло. Я почувствовала ее, соленую, теплую и липкую.

Хантер вытащил член из моего рта, сунул вместо него палец и провел им по языку. Собрал с него остатки спермы и размазал ее по моей щеке. Пометил меня. Свободной рукой он убрал достоинство обратно в штаны.

– Видишь, детка? Приручена на сто процентов. Может, я и охотник, Сейлор, но думаю, что в твоем случае предпочту оставить тебя в качестве временного питомца.

– Ненавижу тебя, – тихо сказала я, так сгорая от стыда, что мне хотелось взорваться.

Он встал, обернулся и, небрежно махнув рукой, пошел прочь из ванной.

– Знаешь, я бы, наверное, купился, если бы не вкус твоей киски на моих губах. И кстати, можешь не благодарить за порцию протеина.