Двадцать первая

Сейлор

Утром накануне того дня, когда мне предстояло помериться силами с Ланой, мама разбудила меня так, как будила, когда я была еще ребенком.

Она смахнула волосы с моего лица, касаясь горячих щек холодными пальцами.

Поцеловала в висок и прошептала на ухо:

– Я назвала тебя Сейлор, потому что хотела увидеть мир, побывать на разных континентах, переплыть океаны и моря. В древние времена моряки делали себе татуировку в виде воробья, перед тем как покинуть порт. Видишь ли, он приносил им удачу. И раз меня зовут Спэрроу[76], я хочу принести удачу тебе. Я хочу, чтобы ты мысленно всюду брала меня с собой. Я всегда буду рядом. Вот только я думаю, что потерпела неудачу, моя храбрая девочка. Я думаю, что ужасно тебя подвела. Надеюсь, он справится с задачей. Я надеюсь, он знает, что ты не просто красавица. Ты настоящая.

Я заморгала, прогоняя сон, и приоткрыла глаза. Комната была все такой же темной, холодной и казалась мне чужой, несмотря на то что я прожила в ней много лет. В ней не было запаха Хантера и еды, которую мы заказывали, и наших потных тел, поглощающих друг друга.

– Он? – прохрипела я.

Я дала родителям четкое указание не впускать Хантера в дом. Мама встала. Я почувствовала, как приподнялся матрас вслед за ней.

– Посмотри на тумбочку. – Она коснулась пальцами моего лба и вышла из комнаты.

Я села прямо и потерла заспанные глаза. И конечно, на тумбочке меня ждало ожерелье Хантера с деревянной лошадкой, которая приносила ему удачу, – той самой лошадкой, которая спасала его от падений.

В груди разлилось тепло. По крайней мере, мне было приятно знать, что, даже после того как Хантер переспал с нами обеими, ему хватило хороших манер, чтобы поддержать свою главную фигуру, а не Лану.

С тумбочки соскользнула записка. Я подняла ее.

Она твоя, если хочешь.

Храни ее. Используй. Или сожги.

С ней ты никогда не пропадешь.

– Хант.

Я горько улыбнулась, позволив слезинке скатиться по щеке.

– Дурашка, – прошептала я. – Я уже совсем пропала.

Хантер

Все последующие дни после того, как таблоиды взорвались моими фотографиями в полуголом виде (рельефный пресс на месте), я прогуливал работу, предпочтя гоняться за Сейлор, чтобы извиниться за то, чего у нас с Ланой не было.

То есть формально я все же ездил в офис, но делал это среди ночи и только для того, чтобы забрать все документы, касающиеся нефтеперерабатывающего завода, какие только были у Силли. Попасть на этаж руководства можно было только путем сканирования отпечатка пальца Киллиана или отца. Я использовал гелевый лифтер[77], который купил у Нокса, чтобы снять папины отпечатки пальцев. Зная, что камера видеонаблюдения фиксирует, как я вламываюсь в офис собственной компании, я не преминул улыбнуться и показать средний палец, прежде чем войти. Количество незаконных действий, которые я совершил, росло с каждой наносекундой, но уже было поздно идти на попятный.

Я хотел объяснить Сейлор, что мое появление в стрелковом клубе вообще не имело никакого отношения к этой Лане Как-Ее-Там. Но я знал, что она увидела, и, пускай не хотел это признавать, выглядело все чертовски плохо. А через некоторое время понял, что она все равно не станет меня слушать.

Поэтому, вместо того чтобы ползать на коленях и продолжать вымаливать у нее прощение, которое она все равно не даст, я решил дать ей кое-что еще, то, что она оценила бы гораздо больше.

А потому я снова оказался в стрелковом клубе, как самый настоящий отстойный лазутчик.

Я ни разу не сомкнул глаз за последние три ночи с тех пор, как Сейлор бросила меня навсегда. Слушал записи, пока в ушах не начинало звенеть. Я выглядел как большая куча окосевшего дерьма, пока слонялся возле стрелкового клуба, дожидаясь, когда она закончит тренировку.

А когда закончила, я перегородил ей путь, выпрыгнув между машин как буйно помешанный ниндзя.

Забудьте про рыцаря в сияющих доспехах. Я дебил в фольге.

– Господи боже! – шикнула она, машинально бросив в меня спортивную сумку. Я поймал ее, отбросил в сторону и потянул Сейлор за руку.

Песня дня: «Creep»[78] группы Radiohead.

– Кажется, я велела тебе оставить меня в покое. – Она дернулась в другую сторону, не упустив возможности поцарапать меня ногтями.

Боже, я скучал по ней.

– Оставлю, но сначала ты послушаешь вот это. – Я достал телефон из кармана и сунул один беспроводной наушник ей в ухо, водя пальцем по экрану в поисках нужной записи.

– Какая гадость. Мне не нужна твоя ушная сера в организме.

– Я засовывал в тебя кое-что похуже, и непохоже, чтобы это вызывало у тебя отвращение. – Я насмешливо оскалил зубы.

Сейлор собралась вынуть наушник и швырнуть его мне в лицо, но я схватил ее за руку и снова поцеловал ладонь, как делал, когда она пыталась меня ранить (что, давайте признаем, случалось часто).

Она бросила на меня сердитый взгляд, который так и говорил «лучше бы оно того стоило».

Мне хотелось поцеловать ее маленький, усыпанный веснушками носик, и я ненавидел себя за то, что лишился такой привилегии из-за какого-то глупого недопонимания.

– Я узнал, кто нас подставил и устроил эту хрень с утечкой Ланы, – сказал я, потратив минутку на то, чтобы оценить, какой крутой из этого получился бы хэштег: #УтечкаЛаны. Сейлор не разделяла моего восхищения собственным превосходным остроумием. Она закатила глаза, подняла сумку, которую я отбросил в сторону, и закинула ее себе на плечо.

– Только не начинай это снова.

Я нажал на кнопку воспроизведения, пока она не успела больше ничего сказать. Запись началась. Джунсу и Лана где-то громко разговаривали. В какой-то закусочной, судя по голосам посетителей и официантке, которая лопала пузырь жвачки и каждые пять секунд предлагала долить им кофе.

Джунсу: Я не знаю, как еще заставить Сейлор отказаться от состязания. Может, этого не случится никогда. Она очень этого хочет. Я пытался все устроить, когда у нее воспалилось плечо, но она его вылечила, не дала усугубить ситуацию.

Лана: Ну, тогда надо было лучше стараться, Джунсу. За это тебе и платит моя команда: ты должен проследить, чтобы не дошло до того, что мне придется с ней состязаться. Ты хоть представляешь, как сильно разозлятся мои спонсоры, если я не попаду на Олимпиаду? Очень многое поставлено на кон. Мне помнится, я полностью выплатила тебе деньги за обучение твоего ребенка в колледже.

Джунсу: Знаю. Я обдумываю другие способы помешать ей.

Лана: Оставь это мне, старик. Я уже готова испробовать что угодно. Я лишусь сделки на съемки фильма, если не попаду на Олимпиаду. Это, типа, прямо прописано в контракте со студией, что я должна попасть на Олимпиаду. Можешь в это поверить? Люди – сволочи.

Джунсу: Думаю, есть еще один способ. У нее соглашение с мальчишкой. Богатым красавчиком. Тайная сделка. Так она и получила всю эту внезапную рекламу. Думаю, может, выйдет здесь копнуть. Она сейчас с ним живет.

Лана: Какой богатенький парень? Какое соглашение? Так и знала! Знала, что творится что-то странное. Эта сучка неспроста заполонила всю мою новостную ленту. Кто-то ее продвигает. Кто этот парень?

Джунсу: Он у меня где-то записан. Погоди. В последнее время он часто захаживал в клуб. Думаю, они могут быть парой. Я думаю, он ее – как там говорится? – ахиллесова пята. Наверняка он ключ к тому, чтобы все уладить.

Видимо, дальше настал момент, когда Джунсу передал Лане свой телефон. А затем:

Лана: Хмм. Хантер Фитцпатрик. Слышала о нем. Не отказалась бы побыть его пассией на зиму. Давай все устроим, Джунсу. Ты выполнишь грязную работу и сделаешь так, чтобы я смогла к нему подобраться. Я приведу папарацци. Начинай отрабатывать выплаченные тебе деньги.

Джунсу: Хорошо. Только не причиняй ей вреда. Не трогай Сейлор. Она же может попасть на следующую Олимпиаду. Да?

Лана: К следующей Олимпиаде я уже буду миллиардершей, а Сейлор останется старой девой, у которой в жизни нет ничего, кроме стрельбы из лука. Я выйду из игры и погружусь в актерскую карьеру. Тогда она может участвовать в Олимпиаде.

Я вытащил наушник из уха и остановил запись. Дальше была только чушь, которую Лана несла о Сейлор, и ей незачем было это слушать. Огромные зеленые глаза Сейлор уставились на меня, переливаясь золотыми и серыми крапинками. Казалось, все мышцы в ее теле натянулись и напряглись, и я воспользовался моментом, чтобы по-думать о самой большой глупости на свете: если бы у нас когда-нибудь появились дети, какой бы цвет глаз им достался – мой яркий голубой или ее буйный зеленый?

Может, сперва сосредоточишься на том, чтобы она передумала тебя убивать, старина?

– Черт его знает, как он узнал о соглашении. – Я покачал головой. – Но что есть, то есть.

– Боже, Хантер. Я ему рассказала. О нашей сделке. О… – Сейлор прикрыла рот ладонью, сморщившись, будто ее сейчас стошнит. – Я это сделала. Я сказала Джунсу. А он использовал все против меня. Лана его подкупила. Боже. Мой собственный тренер… – Она замолчала, выпрямила спину и принялась расхаживать по парковке, теребя свои коротко подстриженные локоны.

Ей нужно было многое осмыслить. Сейлор и Джунсу долгое время работали вместе. Я погладил ее по спине и удивился, что она позволила мне это сделать. С другой стороны, она была в шоке. Все время повторяла «он меня предал». Потом сменила пластинку на «ты тоже меня предал».

– К этому вернемся позже. – Я схватил ее за талию и усадил на капот первой попавшейся машины.

Она ударила меня по рукам, сверля сердитым взглядом.

– Я знаю, что видела.

– Нет, тебе только кажется, что ты это видела. Примерно в то время, когда ты повредила плечо, я начал сомневаться в мотивах Джунсу. Он вел себя совсем не так, как должен был вести тренер, который хочет, чтобы его спортсмен добился успеха. У меня уже было полно записывающих устройств и прочего оборудования Шерлока Холмса, поэтому я подумал: чего стоит еще одно правонарушение в моем растущем списке случаев вторжения в личную жизнь? У меня стало неплохо получаться играть в супершпиона. Я тайком установил звукозаписывающие устройства просто по приколу и время от времени слушал записи. Одно сунул в копилку. Другое установил в часы, которые были точной копией тех, что он на секунду положил на стол, чтобы примерить мои Rolex.

Сейлор вытаращила глаза от потрясения.

– Ты приходил к Джунсу?

Я кивнул.

– Сделал вид, будто меня интересуют частные занятия. Напугал его до полусмерти, когда сказал, что хочу научиться стрелять, чтобы пережить постапокалипсис.

В ответ я получил легкую улыбку. Какая у меня непростая слушательница.

Я продолжил.

– В суде эти записи не пройдут, aingeal dian, потому что я не имел никакого права устанавливать прослушку. В тот день, когда ты, так сказать, застукала меня с Ланой за этим делом, я приехал, потому что Джунсу сказал, будто ему нужно что-то мне показать. Его слова были очень похожи на угрозу, и я боялся, что это как-то связано с тобой. Вот только в кабинет вошел не Джунсу, а Лана. Она застукала меня, пока я рылся в его ящиках. Выглядело все плохо. Типа вообще ужасно. Она думала, что я пытаюсь собрать на него компромат (что было правдой), и загнала меня в угол. Но я знал, что жучок в копилке все еще работал, поэтому сделал вид, будто оказываю ей содействие, ведь понимал, что потом смогу доказать тебе, что ничего не было. А еще она дала мне информацию, которую я искал.

Я снова нажал на кнопку воспроизведения на телефоне, включив другую укороченную часть записи. Наушник, который все еще был в ухе Сейлор, заиграл.

Лана: Попался, красавчик.

Хантер: Ты перепугала меня до чертиков. Я как раз собирался уходить.

Лана: Куда это ты собрался? Мы оба знаем, что ты не должен здесь быть.

Хантер: Меня позвал Джунсу.

Лана: Порыться в его ящиках? Сомневаюсь.

Хантер: А ты здесь что забыла? Потянуло на мужиков постарше?

Лана: Только если они служат моим целям.

Хантер: Эй. Какого хрена ты делаешь?

Лана: Пишу своим друзьям из местных газет о нашем местонахождении. И Джунсу тоже, чтобы он сказал твоей подружке прийти сюда и посмотреть. Мы сейчас поднимем скандал, малыш. Снимай рубашку.

Хантер: Сначала ты свою самодовольную нахальную ухмылку.

Лана: Мяу. Я бы на твоем месте не стала мне перечить, красавчик. Я девушка, у которой есть цель, и сейчас эта цель – ты.

Хантер: Боже, говоришь как актриса из второсортной порноадаптации «Могучих рейнджеров». То есть звучит так, что мне должно понравиться, но на удивление – вообще нет.

Лана: Снимай. Рубашку.

Хантер: А если откажусь?

Лана: Выйдешь отсюда в наручниках, и даже твой папочка не сможет объяснить, зачем ты взламывал запертый ящик. В особенности притом что ты уже сталкивался с полицией в этом году. По обвинению в изнасиловании, верно?

Хантер: Они были сняты. Ну а если я соглашусь?

Лана: Сейлор вылетит из гонки, и я оставлю тебя разгребать последствия. Хотя должна сказать, что я лучший вариант.

Хантер: Останемся каждый при своем мнении. И просто чтобы ты знала: я не стану тебя трахать, целовать или прикасаться к тебе. Давай это сразу проясним.

Лана: (смеется) У меня с этим все в порядке. Оставь свой благотворительный секс для тех, кто в нем нуждается, как Сейлор. Притвориться будет достаточно. Она скоро придет сюда. Снимай рубашку, жеребец.

Я снова остановил запись и вскинул бровь. Если это не было существенным доказательством того, что я не трахался с ее заклятым врагом, то я не знаю, что это тогда было. Проблема заключалась в том, что я не мог передать ей это все по телефону или в текстовых сообщениях. Ведь записи были сделаны незаконно.

Сейлор покусывала кожицу вокруг большого пальца, потом помотала головой и зажмурилась.

– Все это неважно. Не имеет никакого значения. Еще один месяц вместе не принес бы нам ничего хорошего. По крайней мере, мне. Я уже вл… – Она замолчала, тяжело дыша, как только осознала, что собиралась сказать.

– Ты что? – настаивал я. – Что ты хотела сказать?

– Забудь. Это в любом случае не имеет значения. У нас оставался месяц, и я этого не хочу. Ты освобожден от контракта. Уверена, отец уже сказал тебе, что это не повлияет на твое наследство.

Вообще-то отец ни черта мне не сказал, потому что я сбрасывал и его, и мамины звонки с тех пор, как разразилась эта история, но плевать. У меня не было времени ее поправлять. Я так много всего хотел ей сказать. Но когда она спрыгнула с капота и пошла к своей машине, я не смог ее остановить.

Не смог, потому что она была права. Пара лишних недель ничего не изменит.

Права, потому что, пусть я не спал ни с кем, кроме нее, это не отменяло того, что я миллион раз поступал с ней как настоящая сволочь.

Права, потому что у нее были дела поважнее. А именно Джунсу и Лана.

Сейлор села в машину. Мне на ум пришла мысль сделать то, что я грозился сделать еще несколько месяцев назад, когда впервые приехал сюда, чтобы подловить ее: встать перед ее машиной и не дать уехать. Я больше не верил, что она меня задавит, но впервые за очень долгое время я не хотел быть эгоистичным куском дерьма.

Если она не хотела быть со мной, то я не мог ее заставить.

И эта внезапная мысль обрушилась на меня словно десятитонный бетонный блок.

Как только ее машина выехала с парковки, я достал телефон и отправил ей сообщение. Решил, что она быстро разблокирует мой номер, как только узнает, что у меня есть информация, которая может быть полезна ей в ситуации с Ланой и Джунсу. Я оказался прав.

Хантер:

Еще пару недель. Ну давай. Как в старые добрые времена.

Сейлор:

Прости. Ты больше не вписываешься в мой мир.

Хантер:

Я не гребаный диван, Сейлор.

Хантер:

Хотя…

Сейлор:

Знаю, знаю, я в любое время могу сесть тебе на лицо.

Хантер:

На член тоже. <3

Сейлор:

Больше не пиши мне.