Двадцать третья

Хантер

Когда я вошел в кабинет отца впервые за четыре дня, возникло чувство, что меня сейчас так жестко отымеют в зад, что я смогу с легкостью засунуть туда целый арбуз, как только он со мной закончит.

Четыре дня.

Никакого сна.

Ни минуты за работой.

Два невыполненных задания по учебе.

Куча ложных зацепок, касающихся прегрешений Силли.

До победы было рукой подать. Я мог прикоснуться к ней кончиками пальцев, и это приводило меня в бешенство. Возможно, во мне все же наметились кровожадные корни Фитцпатриков. Потому что я никогда не был особенно амбициозным, пока не переехал сюда.

Поездка на завод была запланирована на завтра, и угадайте, кто наконец-то решил подать признаки жизни и показаться в офисе?

Динь-динь, мать вашу, динь. Ваш покорный слуга.

– Ты жив, – заметил отец весьма недовольным тоном и продолжил что-то читать в лежащем на столе айпаде, вскинув брови.

Киллиан развалился перед ним на своем месте, строча кому-то сообщения.

– Не стоит так сильно расстраиваться. – Я вошел в кабинет и уселся рядом с Киллианом.

Повернулся к брату.

– Выйди.

Он оторвал пылающий взгляд от телефона. У него был вызывающий, насмешливый взгляд человека, который так и ждал приглашения развязать войну.

– Ты что, под кайфом? – вежливо поинтересовался он.

– Трезв, как жалкая обрюзгшая знаменитость, вышедшая из лечебницы. Мне нужно поговорить с отцом. Наедине.

Они обменялись взглядами, в которых таился не один десяток фраз. Наконец Джеральд кивнул. Мой брат встал, но сперва бросил на меня предостерегающий взгляд, говоривший: как только отец меня отымеет, он сунет мне в зад взрывчатку.

Дверь закрылась, и я повернулся к отцу.

– У меня есть несколько отличных зацепок насчет того, что затеял Сильвестр, – начал я, но он перебил меня взмахом руки, отчего айпад с грохотом упал на стол.

– Ты без вести пропадаешь на четыре дня после того, как провалилось твое соглашение с девчонкой Бреннан, и думаешь, что меня волнуют твои теории заговора?

– Я думаю, что тебя волнует эта компания, – процедил я сквозь зубы. – А у меня есть информация.

– Бросай быть профессиональным канительщиком, – возразил отец. – И давай ближе к делу. Ты пришел, потому что облажался и тебе не хватило смелости понести ответственность. Ты нарушил правила. Не соблюдал воздержание.

– Нет, – признался я. – Не соблюдал, но я не спал с той девчонкой, Ланой. А то, что было с Сейлор… – Я помолчал, чувствуя, как раздуваются ноздри. – Это был не просто секс.

Мне хотелось забрать свои слова назад, забрать их все. Что я такое несу? У меня ведь не было чувств к Кэррот Топ, ведь так? Вот только она уже давно не была Кэррот Топом. Она была девушкой, с которой я хотел разговаривать каждый день, целый день, если бы мог. Девушкой, которая заставляла меня смеяться. Девушкой, от которой у меня вставал и не только при близком контакте, но даже от одной мысли о ней. От одних только отголосков ее запаха мне хотелось тереться причинным местом о стенку душевой.

Меня бесило, что Сейлор Бреннан была мне небезразлична, но я не мог перестать думать о ней, беспокоиться за нее, постоянно гадать, что она делала, о чем думала, какую еду заказывала в DoorDash. Маленькая охотница полностью завладела моим разумом, наполнив его собой, и, незаметно для меня – без моего чертова дозволения, – прошмыгнула из разума в мое сердце.

– Не пытайся впарить мне историю про подружку. – Отец поднял руку, чтобы заставить меня замолчать. – Я не вчера родился.

– Я и не говорил, что она была моей подружкой. Но я что-то… чувствую, – уклончиво ответил я. А еще произнес слово «что-то» так, будто оно было соткано из лобковых волос, выплюнув его моментально.

– Была? – athair окинул меня скептическим взглядом.

– Она меня бросила, – признался я.

– Ни за что в это не поверю.

– Да мне насрать, во что ты веришь. – Я вежливо улыбнулся, положил ногу на ногу и обхватил руками коленку. – Это правда, и не смей от нее отмахиваться. Думаю, настал тот момент, которого ты ждал: когда будешь размахивать новым подписанным завещанием перед моим лицом. Давай. Развлекайся.

Не упустив прекрасную возможность пролить кровь, он достал из ящика гребаное завещание, принялся демонстративно листать страницы, облизнув подушечку пальца (примечание: люди, которые так делают, должны гореть в аду. Дважды), и оставлять подпись на каждой.

Затем поднял взгляд и ухмыльнулся.

Песня дня: «Dead Bodies Everywhere»[79] группы Korn.

– У меня есть к тебе предложение, – со вздохом сообщил отец.

– Предложения я люблю, – ответил я на удивление спокойно. – Из-за них я и попал в этот переплет. Что ты задумал?

– Ты говоришь, что у тебя появились чувства к этой девушке… – Он изобразил кавычки на слове «чувства», зажав между пальцами ручку Parker Jotter.

Мне хотелось поставить его на место. Ради такого можно было бы и отсидеть в изоляторе.

– Сейлор, – перебил я. – Ее зовут не «эта девушка», а Сейлор.

– Да. К ней. А я считаю, что это просто отчаянная попытка сохранить свое наследство. Как насчет этого? Я дам тебе еще один шанс. Начать с чистого листа. Искупление, если пожелаешь. Признай, что все это ложь, что на самом деле у тебя нет чувств к Сейлор, и я сейчас же порву это завещание. Но с одним условием.

– С каким? – спокойно просил я.

– Ты прекратишь все контакты с ней. Навсегда.

Последнее слово повисло между нами как бомба замедленного действия. Навсегда – это слишком уж долго. На час? Такой вариант более реален.

– Если отбросить гены, мы с тобой из одного теста, ведь так, ceann beag? – Он склонил голову набок. – Именно это ты и пытался мне доказать. Что ты Фитцпатрик. Что ты часть семьи.

– Если ты просишь меня выбрать между семейным состоянием и девушкой, то мой ответ очевиден: состояние. – Я замолчал, наблюдая, как его горло сокращается под оранжевым шелковым галстуком. – Но если ты просишь меня выбрать между семейным состоянием и Сейлор Бреннан, то мне придется попрощаться с деньгами и отказаться от предложения, и неважно, Фитцпатрик я или нет.

Его улыбка испарилась. Такого поворота он не ожидал. Честно говоря, я тоже. Особенно при том, что Сейлор выразила свое нежелание поддерживать со мной связь словесно, письменно, физически и всеми другими способами за вычетом надписей в небе. А может, она велела мне отвалить и с помощью надписи в небе. Я уже давно не смотрел в небо.

Но все равно это было правдой. Я не мог упустить возможность добиваться ее. Не мог лишиться права обнять ее, заказывать вместе с ней еду в DoorDash, спорить о том, кто оставляет больше чаевых, и рассказывать ей, как прошел мой день. Потому что это были самые счастливые моменты моей жизни, и каждый раз, когда я тянулся рукой к лошадке Дала и не нащупывал ее на шее, я знал, что она у Сейлор, – единственная принадлежащая мне вещь, которая что-то значила.

Если, конечно, Сейлор еще ее не сожгла.

– Ты отказываешься от моего предложения? – Отец пришел в себя и разгладил галстук.

– Поверь, мы оба здорово этим расстроены. Что ж, я полагаю, это значит, что я уволен? – Я встал.

Мне все равно было необходимо закончить расследование, касающееся Сильвестра, несмотря ни на что. Я больше не бросал дела на полпути, когда становилось нелегко.

– Ты не поедешь в Мэн, – подтвердил он. – Начинай искать работу.

– Точняк. – Я отвесил ему легкий поклон и показал средний палец вдогонку. Выйдя из кабинета, я схватился за ручку стеклянной двери и повернулся к отцу на прощанье. – Кстати, эта дверь спроектирована мазохистом. Она закрывается по три часа. Вот, это должно помочь. – Я пнул дверной доводчик.

Слетев с петель, дверь повалилась в кабинет и рухнула на пол целой и невредимой. Я посмотрел на него и сверкнул безумной, суперзлодейской улыбкой.

– Может, я все же Фитцпатрик. Смотри, как хорошо у меня получается все портить. Не благодари.

Под конец того же дня я сел послушать, как проходит вечер у Силли. Скорее всего, лучше, чем у меня. Я пытался заказать еду с доставкой из кипрской закусочной, которая открылась в трех кварталах от моей квартиры, но обнаружил, что дорогой папочка обнулил мой банковский счет – все текущие и дальнейшие транзакции были отклонены.

Прежний Хантер, – тот, что был полгода назад, – позвонил бы матери, которую он избегал не самым любезным образом, и уговорил бы ее перевести необходимые средства, чтобы накормить голодающих. Но новый Хантер был слишком гордым, чтобы просить денег, тем более на еду. Поэтому я открыл банку фасоли, попытался разогреть ее в микроволновке, тем самым чуть не устроив взрыв (кто знал, что в ней опасно разогревать металл? Не этот придурок), и ограничился крекерами и просроченным сливочным сыром.

Я был ходячим мемом: «дебил-жрет-крекеры-будто-ему-все-можно». В жопу такую жизнь.

Я задумался, как буду дальше оплачивать услуги Нокса, который, без преувеличения, безвылазно просиживал в фургоне, отмораживая себе яйца, чтобы круглосуточно записывать все, что делал Силли, с помощью устройств, которые сам мне продал. Я надеялся, что он принимал оплату натурой, потому что денег у меня сейчас было меньше, чем стало бы у Дженны Джеймсон[80], если бы она сменила профессию и решила стать экспертом по воздержанию. Меня поимели самым неудовлетворительным способом из всех известных человечеству.

Прошло уже три часа моего вечернего расследования в отношении Силли (он только что закончил ужин с семьей, во время которого они с женой обсуждали увлекательный вопрос выбора одинаковых рождественских свитеров), когда я вдруг услышал, как в дверь трижды постучали.

Я отложил крекеры в сторону и нахмурился. Если это Киллиан с одной из своих дьявольских вдохновляющих речей, то мы обменяемся не парой слов, а парой ударов. Но нет. Киллиан уже должен быть в самолете на пути в Мэн. Я подошел к двери и распахнул ее.

А на пороге стояла она.

Aingeal dian.

С пакетом еды навынос. Края коричневого бумажного пакета пропитались жиром. Сейлор и фастфуд. Рот наполнился слюной, а яйца напряглись.

Я умер? Это рай?

– Это не предложение заняться сексом, Хант. Даже не предложение о мире. – Она подняла ладонь в знак предостережения. – Но я пришла с презентами и предложением. Ты помог мне прижать Лану. Позволь помочь тебе взять Силли.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Можешь еще раз сказать «взять», пожалуйста? А именно, «возьми меня, Хантер». Ты, в общем-то, и так уже произнесла все эти слова, просто не в той последовательности.

Сейлор расхохоталась, а я подцепил ее куртку пальцем и затащил ее в квартиру. Мне было плевать, что я без гроша, без работы и по уши погряз в проблемах.

– Что ты принесла? – Я обнял ее за плечи и поцеловал в макушку по пути в гостиную. И вот так просто стало казаться, будто она никогда не уходила. Просто очередной идеальный вечер с моей девочкой.

– Я подумала, нам стоит попробовать кипрское заведение. У него были клевые отзывы.

Я снова закусил кулак. Я сделал правильный выбор.

К черту деньги.

Я подсознательно понимал, что сумею поймать Силли, только если он допустит ошибку. Но он был осторожным ублюдком, а потому, когда я узнал, что именно я вывел его из равновесия, то чуть не кончил в штаны от счастья.

Все произошло после того, как мы с Сейлор доели роллы с сувлаки[81] и халуми[82]. Мы слушали запись, на которой Сильвестру позвонили и сообщили, что я не сел вместе с отцом и братом в самолет, летящий в Мэн.

– Что значит, его нет в самолете? – процедил он, обращаясь к человеку на другом конце провода. Я не мог услышать ответ его собеседника. Сильвестр воспользовался очередным одноразовым телефоном. – Как его может там не быть?

Мы с Сейлор переглянулись, сгорбившись над ноутбуком и слушая запись.

– Весь план не имеет никакого смысла, если его там нет! Нет, не говори мне успокоиться. Месяцы планирования, и все впустую. С таким же успехом можно отменять всю операцию, если его там нет. Этот идиот примет руководство, как только с ними будет покончено, и мои проблемы утроятся.

– Как только с ними будет покончено? – шепотом вскричала Сейлор, вытаращив глаза. – Он что, правда так сказал?

В этот момент произошло несколько событий. Возможно, дело было в том, что Сейлор смотрела на меня как на умного, способного человека, а не как на богатого жиголо. Она смотрела на меня так, будто мне по силам разгадать эту загадку.

И я осознал, что… что я могу. Я быстро прикинул:

1. Силли отправил моих отца и брата на завод, на котором наблюдались проблемы с охраной труда и техникой безопасности.

2. Нефтеаппаратура была неисправна. Как минимум три насоса. Потому они и решили туда слетать.

3. Силли мог спланировать (и, вероятно, спланировал) инсценировку несчастного случая, в котором все мы – отец, Киллиан и я – погибнем. Оставалось только устроить взрыв. Мама и Эшлинг унаследуют большинство акций, но ни за что не станут управлять компанией.

Таким образом, должность окажется в умелых руках Силли.

Твою ж мать. Он хотел убить нас. И я только что здорово спутал ему планы. Теперь вопрос заключался в следующем: станет ли он доводить дело до конца в любом случае или отложит эту затею, раз я не полетел в Мэн?

Сейлор, будто прочтя мои мысли, сунула мне в руку телефон.

– Ты должен им позвонить.

Я звонил Киллиану пять раз. Еще три раза пытался дозвониться до отца. Отправил им кучу текстовых сообщений. Либо они были в самолете, либо там, где не ловила связь. Я вспомнил, как Киллиан жаловался, что в той части Мэна не ловила сеть. Я был уверен, что Силли учел этот момент, когда планировал все это.

– Что мне теперь делать? – Я встал и принялся мерить комнату шагами. – Как мне спасти свою отбитую семейку?

– Теперь, – просто заключила Сейлор, – ты сделаешь то, что Фитцпатрики умеют лучше всего: начнешь войну и одержишь победу.