Глава 32. Бонус от Насти (Эпидемия)
Оперевшись предплечьями на стойку Глеб внимательно смотрит в мои глаза. Взгляд тяжёлый, но показательно спокойный. С самообладанием у него полный порядок.
— Что-то случилось? — прокашливаюсь на середине фразы, теряя голос.
— У меня или у тебя?
Растерянно облизываю горящие губы. Мне кажется они опухшие и по мне прекрасно видно, что я вся зацелованная, растрепанная и затраханная! Между бёдер все еще судорожно вибрирует от внушительного члена Зольникова. И глаза бесконтрольно закатываются от этих ощущений.
— Ночь просто… — бормочу я.
Глеб давно сюда заходит как к себе домой в любое время суток. По его удостоверению обязаны пропускать. Но даже помимо этого, у него плотные личные связи со всеми врачами нашего отделения. Начиная с меня и заканчивая нашим Главным. И даже трое из пяти наших санитаров попали сюда по его проекции.
Личные связи — это вообще конёк Глеба. Он плетёт свою сеть из взаимных услуг со всеми значимыми людьми города, включая даже патологоанатома, который запишет всё что угодно по просьбе Глеба. Как в случае с тем полковником. «Выстрел в голову». Если бы был выстрел в пах, то это вызвало бы кучу вопросов при попытке выдать это убийство за совершенное при исполнении. А так…
— Ночь, да… — хмыкает Глеб. — А который час?..
Я дергаю рукой, чтобы посмотреть время на новых, подаренных им сегодня часах. Оглушающая волна ужаса идет снизу вверх, бросая кровь мне в лицо. Глеб не отводит от меня пытливых глаз.
— Черт… я часы забыла…
— Где? — голос становится жёстче.
Он разворачивается к палате Зольникова. Там приоткрыта дверь.
— В кабинете Григория Васильевича… — выдыхаю я поспешно.
Разворачивается обратно.
— Нда?.. А зачем ты их сняла?
Сердце поднимается в горло, истошно колотясь там и мешая дышать.
— Глеб… я медик… после и перед процедурами я мою руки с антисептиком до локтя… ну как не снимать??…
— Да, действительно… Не подумал. Но ты же не в кабинете Григория Васильевича процедуры проводишь?
— Нет! Но я пару раз их чуть не оставила на раковине в процедурке и решила, что там будет надёжнее оставить до конца смены.
Опять прокашливаюсь. Опуская взлетающие руки, которые, как и положено при вранье хотят почесать защекотавший нос и потеребить мочку уха. Ненавижу ложь! Но без нее не выжить.
— Ну, пойдём.
— Куда?
— В кабинет. Часы заберём.
— Нельзя… туда.
Не дослушивая, отворачивается и идёт к кабинету.
— Глеб!
Выбегаю за ним. Там остались мои капроновые колготки, которые я не успела надеть! И мало ли что еще…
И вообще, мне кажется, он зайдёт туда и всё сразу же считает с этих стен всё, что делал там со мной Зольников!
Голова едва соображает! Быстро прикрываю дверь в вип-палату Сергея. Догоняю Глеба.
— Глеб, туда нельзя!
— Мне. Можно. Всё.
Внушительно и тихо рявкает мне в лицо. Дергает дверь, застывая на входе.
Опускает растерянный взгляд на диван. Там, свернувшись клубочком, спит Света. Я отправила её туда интуитивно… И сейчас понимаю, что сделала правильно. Пуговица на ее груди расстегнулась, оголяя бюстгальтер.
Он отводит от неё глаза.
Его внимательный взгляд скользит дальше. Я замечаю свои телесного цвета капронки. И если он сейчас посмотрит на мои голые ноги у него будет много вопросов! Снова озадаченно смотрит на Свету.
— Иди… нечего разглядывать… — отталкиваю его, пытаясь изобразить хоть толику ревности. — Я сейчас тихонько заберу часы и приду.
Залетаю в кабинет, закрывая за собой дверь. Трясущимися руками надеваю кольцо, резинку и часы бросаю в карман. Скидывая туфли натягиваю колготки, из-под ногтя вылетает стрелка! Плевать сейчас!
— Насть… — сонно приоткрывает глаза Света. — Ты чего?..
— Спи-спи…
Выбегаю, притормаживая в дверях и спокойным шагом возвращаюсь к стойке, за которой покручивается в кресле Глеб, хмуро и задумчиво глядя на палату Зольникова.
Останавливаюсь около него.
— Как мой пациент?
— Под препаратами…
— А что под такими препаратами пациенты могут… — перебирает пальцами в воздухе, скептическая ухмылка. — Что-нибудь могут?
— Что могут? В отключке он…
— А мне не показалось.
И теперь на меня накатывает паранойя! Не просто так он приехал. И не просто так про часы спросил. А значит, и подарил — не просто!
Что в них? Прослушка, GPS? Все сразу?! Он что — слышал, как мы с Зольниковым там?!..
Панически перебираю все фразы сказанные вслух, пока часы были на мне, и все фразы озвученные в полный голос, когда Серёжа их уже снял.
Мамочка моя…
В голове манная каша. Глеб смотрит на часы.
— Собирайся. Поедем домой. Есть разговор.
— У меня смена до семи, ты что?
— Я уже вызвал Григория Васильевича. Пусть занимается моим отделением, — прохладная улыбка. — А у нас с тобой другие дела.
От омерзительного чувства адреналина в крови начинает тошнить. Ну что я могу еще сделать в этой ситуации?!
— Минуту…
Поднимаю со стойки карточку с чьим-то анамнезом и делаю вид, что читаю.
Сама же проклинаю эту ненавистную мне контору, вместе со всеми мужиками, кто возомнил себя всемогущими и безнаказанными. Чтобы вас всех бог по заслугам наказал! Эпидемией какой-нибудь! Жаль, я не Бог!
Не Бог…
Поднимаю взгляд. Но эпидемию я вам сейчас сделаю такую!!.. Заодно и Зольникова выведу отсюда в маске!
— Глеб, кофе хочешь? Мне еще минут двадцать надо…
— Кофе? Сделай. Все равно Григория нужно дождаться и обсудить по Зольникову.
Торопясь иду в кабинет Главного со своей кружкой.
— Света… Вставай! Сейчас Григорий Васильевич приедет.
— Ой… — сонно поправляет одежду. — А что уже семь?
— Нет, еще.
Насыпают ложку кофе с таблетками в свою кружку.
— Уже подъехал!
Слышу его баритон в коридоре.
— Капец! — обувается Света тут же просыпаясь. — Что я скажу…
— Температура у тебя, поняла?? Стало плохо, я тебя сюда уложила… Доброе утро, Григорий Васильевич!
Он недовольно оглядывает нас.
— Светлану нужно срочно отпустить. У нее видимо, ротовирус. Она нам всё отделение заразит!
Света, подыгрывая, шмыгает носом.
— Так сразу бы и отпустили, Анастасия Андреевна.
— Ей плохо стало. Положила на пару часов в себя прийти, пока температура спадет.
— Почему не в палату?
— Там… в единственной пустой Евгений Палыч уснул.
— Все в моем отделении спят! Только я в пять утра — нет! — недовольно.
— Может, кофейку?..
— Будьте любезны и Глеба Евгеньевича пригласите.
Света поспешно сбегает.
Наливаю им по кружке своего кофе-зелья. Ставлю на стол. В дверях сталкиваюсь с Глебом.
— Не уходи, Настя. Разговор на троих.
— Я на минуту. За таблетками.
— Какими таблетками?
— Противовирусными! У нас западные есть. Будем объявлять карантин.
Торопясь роюсь в аптечке, складывая разные фармацевтические комбинации, и отметая те таблетки, что может узнать Григорий Васильевич по внешнему виду.
Насыпаю им еще «добавки» по две таблетки в пластиковые стаканчики — пироген, поднимающий температуру и легкое снотворное. Подхватываю их и разворачиваюсь.
— Боже!!.. — вскрикиваю.
Зольников.
— Иди-иди-иди… — испуганно шепчу, толкая его в грудь, кулаками в которых зажаты стаканчики.
— Не выходи! Не мешай мне! Я тебя вытащу завтра.
— А можно мне просто вещи мои принести? — зло дёргает бровью. — И я выйду сам.
— Нет!! — шиплю на него. — Лег в кровать и уснул! Быстро!
— Да, блять… — оскаливается он. — Ты не поедешь с ним.
— Я вернусь через час! Меня вызовут! Мы и до дома не доедем!
— Обещаешь?
— Да!
Оглядывается, ловит моё лицо ладонями, впивается жадным поцелуем. Беспомощно зло рычу, кусая его губу.
Дурак какой ревнивый!
Техничка гремит вёдрами. Сергей недовольно отпускает меня.
— Серёжа… — шепчу я гневно.
— М?
— Ты не всемогущий! И не бессмертный! Приди в себя! Ты не в своей системе! В нашей! Ты тут не майор ФСБ. Ты просто пациент! Ясно?! — меня потряхивает от страха и злости на него.
Из под бровей смотрит на меня с агрессивным прищуром. Мне хочется врезать по этому любимому лицу, чтобы пришёл в себя!
— Быстро в оплату, Зольников.
Лениво разворачивается.
Я залетаю к Главному. Ставлю перед ними стаканчики.
— Витамин С и интерферон. И… маски, — сладу перед ними. — Нужно весь персонал обязать не снимать маски.
Сажусь на диванчик, нервно поглядывая на приоткрытую дверь.
Зольников, умоляю! Капельку адеквата! Я уже все придумала. Дай мне только провернуть это всё до конца!
Как маньячка наблюдаю за каждым сделанным глотком кофе, прикидываю дозировки.
— В общем, Григорий Васильевич, я хочу, чтобы сегодня контрольная процедура нашему майору была проведена, — заканчивает фразу Глеб.
— Надо бы для надежности еще сутки продержать его на препаратах перед этим.
— Я не могу больше ждать, у меня планы. Поставьте ему дозировку побольше уже сегодня. В обед например. А к ночи, уже контрольный выстрел.
— Я не гарантирую эффект.
— Эффект гарантирует исследование моей жены. Если терапию провести не слабыми токами, а максимальным напряжением.
— Это опасно. Я никогда этого не делал. И… это противозаконно.
— Отказать мне — опасно, Григорий, Васильевич. Остальные опасности херня на фоне этого. Всё! Сегодня ночью. Настя сама проведёт процедуру. У нее есть опыт, она рассчитает миллиамперы и вольты, которые дадут нужный эффект. Подготовьте ей пациента. Ты же проведёшь? — разворачивается ко мне, губы сжимаются в жестокую линию.
— Да. Проведу. Он ничего не вспомнит…