17

5 сентября

Злейшего врага в лице Макарова я заимела ровно через две недели после начала работы в «Альтермедике». Как мне потом сказали, рекорд для закрытых помещений. Если, конечно, не брать в расчет административных директоров, которых он ненавидел дефолтно. И случилось это исключительно по моей глупости. Как ни крути, фриланс — жестокий убийца коммуникативных навыков.

В тот день после обеда меня зазвал к себе отдел маркетинга, чтобы обсудить новые программы. Вернувшись, я увидела, что Максим сидит в своей каморке за столом, а Макаров стоит рядом с ним с крайне раздраженным видом.

— Нина, зайди сюда, — позвал Максим. — Посмотри, что скажешь?

В отличие от нас, у него был не ноутбук, а вполне так приличный моноблок с большим экраном. На нем целиком помещалось письмо, в котором некий ответственный сотрудник «Газпрома» предлагал нашей сети принять участие в тендере на немаленькую сумму. Победитель тендера получал преимущественное право на обслуживание газпромовского персонала по ДМС. Проглядев письмо до конца, в том числе и список требуемых для подачи заявки документов, я неприлично заржала.

— Господи, да это же лохотрон чистой воды. Вот это видите? — я ткнула пальцем в строчку «выписка из Регистра проверенных организаций». — У вас она есть?

— Нет, конечно, — буркнул Макаров. — Первый раз слышу.

— Нет такого Регистра. То есть он есть, но это такая же фигня, как если бы я вам предложила купить у меня квартиру за рубль, но потребовала справку, что вы честный покупатель. А получить эту справку можно было бы у моей бабушки за сто тысяч. А потом я сказала бы, что уже продала более честному покупателю. Максим, погугли Регистр.

Чтобы найти сайт Регистра, понадобилась одна минута. Выглядело все вполне солидно. Получить выписку для участия в тендерах предлагалось всего за сорок тысяч.

— Можете заказать, — я пожала плечами. — А потом окажется, что тендер отменили.

— С чего вы так уверены, Нина Львовна? — поджал губы Макаров и стал еще больше похож на сперматозоида из брошюры.

— На домен в почтовом адресе посмотрите. Bk.ru. Ни о чем не говорит?

Максим закусил губу и отвернулся. Макаров непонимающе сдвинул брови.

— Был в начале двухтысячных такой сайт. На нем играли в простенькую логическую игру «Быки и коровы». И там же можно было завести адрес электронной почты. Потом этот сайт вместе с доменом купила mail.ru. Чтобы «Газпром» писал корпоративное письмо с сиротки собаки-мейл? Только полный идиот может на это купиться.

Еще не договорив до точки, я сообразила, насколько жестко облажалась. Прикусила язык, но было поздно. Максим зажмурился и покачал головой. Макаров побагровел и вышел. Повисла тяжелая тишина.

Максим выразительно постучал по лбу.

— Иди, голубка моя, — сказал он с тяжелым вздохом. — Работай.

Через несколько минут на корпоративную почту свалился конвертик. From: Maxim Fokin. Тело письма было пустым, а на приложенной картинке то ли пес, то ли волк прибивал длинный язык к столу. Огромными гвоздями. Огромным молотком.

— Можешь распечатать и повесить на стену, — крикнул Максим.

Да-да, фейспалм и эпик фейл, в курсе.

Несколько дней я ждала возмездия, но все было тихо. Обратка прилетела, когда мне уже казалось, что гроза прошла стороной. Ну да, месть — это блюдо, которое подают холодным.

Утром мы с Кристиной пили кофе, и тут зазвонил местный телефон, которым почти никогда не пользовались. Удивленно выпятив губу, Крис взяла трубку.

— Иди, камикадзе, — сказала она, выслушав собеседника. — Макаров тебя хочет. Какие цветы предпочитаешь на могилу?

У меня мгновенно замерзли ноги и руки. И в желудке стало крайне неуютно. И Максима, как назло, еще не было. Я поднялась на третий этаж, вошла в тесный предбанник. Секретарша Макарова Катя посмотрела на меня как на покойницу.

— Добрый день, Андрей Сергеевич, — сказала я, зайдя в кабинет.

— Присаживайтесь, — брезгливо предложил он.

Далее последовал длинный цветистый монолог о моей самоуверенности, безграмотности и профнепригодности. Все, что я сделала за две недели, было объявлено вопиющим образцом некомпетентности.

С отзывами о своей работе из серии «все это говно» мне сталкиваться приходилось, и не раз. Только исходили они всегда от заказчиков, которые не хотели платить. В интернете подобное не редкость. В ответ я просто закидывала координаты недобросовестных работодателей в копирайтерские черные списки. Но одно дело интернет, а другое офис, где хотелось бы большей конкретики.

— А можно узнать, что именно не так? — спокойно поинтересовалась я, впившись ногтями в ладони.

Последовала вторая серия, в еще более ярких выражениях. И ни одного конкретного примера. Зато добавились обвинения в низком культурном уровне, нарушении трудовой дисциплины и субординации.

— Я могу идти? — спросила я, когда Макаров выдохся и замолчал.

— Идите, — он махнул рукой. — Я поставлю перед руководством вопрос о вашем несоответствии занимаемой должности. Жаль, что вас приняли на работу без испытательного срока.

Я прошла по коридору до лестницы, спустилась на один марш и поняла, что до туалета просто не дойду. Села на широкий подоконник между этажами и дала волю слезам. Очевидно было, что дело вовсе не в моей некомпетентности, а в том глупом ляпе, который я допустила. И в том, что я подчиненная Максима. Но все равно от обиды хотелось выть волком. Надо было сначала успокоиться и только потом идти к себе в отдел.

Кто-то поднимался снизу, и я отвернулась к окну. Не хватало еще демонстрировать свою зареванную физиономию. Чья-то рука легла на плечо.

— Ну, солнце мое, перестань!

Я вздрогнула, повернулась. Глаза Максима были так близко, и меня словно теплой водой окатило, с головы до ног.

— Я пришел, Крис говорит: Макаров позвал Нинку, хочет сожрать ее печень. Я побежал тебя спасать, но не успел.

— Сожрал, — всхлипнула я. — Сказал, что я унылое говно и все делаю не так.

— А я вчера говорил Сафонову, что ты просто молодец. И он тоже тобой очень доволен. Ты же понимаешь, в чем дело, да? Если бы ты тогда сказала ему тет-а-тет, что то письмо лажа и что он идиот, он бы проглотил. Затаил бы злость, где-то, может, подкусил бы, но не так. А при мне — это хуже, чем на площадь выйти с мегафоном. Или в газете напечатать. Это он еще долго терпел. Нина, даже если бы ты что-то накосячила, это не его епархия. Он не должен был прыгать через мою голову. Вызвать меня, высказать претензии в твой адрес, но не тебе. Ты моя подчиненная. Поэтому быстро успокойся. Иди умойся и верни глаза на место, — он стер потек туши у меня под глазом. — И приходи. И никого не бойся, поняла? Я тебя всегда прикрою.

Он улыбнулся своей чумовой улыбкой, от которой мне традиционно сносило крышу, и пошел вниз. А я уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь выровнять дыхание. Надышала, написала по запотевшему пальцем: Макс. И стерла. А потом слезла с подоконника, спустилась на наш этаж и дошла до туалета. Глаза рисовать было, разумеется, нечем, поэтому просто убрала туалетной бумагой черные разводы. И еще долго смотрела в зеркало на свое отражение. А когда вошла в отдел, Максим подмигнул мне через стекло.

День, такой ужасный с утра, определенно, шел на поправку.

— Бобровская, ты чего лыбишься? — поинтересовалась Юля. — Тебе Макаров шоколадку дал?

— Нет. Сказал, что попросит Сафонова меня уволить.

— А, ну тогда точно можно посмеяться, — фыркнула она.

— Нин, ты можешь задержаться? — спросил Максим, когда вечером я уже собиралась уходить. — У нас квоты не закрыты, надо закончить.

Можно подумать, меня кто-то ждал! А даже если бы и ждал? Остаться на час-полтора с ним вдвоем? Я бы отказалась?

Мы сидели рядышком за моим столом, раскидывали по поликлиникам уже полученные квоты, писали запросы на недостающие. В следующем месяце все это мне предстояло делать самостоятельно.

— Максим, — простонала я, когда мы наконец все доделали, — почему это нельзя спихнуть обратно на какого-нибудь администратора?

— Можно, — кивнул он, надевая куртку. — Но не нужно. Потому что уже через месяц пойдет вал халявных МРТ для мамы, подруги, соседки. Я все понимаю, все мы болеем, у всех есть родственники. Но ты, по крайней мере, борзеть не будешь.

— Ты уверен? — хмыкнула я.

— Абсолютно. Я сегодня на метро. Прогуляемся? Или на маршрутку?

— Прогуляемся.

Мы прошли по Шпалерной, свернули на Чернышевского. Давно стемнело, опустился туман. Оранжевые фонари на бульваре были окутаны матовым ореолом. Загадочно, таинственно. Питер словно смотрел на нас — из-за деревьев, из-за домов.

— Расскажи что-нибудь, — попросил Максим. — Как будто это экскурсия.

Мы шли, и я рассказывала ему о домах по обе стороны бульвара. Что в них было раньше и что сейчас. И снова было так же легко, свободно — как в тот день, когда мы сидели в кафе. А потом мы зашли в пекарню и взяли большую пиццу на двоих. Отламывали по кусочку, болтали обо всем, что приходило в голову. И даже пакет с хлебом, стоящий сбоку, нисколько меня не раздражал.

— И как сегодня Питер? — спросил Максим. — Как вы с ним сегодня? В каких отношениях?

— Сегодня у нас любовный треугольник, — опасно пошутила я. — Он ревнует.

— Ничего-ничего, — засмеялся Максим. — Пусть, ему полезно. Пусть вспомнит, что у него есть жена.

— Знаешь, я люблю смотреть на него чужими глазами. Или нет. Заставлять других смотреть на него своими. Как-то так.

Выйдя из пекарни, мы дошли до угла Фурштатской и остановились, глядя друг на друга.

— Ну… до завтра? — сказал он так, как будто совсем не хотел прощаться.

— До завтра…

Я шла к дому, улыбалась и думала, что, может быть, так лучше всего? И не нужны никакие страсти-мордасти, ничего такого. Вот так — легко, весело. По-дружески.

Зазвонил телефон — незнакомый номер.

— Ну наконец-то, — сказал раздраженный мужской голос. — Это доставка. Хотел уже сбросить заказ. Третий раз звоню.

— Я ничего не заказывала, — удивилась я.

— Значит, вам заказывали. Минут через десять подъеду.

— Я вас на улице буду ждать, — спохватилась я. — У подворотни.

Ровно через десять минут подкатил белый фургончик, из которого выбрался курьер размером со шкаф и вручил мне белый сверток. Я раскрыла бумагу и увидела букет. Пять темно-красных, почти черных роз. Ни открытки, ни карточки. Да и не нужно было, я и так знала, от кого.

Настроение, такое радужное, воздушное, сморщилось, съежилось и стремительно покатилось вниз.