16

22 августа

Пятница мало чем отличалась от четверга, если не считать того, что мне скинули техзадание: написать текст по картинкам для брошюры о мужском репродуктивном здоровье. Иными словами: что надо и чего не надо делать грамотному производителю, чтобы не утратить свои драгоценные способности.

От картинок я выпала в плотный нерастворимый осадок. Их героем был сперматозоид в очках, с протокольной мордой, неуловимо смахивающий на исполнительного директора Макарова. Он то получал по яйцам при игре в гольф, то пил коньяк и курил сигару, то загорал на пляже. Порадовавшись креативу, я написала вполне соответствующий текст и скинула Максиму. Через пять минут, рыдая от смеха, он вышел к нам.

— Да, Нинка, я в тебе не ошибся, — сказал Максим, вытирая слезы. — Только знаешь, давай мы это оставим для внутреннего пользования, а ты напишешь что-то более… традиционное.

К концу дня мой текст с картинками разошелся по всем отделам, и я стала сверхновой звездой. К сожалению, за весельем прошло незамеченным то обстоятельство, что свалилась еще килотонна работы, которую пришлось доделывать вечером дома. Как и традиционную брошюру о мужском здоровье.

В субботу утром мне показалось, что проработала я не два дня, а две недели. Без выходных. Но, как ни странно, энергия била через край. Я провела экскурсию по Литейному, пообедала в кафе и свозила Жорика на мойку. Между делом снова и снова прокручивая в голове разговор с Максимом о том, почему он взял меня на работу. И его мрачную физиономию, когда я поддела его насчет засоса на шее. Практического смысла в этом не было никакого, но все сильнее беспокоил один вопрос.

Нет, не тот, есть ли у меня шанс против Заи. Об этом, как ни странно, я вообще не думала. Другой. Насколько реально — для меня! — будет удержаться на грани симпатии и, может быть, легкого флирта. И ответа на него не было. Определенно я могла сказать лишь одно: слишком далеко пока не зашло. Тут у меня был свой четкий критерий. Я вполне могла представить себя целующейся с Максимом, но не более того. Вообразить его героем порно — запросто. Однако не с собой в главной женской роли.

Вечером позвонила мама с претензиями, что я совсем ее позабыла-позабросила. Пришлось в воскресенье ехать в Левашово. Ну хоть Жорика выгуляла, а то в последнее время он у меня совсем застоялся. За обедом я рассказала маме о новой работе. Разумеется, без упоминаний, как именно ее получила и кто мой непосредственный начальник.

— С людьми будешь общаться, уже хорошо, — без особого энтузиазма отреагировала она. — Герман не появлялся?

Вот чего мне меньше всего было надо, так это разговоров о Германе. Потому что накануне вечером меня снова пробило на мысли о нем. Вернувшись с мойки, я отправилась пройтись по бульвару. И увидела похожего мужчину. Настолько похожего, что даже подумала, будто это он и есть. Сердце екнуло и провалилось глубоко в живот, где из него тут же начал вариться бульон.

Мужчина оказался постарше, потолще и с родинкой над губой, но это не спасло. Выкручивало так же, как и в тот день, когда я нашла между матрасами пуговицу. Отпустило ближе к утру. И я прекрасно понимала, что этот приступ далеко не последний. Слишком глубоко все пустило корни за столько лет. Возможно, появись у меня кто-нибудь, все прошло бы легче. Не обязательно чувства, пусть даже элементарный секс — грубый, грязный. Но откуда ж его взять? Не в бар же идти знакомиться, я такое и в студенческие годы не практиковала.

Собираясь домой, я вспомнила, как лежала в свой последний приезд в гамаке, а Герман возился с поливалкой. И как думала о том, что все у нас хорошо и что, возможно, мы наконец доберемся до загса. А дальше все закрутилось с бешеной скоростью. Авария, больница, Максим. Наш с Германом разрыв — и снова Максим. Абсурд…

Дома я побродила взад-вперед по квартире без дела и решила, что играть будем теми картами, которые есть на руках. Флирт так флирт. Тоже неплохо.

И для начала отправилась в ближайший салон красоты. Не самый дешевый. Маникюр, брови, стрижка, окраска. Было сильное искушение попросить какой-нибудь медовый блонд, но не решилась. Ограничилась своим же тоном, но поярче. Вернувшись, нашла брюки, которые уже полгода висели в шкафу с несрезанным ценником. Подобрала блузку, туфли, покрутилась перед зеркалом и решила, что выгляжу вполне соблазнительно. И спать легла в настроении ребенка накануне детсадовского утренника.

Утром я решила прийти на работу попозже. Чтобы войти и дать себя рассмотреть во всей красе. В половине десятого, вдохнув поглубже, открыла дверь…

— Привет, — сказала Юля. — Классные брючки.

Налив себе кофе, я села за работу. И только через час поинтересовалась, словно между прочим:

— Блин, а где Фокин-то? У меня тут сплошные жалобы.

— Так у него же сегодня операции. А Кристинка за Валькой поехала. Домой забирать. И больничный взяла.

— Уже? — на самом деле мне дела не было, куда делась Крис, я крыла себя матом за то, что забыла о дежурстве Максима в академии.

— Да, после лапароскопии быстро выписывают. Не волнуйся, потерпят твои жалобщики. Ты, главное, копии скинь куда надо.

День прошел уныло. Когда я была маленькая, отец снимал для нас с бабушкой дачу в Громово. Обычно мама приезжала на выходные. Но иногда не приезжала — и тогда ощущения были точно такие же, как сейчас. Облом и разочарование.

Сегодня утром мой боевой задор так и не проснулся. Я нацепила джинсы, свитер и собрала волосы в хвост. Сгорел сарай — гори и хата. Август кончался как-то хмуро и пессимистично. Захотелось почувствовать себя муми-троллем. Набить живот ягодами, еловыми иголками и залечь в спячку до весны.

В коридоре меня поймала дама из медотдела и увела к себе поговорить насчет рекламной кампании. Когда я наконец вырвалась от них, совершенно одуревшая, и вошла к себе, Максим спал на диване, укрывшись пледом, а Юля раскладывала в ноуте пасьянс.

— Шшш! — прошипела она, сделав страшные глаза.

До обеда я впахивала, распрощавшись с мыслью о кофе, то и дело мрачно спрашивая себя, какого черта вообще здесь делаю. А когда вернулась из кафе, Максим разговаривал у себя с белобрысым персонажем, которого я до сих пор еще не видела. Он махнул мне рукой, а персонаж повернулся и оценивающе взглянул сквозь стекло.

Быстро свернув разговор, блондин вышел, подтащил к моему столу стул Кристины и уселся, разглядывая меня в упор.

— Какая у нас тут прелесть появилась, — сказал он бархатным баритоном. — Милая девушка, как вас зовут?

Вообще-то он был бы вполне ничего: большие темно-серые глаза, густые брови, красивый нос, но… пухлые ярко-красные губы и вялый безвольный подбородок. А уж манера таращиться пристально, едва ли не подмигивая! Тем не менее, я назвала свое имя, поскольку изображать из себя возмущенную недотрогу было как-то уж совсем по-школьному.

— Нина… Ниночка — какое чудесное имя. А я Юра. Юрист. Правда, забавно?

Ничего забавного я в этом не видела и вообще не представляла, как вежливо от него отделаться. Юля тихо хихикала в ладошку.

— Ниночка, а давайте мы с вами после работы зайдем в кафе, выпьем по бокальчику вина, поговорим о жизни? Познакомимся получше?

Ответить я не успела. Максим вышел из своего закутка и потащил Юру за шиворот:

— Юрик, отстань от девушки, она замужем. Пойдем, пойдем, — и выволок его в коридор.

— Что это было? — обалдело спросила я, когда дверь за ними закрылась.

— Липкий Юрик, — снова хихикнула Юля. — Фамилия у него такая — Липнин. Очень подходящая. Ни одной юбки не пропускает, причем всегда таким нахрапом, не знаешь, как отделаться. А вот насчет замужа ты скажи, это тебя Макс просто спас? Или мы чего-то не знаем?

— Официально не замужем, — поморщилась я. — Неофициально уже тоже. Жили с одним экземпляром шесть лет. Расходились, сходились, три раза чуть не поженились. Месяц назад расплевались окончательно.

— Шесть лет? — вскинула брови Юля. — Ну тогда вряд ли окончательно. Это уже привычка — сходиться-расходиться. Прилетит. Как Карлсон.

— Да не хотелось бы.

— А я бы не отказалась, чтобы мой Карлсон вернулся. Но увы. Слился, как только про беременность узнал. Ничего, переживем. А вы, смотрю, с Фокиным одного поля ягоды, он тоже жениться не торопится.

Юле, похоже, хотелось посплетничать, а я не возражала. Это первое, чему учат будущих журналистов: собирай информацию любым способом, особенно если сама идет в руки.

— Да? — спросила я вполне нейтрально, но поощряя на дальнейшее развитие темы.

— Он, правда, со своей года еще не живет. А до этого год встречались. Но там какой-то клинический случай, между нами.

— В каком смысле клинический?

— Зая эта его. Зайдет как-нибудь — увидишь. Вроде бы и не совсем дурочка, но какая-то альтернативная вселенная. Ей все время что-то надо. В режиме «ты мне должен». Цветов, подарков, в ресторан, ипотеку, пожениться, родить ребенка.

— А что, Фокин против брака и детей?

— Да совсем нет. Он против того, когда его за глотку хватают и требуют.

— Это он сам рассказывал? — спросила я в неприятном удивлении. Ну вот не похоже это было на Максима. Одно дело, когда такими вещами делятся друг с другом женщины, но когда подробности посторонним вываливает мужчина…

— Да ты что?! — возмутилась Юля. — Это мы в мае ездили на шашлычки на природу. Он с ней, мы с Крис, Генка, твой предшественник, с женой и еще две пары. Она там перебрала малость и нам с девчонками все вывалила. Жаловалась на Макса, что жениться и размножаться не хочет. Мол, я настаиваю, а он злится.

— Интересное кино. Впрочем, да, — согласилась я, — уже одного засоса на шее для диагноза достаточно.

— Что делать, — вздохнула Юля. — Любовь зла, а козы этим пользуются.

— И козлы тоже.

Тут Максим вернулся, и мы замолчали. Но ощущение от разговора у меня осталось неприятное.