35

12 января

Хотя проверка начиналась только со следующей недели, впахивать мы стали сразу же. То есть мы с Максимом, конечно, потому что Кристина со своей частью вполне успевала разделаться в течение рабочего дня, который у нее редко когда бывал сильно загружен.

— Пока-пока, — говорила она, надевая пальто ровно в пять часов. — Не шалите тут.

У нас же и основной работы было выше головы. Кстати, подаренный Максимом на Новый год номерковый скрипт освободил мне почти час в день. Он был еще не до конца отлажен, глючил и подвисал, но теперь надо было только сохранить файлы из писем в отдельную папку и нажать кнопку «Загрузить» в админской панели. Спасением сети из задницы мы занимались исключительно по вечерам. Поликлинику на Богатырском отлакировали всего за один, хоть на выставку. Коломяги потребовали три вечера. Это давало нам фору, а дальше должна была начаться гонка.

На самом деле, конечно, работали не только мы вдвоем. Точно так же вылизывали у себя под хвостом заведующие попавших под обстрел поликлиник и финотдел в полном составе. Меньше всего это касалось отдела маркетинга и снабженцев. Но мы с Максимом, как министр-администратор и его зам, должны были сводить все воедино.

— Максим, — простонала я в четверг в половине одиннадцатого вечера, когда мы сидели на диване и запивали пиццу пивом, — вот как хочешь, но все это в корне неправильно.

— Пицца и пиво на ночь? Ну давай, давай, расскажи мне, — хмыкнул он, отбирая у меня бутылку, одну на двоих.

— Как часто эти проверки бывают?

— На моей памяти здесь — вторая. И еще одна была, когда я в Северной работал.

— Давай, когда вся эта байда закончится, спокойно сядем и подумаем, как сделать, чтобы не надо было перед каждой проверкой издыхать круглосуточно. Наверняка ведь не последняя.

Максим сделал вид, что собирается вытереть руки об мои брюки, и мы устроили игрушечную драку. Так, для разминки.

— После предыдущей проверки, Нин, я собрал все свои предложки и пошел по начальству, — сказал Максим, когда мы снова сели за работу. — Тогда я еще был Д’Артаньяном в белом пальте. Как ты понимаешь, далеко не все зависит от меня. Надо мной три начальника, которые на любую рационализацию должны сказать «одобрям». Макаров послал с порога. Мол, надо работать, а не фигней всякой страдать. Самый умный, что ли? Сафоныч выслушал, покивал головой и сказал, что все это хорошо, конечно, но поликлиники по имеющейся схеме работают с основания. А чинить то, что не сломалось, однозначно не стоит.

— Тогда ты позвонил Алику?

— Тогда я позвонил Алику, — кивнул Максим, выводя на экран очередную карту. — Он сказал: «Дарагой, я дал денег. Я хочу прибыль. Остальное меня не е…» Ну, ты поняла. И я тоже понял. Что в одиночку систему не сломаю. Или уходить, или делать что-то потихоньку, тихой сапой. Нина, вот это, — он махнул на экран, — уже с моими изменениями. Было еще хуже. Но это только косметический ремонт. Чтобы не надо было вот так все переделывать, нужно перейти на другую программу документации. Причем полностью — и кадры, и карты, и финансы. Эта — хорошая. Но она заточена на добросовестное использование, а не на жульничество, возведенное в систему. Нужно заставить врачей работать по-другому, а им оно надо? Если честно, у меня иногда руки опускаются. Вот когда знаешь, как все должно быть, а тебя по этим самым рукам бьют: сиди и не вякай.

— Послушай, если ты так прекрасно знаешь, как должно быть, а здесь все равно не дадут нормально работать, почему бы не открыть свою клинику?

— Возможно, — пожал плечами Максим. — Инвесторы, думаю, нашлись бы. Но это как бросить своего не слишком удачного ребенка. Мол, возитесь с ним кто хочет, а я нового рожу. Получше.

Я вздрогнула, волоски на руках встали дыбом. Как говорят англичане, гусь прошел по моей могиле. Работа в таком режиме очень сильно отвлекала от ненужных мыслей. Мы приходили домой и тут же ложились спать. Ну… или не совсем спать, но в любом случае на рефлексии времени не оставалось. Только утром, когда в восемь часов я вышелушивала из блистера очередную таблетку — уже белую пустышку, мне становилось… нехорошо.

В четверг я приняла последнюю. Обычно ровно через сутки, с утра пораньше, меня ждал привет от Мордыхая. Это Герман так называл, цитируя дикую смесь из Вилли Токарева и Аркадия Северного: «С добрым утром, тетя Хая, вам привет от Мордыхая». Но в эту пятницу Мордыхай, гадина, передавал приветы кому-то другому.

— Ты чего такая смурная? — спросил Максим за завтраком.

— Нормально все, — буркнула я.

Он пошел одеваться, а я достала новую упаковку. За ней в глубине ящика прятались, корча ехидные рожи, две коробочки с тестами на беременность. Ждали своего часа.

Когда мы добрались до работы, Кристина уже сидела за ноутбуком. Дождавшись, пока Максим нальет кофе и уйдет к себе, она вопросительно приподняла брови. Я покачала головой. Кристина дернула подбородком в сторону двери.

Выпив свой кофе, я вышла с кружкой в коридор — вроде как помыть ее в туалете. Кристина за мной.

— Сколько уже? — спросила она. — Сутки есть с последней таблетки?

— Да.

— Ничего, подожди до завтра. Бывает такое. Нервы. Опять же, резко подскочившее количество потребляемых мужских гормонов. Сделай тест с утра, если не начнется. Скажешь ему?

— Ясное дело. Хотя, конечно, предпочла бы без этого обойтись.

— Ясное дело, — передразнила меня Кристина. — Не успела во вкус войти, а тут токсикоз и пеленки. Держись, мать. Любишь трахаться — люби и детей рожать.

— Вот спасибо-то! — вздохнула я. — Пожелала так пожелала.

Весь день я старательно прислушивалась к себе. И без конца бегала в туалет. Ничего. Паника плавно нарастала.

Прекрати, уговаривала я себя. Ну да, глупо, нелепо, обидно, досадно, но не смертельно. Значит, именно так и надо. Значит, именно этому ребенку приспичило родиться. Не какому-нибудь другому. Только, пожалуйста, пусть это будет мальчик. Хочу мальчика. То есть не хочу… сейчас не хочу. Но если — пусть будет мальчик, ну пожалуйста!

В восемь часов, когда мы заканчивали подчищать карты по Коломягам, поясницу мягко потянуло. Подхватив сумку с аварийным набором, я рысцой понеслась протоптанным маршрутом.

Бинго! Спасибо-спасибо-спасибо!

Ну и где ты был, Мордыхай, скотина, кутил с блэкджеком и шлюхами?

Приплясывая, я влетела в отдел, бросила сумку под стол.

— Ну что, можно поздравить?

Максим сидел, откинувшись на спинку стула, и с иронией смотрел на меня через стекло.

— В смысле? — фальшиво удивилась я.

— Женщина, иди сюда!

Когда я вошла, он подтащил меня к себе, крепко сжал коленями мои ноги и запустил руки под кофту, проводя стрелки вдоль позвоночника.

— Ты думаешь, мне не знакома эта внезапная женская перемена лица с «шеф, все пропало» на «жизнь прекрасна» после триста двадцатого за день посещения туалета? Колись, давай! Пролошила опасную таблетку?

Краснея до пяток, я призналась, что да, пролошила. И добавила, когда именно. Максим расхохотался, уткнувшись лицом мне в живот.

— Что ты ржешь, образина? — возмутилась я, треснув его по башке. — Думала, рехнусь от ужаса. Даже не знаю, когда больше, на следующее утро или сегодня.

— Ладно, — он усадил меня к себе на колени. — Не стал бы, конечно, рассказывать, но раз пошла такая пьянка… В общем, на следующий день после того, как мы с тобой в Лемболово ездили, Зоя заявляет: «Все, приплыли, я беременна». Причем с теми же самыми таблетками, что и у тебя. Только там покруче было, на неделю. Каждый день делала тест, он был отрицательный, но она не верила. Как я не рехнулся — не знаю. С учетом того, что уже знал точно: люблю тебя.

— Ну да, обхохочешься, — мрачно заметила я. — А еще веселее было бы, если б мы на самом деле обе оказались беременны. Бросал бы монетку?

— На самом деле такого быть не могло, Нина. Если бы она была беременна, с тобой бы уже ничего не было. К сожалению.

— Ну ладно, — не сдавалась я. — А вот представь, допустим, приходишь ты после корпоратива и говоришь: «Извини, Зоя, я переспал с другой женщиной». А она тебе в ответ: «Извини, Максик, а я беременна». И?..

Максим усмехнулся, довольно жестко.

— Хочешь поиграть в предположения? Хорошо. А давай повернем ситуацию зеркально? Делаешь тест, и оказывается, что беременна. А ты не знаешь, кто отец. И?..

Меня как кипятком обдало. В эту сторону я вообще не думала, потому что точно знала, кто был бы автором проекта. С Германом мы последний раз занимались сексом дня за три до корпоратива. А вот случись это, к примеру, накануне — как бы я тогда с ума сходила?

— Я точно знаю, кто. Кто был бы отцом.

— Хорошо, а если бы не знала?

Я уже чуть не плакала, насколько неприятен мне был этот разговор. Не зря у всех моих наволочек были обгрызаны углы: когда я лежала в постели рядом с Германом и думала о том, что Максим в это время вот так же лежит с Зоей. Даже не ревность, нет. Совсем другое. А сейчас мы фактически говорили об этом вслух!

Он посмотрел на меня, закусил губу.

— Ниночка, прости, милая, не надо было мне про нее. Потом уже нас обоих понесло. Давай вообще постараемся о них поменьше вслух вспоминать, без необходимости, ладно? Понимаю, что я первый начал и что все это еще долго будет, но…

Я молча обняла его за шею, потерлась носом о щеку.

— Давай лучше о другом, — Максим чуть отодвинул меня за плечи, так, что мне волей-неволей пришлось смотреть ему в глаза.

— А нам работать не надо?

— Подождет, почти закончили. Мне вот что интересно. Если бы оказалось, что действительно беременна, мне сказала бы?

— Конечно. Только я даже представить боялась, что придется это делать.

— Почему? — удивился он. — Сомневалась, как отреагирую?

— И это тоже. А еще — потому что это адище. Один раз переспать с мужчиной — и залететь. По собственной дурости. Просто королева оленей.

— Глупенький, — он прижал меня к себе и легонько прикусил мочку уха. — Все бывает. Значит, так было бы нужно.

Я улыбнулась, вспомнив свои недавние мысли:

— Помнишь Юлькиного пингвина?

— Еще бы! Надеюсь, он не соврал и у нас действительно будут общие дети. Только не прямо сейчас.

— Говорят, для этого нужно девять месяцев, — хихикнула я.

— Серьезно? Врут, наверно. Нинка, — прошептал он, целуя меня в шею, в вырез кофты, — мне тебя всегда мало.

— Фокин, прекращай! — прошипела я, уворачиваясь. — Я сейчас в демо-версии, и все, на что годна, лучше отложить до дома. Так что чем быстрее закончим…

— Понял, — он спихнул меня с колен. — Вали работать!

Вылизав до блеска Коломяги, мы прикинули объем работ по Шушарам и Приморскому.

— Если начнем уже в воскресенье, останется лишний день на Северную, — сказал Максим, когда мы шли домой, держась за руки. — Там все-таки объем побольше. А завтра объявляю выходной. Ты хоть помнишь, какой завтра день?

— А то нет! — я толкнула его в сугроб и застонала: — Черт!!!

— Что? — испугался Максим, выбираясь обратно на дорожку. — Забыла что-то?

— Забыла. Завтра мне к матери в Левашово ехать. Годовщина смерти отца. Она же мне весь ливер съест, если не приеду помянуть. Хотя я его за всю жизнь раз пять видела, да и вообще… И Димке надо будет позвонить.

— А Димка — это кто?

— Брат по отцу. Старший. Он классный, я вас познакомлю. Есть еще Кирилл, младший, но он меня терпеть не может, мы не общаемся.

— Значит так, — Максим сжал мою руку. — К матери поедем с утра, а вечером отметим нашу годовщину. Годится?

— Поедем?! — я ушам не поверила. — Ты в своем уме?

— А в чем проблема? Ты собираешься меня прятать? Или она не в курсе последних событий?

— В курсе, что с Германом все. И прятать не собираюсь, но… Ты уверен? Ты же ее помнишь?

— Помню. Ничего, как-нибудь переживу.

— Ну смотри, Максим… И не говори потом, что тебя не предупреждали!