38

19 января

В воскресенье с утра мы еще разок просмотрели, все ли в порядке по Богатырскому и Коломягам, и приступили к Шушарам. Я притащила свой ноут и стул к Максиму в кабинет и сидела рядом с ним.

— Конкретно расскажи мне, как все будет проходить, — попросила я, переходя в нужный раздел.

— Большую часть будут проверять здесь. Кадры — вместе с Кристиной. Финансы — с финотделом. Для нас с тобой главное — сверка статистики, финансовых потоков и карт. Как ты понимаешь, статистика каждой клиники должна совпадать со статистикой финотдела и движением денег. А карты должны подтверждать и то, и другое. Видела плакатики в маршрутках: «При аварии количество трупов должно совпадать с количеством посадочных мест»? Грубо, если денег перечислено за тысячу приемов, в картах должна быть отражена эта самая тысяча приемов. Если анализов назначено на миллион рублей, все эти назначения должны быть прописаны в картах. То же самое с узи и прочими обследованиями. И страшнее всего — с квотами на дорогое.

— И что, все карты будут проверять? — не поверила я.

— Нет, конечно, выборочно. В самих отделениях смотрят бумажную документацию, всякие нормативные штуки. Кстати, учти, если не окажется наглядной агитации и информационных материалов, которые числятся как принятые, люлей в первую очередь получишь ты. Счастье, что у нас нет дублирования бумажными картами. Ты представляешь, какая была бы сейчас адова работа?

И понеслось…

Где-то часов в семь вечера в понедельник, когда проверяющие свернулись и отчалили, я сообразила, что ела последний раз еще дома. И пила тоже. Даже традиционного утреннего кофе не получилось, все началось ровно в девять ноль-ноль.

— Ну что, Нинка, — устало сказал Максим, запустив пятерню в волосы и устроив там воронье гнездо, — первый тайм мы отыграли. Быстро перекусим и садимся дальше за Шушары, там еще много. Что у нас пожрать?

Я сходила к коллективному холодильнику в техотдел и принесла пакет с хачапури и маминым запеченным мясом. Максим в это время сделал нам кофе. Ужин занял минут пять. Так быстро я ела в последний раз, кажется, в универе, когда надо было успеть за короткий перерыв отстоять очередь в буфет и прожевать то, что удалось ухватить.

В четыре утра Максим сказал:

— Капец, бобик сдох. Останемся здесь или все-таки домой на пару часиков?

Я с сомнением посмотрела на диван. Он и для интимных радостей не особо годился, а уж спать на нем, да еще вдвоем… Ядовито-желтое дерматиновое чудище не раскладывалось, было узким, коротким и скользким.

— Давай домой. Душ надо принять. А то будем завтра вонючие и мятые. Пробежимся пешочком, хоть головы проветрим.

В восемь мы снова были на работе.

— Можешь подремать до девяти, — разрешил Максим, потерев глаза руками. — Я пока поделаю дальше. Пока не пришли.

И все повторилось. На время проверки мы с ним всю свою текущую работу отложили. Даже запись на прием к врачам через сайт была временно приостановлена. Хорошо хоть квоты не висели над головой дамокловым мечом.

Ляпы, несмотря ни на что, всплывали. То у Кристины, то у финансистов, то у медотдела. У нас тоже, но гораздо меньше. Все-таки Максим худо-бедно систему подточил. Да и впахивали мы, как проклятые.

К пятнице проверка четырех маленьких отделений почти закончилась. В выходные ревизоры, разумеется, не работали, и у нас осталось время, чтобы за субботу и воскресенье заполировать до блеска Северную долину. Это поликлиника была самой большой из всех и самой проблемной. Но Максим, поскольку работал там и врачом, и заведующим, знал хорошо все ее слабые места, и поэтому мы рассчитывали успеть вовремя.

Днем в пятницу мы даже умудрились выкроить полчаса, чтобы пообедать в кафе, а не сжевать холодную сухомятку вечером. После этого Максиму надо было ехать на Приморский, где делали выемку бумажных документов, а я рассчитывала прикорнуть на часок и сделать потом самое горящее из отложенной текучки.

Телефон Максима сказал «ква» — пришло сообщение в Вайбер.

— Нееет! — простонал он, прочитав, и уткнулся лбом в стол — хорошо хоть не в тарелку нырнул.

Зоя, промелькнуло у меня дежурным страхом.

— Что там? — спросила я с опаской.

Максим вместо ответа протянул мне телефон.

«Алла. Чуня, прилетаю сегодня в 19.20. Приютишь на три дня?»

— Алла? Чуня? — и то, и другое вызывало смутные ассоциации, но слишком смутные, чтобы их идентифицировать.

— Сестра. А Чуня — это я. Не было у тебя в детстве книжки про поросенка? И мультик не помнишь?

— Не помню. Ты хочешь сказать, твоя сестра прилетает сегодня? И что мы будем с ней делать? У нас же работа.

— Вот и я о том.

Максим посмотрел на часы и взял у меня телефон.

— Звонить и говорить, чтобы разворачивала лыжи, уже поздно. Скажу, пусть берет в аэропорту такси и едет на Кантемировскую. Не к нам же. Спать негде. Да и нас не будет. А я, как освобожусь на Приморском, сразу туда подъеду, с ключами. Думаю, успею.

— Я так понимаю, она на меня приехала посмотреть? — со вздохом предположила я.

— Ну не на меня же. Меня она две недели назад видела.

— Так, может, я ее встречу? В аэропорту?

На самом деле мне страшно не хотелось этого предлагать. Как и в целом общаться с сестрой Максима. Но что-то подсказывало: так будет лучше. В конце концов, надо думать, она не от самой себя приехала, а от всего семейства. На разведку. И от того, как все пройдет, во многом будет зависеть и моя встреча с родителями Максима.

— Камикадзе? — иронически поинтересовался он. — Ну попробуй.

Он набрал номер Аллы и сказал, что вообще-то не мешало бы предупреждать заранее, потому что у нас завал на работе. И что встретит ее Нина. На том конце повисла пауза, а потом моя будущая золовка спросила, как меня узнает. Максим пообещал скинуть мою фотографию в куртке, Алла ответила, что пришлет свою.

Я надела куртку, Максим сфотографировал меня и отправил снимок. Через пару минут пришел ответный — дюжая бабища лет сорока в длинном черном пальто.

— Ты же, вроде, говорил, что она младшая, — обалдело сказала я, когда Максим перекинул фото мне.

— Ей тридцать. Надо будет на следующий день рождения телефон с хорошей камерой купить. В общем, смотри по пальто.

— Офигеть примета.

Больше всего я боялась протупить с Жориком. В зоне высадки и посадки бесплатно можно было стоять не больше пятнадцати минут. На платных парковках я ни разу там машину не оставляла.

— Какой терминал хоть?

— А я знаю? — поморщился Максим и встал. — Все, мне лететь пора. Посмотри в интернете.

Он поцеловал меня и исчез.

Эпик фейл! В столовой было полно наших, и я прямо всей тушкой чувствовала, как на меня смотрят. Мы с Максимом договорились, что не стоит афишировать отношения на работе. Конечно, я не рассчитывала, что Кристина будет нема, как могила, тем более, о нас и так уже болтали. Но подобная демонстрация того, что мы вместе… Это, конечно, получилось не специально, в запаре, однако приятного было мало. Отмененную за несколько дней до назначенного срока свадьбу еще никто не забыл.

До Пулково я по пробкам ехала дольше, чем рассчитывала. Когда наконец поставила Жорика на стоянку и добралась до зала прилета, самолет из Архангельска уже приземлился. Я всматривалась в поток выходящих пассажиров, но ни одной женщины, даже отдаленно напоминавшей фотографию в телефоне, не увидела.

Все уже вышли, и я хотела позвонить Максиму, но тут услышала свое имя, произнесенное низким бархатным голосом. Обернулась и увидела высокую женщину в черном пальто. На фотографию свою она была абсолютно не похожа. Впрочем, и на Максима тоже. И как я только могла ее проморгать?

Алла по комплекции напоминала Кристину — не толстая, а крупная, монументальная. Только не блондинка, а жгучая брюнетка, может быть, и крашеная. Было в ней что-то такое… загадочное, мистическое. Максим говорил, что она гадает на картах таро, рунах и кофейной гуще. К подобному я всегда относилась скептически. Хоть и допускала, что у некоторых людей есть необычные способности, поскольку сама разговаривала с Питером. Но в целом считала подобных гадателей обманщиками, которые вытряхивали карманы доверчивых обывателей.

— Ну, привет, — сказала она, и я вдруг почувствовала себя маленькой глупенькой девочкой. Хотя мы с ней были практически ровесницами. — Значит, вот ты какая.

Угу, так вот ты какой, северный олень.

Мы молча дошли до парковки, сели в машину.

— Алла, я… тебя отвезу к Максиму, — обращение на ты далось мне с некоторым усилием. — У меня спать негде. Он там ждать будет. У нас действительно на работе кошмар. Ревизия. Мы там сутками всю неделю. И еще где-то дня четыре осталось.

— Ясно, — кивнула она.

Я чувствовала себя ужасно, потому что никак не могла подобрать тему для разговора. Она подумает, что я невежливая. Или тупая. Так и родителям расскажет. Просто кошмар.

— Слушай, бобер, выдохни, — усмехнулась Алла.

— В смысле? — не поняла я.

— В смысле, что ты сейчас лопнешь. Ты не знаешь, о чем говорить, и боишься, что произведешь на меня плохое впечатление.

— Ну, наверно.

— Забей. Хуже, чем у Заечки, все равно не получится.

— Нет предела совершенству, — возразила я, на самом деле выдохнув с облегчением. — А я думала, что родители ваши ну очень недовольны были таким поворотом дела. (3303c)

— Папа наш — полкан в отставке, мужчина суровый. Не давши слова, крепись, а давши — держись. И все такое. Макс ступил дважды. Что связался с ней и что решил жениться. Я так считаю, вовремя передумал, все равно ничего не вышло бы. Ты извини, что я об этом говорю, может, тебе неприятно слушать. Она девка неплохая сама по себе, но точно не для него.

Зачесался язык, спросить, а как насчет меня, но это было глупо, учитывая, что с Аллой мы и полчаса еще не были знакомы.

— А вот ты, мне кажется, ему подходишь, — сказала она.