Глава 20

— А что я там буду делать?

— Есть.

— Володь! Я серьезно.

— И я серьезно. Нас пригласили на ужин. Логично, что там будет еда.

Тася качнула головой и отвернулась к окну.

— Ты порой невыносим.

— Тебя это напрягает?

Какие интересные у них разговоры пошли в последние сутки. У Таси снова возникло ощущение, что надо тормозить. Вот прямо сейчас. Отшутиться или промолчать.

Они куда-то свернули не туда.

Точнее, она.

Снова. В очередной раз.

Вот Владимир был последователен в своих действиях. Сказал, что будет платить ей деньги за секс. Платил. Сказал, что берет за нее ответственность, — взял.

Тогда почему Тасе все чаще хотелось плакать? Причем чисто по-женски. Рухнуть пластом на кровать и в голос… Так, чтобы до икоты и чтобы в голове не осталось ни одной мысли.

Они подъехали к большому дому, построенному из оцилиндрованного бревна. Тася не удержалась, подалась вперед, желая рассмотреть подробности. Она такие только в рекламных проектах видела. Очень красивый! Особенно учитывая, что стоит он, считай, среди леса. Утопает в деревьях.

— Как красиво…

— Да. Зачарованный край…

— И не говори.

Тася восхищенно оглядывалась по сторонам.

Прямо перед домом росла старая раскидистая береза, уже тронутая осенней желтизной, а подле нее кусты рябины с тяжелыми алыми гроздьями. Тася еще некоторое время назад опустила стекло и теперь жадно потянула носом. Да-а… Так и есть. Воздух здесь был совершенно другим — густым, хвойным, с примесью влажного мха и прелой листвы.

На этот раз Тася подождала, пока Владимир выйдет первым. Что-то она трусила немного.

Он пригласил ее с собой на ужин к друзьям. Это ничего не значило. Абсолютно. Пригласил и пригласил. Не оставлять же ее одну в гостинице, правильно?

Тася с помощью руки Владимира спрыгнула на землю и снова огляделась. Она не ошиблась. Воздух тут чудесный.

За высокими воротами слышались голоса. Мужские и женские. Друзья Владимира были уже в сборе. Тася порадовалась, что настояла на том, чтобы заехать в магазин и купить вина. Одной бутылкой Владимир не ограничился, накидал в корзину продуктов.

Дверь распахнулась, и им навстречу вышла невысокая девушка в легком спортивном костюме.

— Ну наконец-то, Вов… Только вас ждем.

Она, продолжая улыбаться, направилась к ним. При этом ее взгляд полностью сосредоточился на Тася.

— Привет, я Дарина.

— Тася.

— Таисия?

Тася смущенно улыбнулась и покачала головой.

— Нет, Тася. Все настырно называют меня полным именем. А я его почему-то не люблю.

— О-о, понятно. Это как с моим именем. Представляешь, как меня дразнили в школе?

— И кто тебя дразнил? Имена, явки, пароли.

Рядом с Дариной остановился высокий мужчина. Что-то в нем было знакомо. Точно Тася его где-то уже видела. Не сегодня, определенно. Может, он приезжал к Володе в поселок?

Обнимая Дарину одной рукой, вторую он протянул Тасе.

— Адам.

— Тася, — представилась девушка повторно.

— Приятно познакомиться. Наслышан о тебе.

— Эй…

Владимир вроде и шуточно вклинился в разговор, но, между тем, что-то в его голосе прозвучало предупреждающее. Наивная девочка, которая сегодня активировалась в Тасе и никак не желала успокаиваться, вскинула мордашку кверху, насторожилась.

Получается, Владимир разговаривал про нее с другом? И в каком контексте? По спине прошелся холодок. Не хотелось думать, что в плохом, каком-то порочно-похабном.

— Ну а что «эй»! Тась, моя личная тебе благодарность за то, что вывела этого бирюка в люди. В последнее время его никуда не вытащить из своей берлоги.

— Значит, не только я его считаю бирюком? — Тася поддержала шутливый тон.

— Естественно!

Дарина подмигнула Владимиру. Тот лишь многозначительно хмыкнул.

— Давайте в дом. Мясо как раз уже почти готово. Тася, как ты относишься к шашлыку из свинины? Мы не знали, что ты любишь… Может, ты вегетарианка и останешься голодной в нашей честной компании?

— Отлично я отношусь. Положительно.

— Во-от, наш человек.

Тасю тепло встретили. Три пары, три семьи. Костровские, Ярловы, Терлоевы. Как поняла Тася, Владимир дружил именно с последними. А так как Адам женился на одной из трех подруг, теперь они все дружили семьями.

В глубине души Тася мечтала о чем-то подобном. Это было реально круто. Когда люди собирались большой компанией, вместе готовили, шутили, лениво обсуждая текущие дела. Новости политики, местные сплетни… Ее в свое время очень успешно отгородили от всего и всех. От подруг, знакомых, друзей по универу. Тася даже не успела понять, как это произошло.

«У тебя есть я». Так говорил Влад. А она велась. Смотрела на него влюбленными глазюками и всему верила. Что весь мир только их. Что никого им больше и не надо.

А когда не велась, он планомерно отгораживал ее знакомых от нее. То одной едкое замечание скажет, то второй. Никуда не пускал, давил любовью. Оглядываясь назад, Тася ужасалась.

Как такое могло произойти?.. Ответа не было.

Сама допустила, и винить точно никого не стоило. Даже Влада. Она позволяла собой манипулировать. А потом и вовсе закрылась в себе. Одна прерванная беременность, вторая… Не до подруг было.

Хотя, возможно, они-то как раз и поддержали бы ее по-настоящему. Открыли глаза раньше.

Тасе сразу же понравились знакомые Владимира. Мужчины его возраста или немного постарше. Девушки тоже на пару лет старше ее, но никакого дискомфорта в общении не возникло.

Они сразу ее вовлекли в процесс, начали знакомиться, как бы между делом рассказывая о себе и расспрашивая ее.

— То есть вы с Владимиром в соседях живете? — Это, кажется, Лора.

— Да. Я в доме бабушки… А он снимает. — Тут Тася нахмурилась. — Вроде бы…

— Соседи — это прекрасно. И романтично…

— Лор…

— Романтично же! Я серьезно, чего вы. Я, когда к бабушке ездила, по молодости тоже соседских мальчишек кадрила. Или они меня…

По тому, какое лицо состроила Лариса, было понятно, что она куражится.

— И вы просто вышли на улицу в одно и то же время, да, Тась? Володя увидел тебя и давай знакомиться. Так дело было?

— Не-а. Я к нему во двор залезла.

— Как во двор?..

— Через забор.

— А вот с этого момента поподробнее.

Через тридцать минут Тася знала подробности знакомств и других пар. И кто кого перепутал и про те самые традиции парей на дни рождения — тоже.

Тасе они нравились. Костровские, Ярловы, Терлоевы. С ним было легко и как-то надежно. Точно она с ними познакомилась не час назад, а много лет назад.

Первая партия мяса оказалась на столе, и вскоре они все устроились в беседке.

— Бирюк, значит, — негромко сказал Владимир. Так, чтобы было слышно только ей одной.

Тася демонстративно явственно кивнула.

— Разговаривал обо мне, значит, — вторила она ему.

Тяжелая мужская рука опустилась ей на колено. Ощутимо так.

— Могу в подробностях рассказать, как дело было.

— Даже так?

Она не удержалась и посмотрела прямо в лицо Володи. И снова ни капли насмешки, только серьезность.

— Даже так.

К их разговору никто не прислушивался. И Тася пошла ва-банк.

— А расскажи.

— Я сказал Адаму, что у меня появилась соседка. Нестерпимо красивая девушка, на которую я не могу не реагировать.

Веки Таси дрогнули, будто от яркого света. Огненная волна поднялась от шеи к самым щекам, и она знала, что сейчас они пылают ярким румянцем, который не скрыть ни в полумраке беседки, ни под слоем косметики, которой она воспользовалась, собираясь в гости.

Она отвела взгляд, но ненадолго. Ее, словно магнитом, потянуло обратно к Владимиру. Она точно что-то искала в нем… Ложь, игру, преувеличение? Но когда он ей врал… Она не находила ничего, кроме той же твердой, непоколебимой прямоты.

В горле Таси пересохло, и она сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи, но вместо слов получился лишь легкий, почти неслышный выдох.

— Паяц, — бросила она, чтобы скрыть собственное смущение.

— Думаешь?

Его пальцы с колена двинулись выше, по бедру Таисии. Хорошо, что она для вечера выбрала джинсы. Иначе его пальцы были бы под платьем, в этом она не сомневалась.

— Вов, точно не будешь пить? — уточнил Ян, в очередной раз наполняя бокалы.

— Нет. Нам еще в дорогу.

— Оставайтесь у нас, — вмешался Адам.

— Правда, Володь… Тась…

Тася энергично покачала головой. Нет-нет, это точно будет перебором.

Домой ей надо.

Вечерело. Длинные тени от берез, окружавших просторную деревянную беседку, сплетались в кружево на утоптанной траве. Тася откинулась на спинку скамьи, подставив лицо последним теплым лучам, и ощутила внутри себя редкую, почти забытую тишину.

Было счастливо.

И это счастье пахло дымком от углей и уходящим днем. Когда в последний раз Тася испытывала нечто подобное?

Она не помнила. Наверное, в детстве, именно, когда приезжала к бабушке, и они с ней запекали картошку в костре. Да, точно.

Мужчины в очередной раз собрались у мангала. Они в какой-то момент решили, что холодное мясо не айс. И вообще! Замариновано много, чего добру пропадать.

До Таси доносились обрывки их неспешного разговора. Не умного, не важного, а бытового. О мясе, о жаре углей, о старом, проверенном маринаде.

Володя стоял чуть поодаль. Иногда он поворачивался, и его взгляд находил Тасю. Она встречала его глаза, и легкая, почти невидимая улыбка касалась ее губ.

Возле нее на столе стоял стакан с чаем, остывающим вместе с вечером. По кругу беседки, в удобных креслах и на лавках расположились остальные.

К ней подсела Дарина.

— Я рада, что вы с Вовой приехали. Мы давно его приглашаем, а он что-то никак. Тут даже на мой яблочный пирог не позарился. Зазываем, чем умеем.

— Он любит яблочный пирог? — Тасе сразу же вспомнилось, как она пожаловала к нему с таким же.

— Угу. Уверяет, что едва ли не любимый.

Щеки Таси заалели. Как она, оказывается, угадала.

А потом грянул гром. Не тот, что с неба. Другой.

Они снова все собрались за столом. Тася сидела, откинувшись на спинку дивана из ротанга. Владимир — рядом. Более того, он положил руку на спинку дивана, став ближе. Она без всякого стеснения нырнула к нему.

Пусть… Тут нет личных территорий, тут одна большая общая.

Владимир чуть сместил пальцы, дотронулся до ее шеи. Тася на мгновение прикрыла глаза. Как же приятно… Как хорошо. Слова не передать.

Она жадно ловила эти минуты счастья. Надо уметь наслаждаться тем, что есть. Будет что вспомнить потом. Да и зачем печалиться, если есть повод улыбнуться.

В какой-то момент Лора зажала рот ладонью. Ее муж, Денис, тотчас насторожился.

— Лор, все в порядке?

Девушка кивнула.

— Воды…

— Держи.

Она сделала несколько глотков, а потом демонстративно посмотрела на Дарину. Та медленно покачала головой.

— Лорчик, даже не думай... Лорчик.

— Мы беременны, — выпалила Лора и снова повторно зажала рот ладонью, но уже с другой эмоцией.

За столом на несколько секунд воцарилась пауза.

Потом кто-то сказал:

— Охренеть… Лора, Ден…

— Нет-нет, вы не поняли! — снова встрепенулась Лора, глядя, как на нее надвигается муж. — И я, и Дарина… Мы обе беременны.

— Что?..

— И ты молчала? Дари-ин…

Что тут началось. Тася с замершим сердцем смотрела на счастливые лица других людей. На сильных мужчин, которые не скрывали своей радости, слез.

Эти обнимания, поцелуи.

— Я отцом буду, прикинь, Вован!

Тася, стараясь быть максимально незаметной, вышла из беседки. Пусть думают, что она в туалет или куда-то еще.

Она была рада за друзей Владимира. Очень даже. Материнство — это прекрасно. А рождение ребенка… Вдвойне. Нет, втройне.

Привычная фантомная боль потекла по животу. Тася прижала к нему руку и тотчас отдернула. Хватит… Она откинула голову кверху и хапнула воздух.

Дыши, Тася, дыши…

Она слышала шаги за спиной. Поворачиваться не стала. Мало ли кто это.

Они приближались. И именно к ней. Значит, Владимир… Неугомонное сердце закатилось куда-то под ребра. Вот что ему не сиделось на месте? Это она сейчас не про сердце, конечно. Про Владимира. Зачем он пошел за ней? Что-то почувствовал?

Он встал за ее спиной.

— Все хорошо?

Его, казалось, такой обычный вопрос вызвал волну новых эмоций. Губы девушки самопроизвольно растянулись в грустную улыбку.

На самом деле ей было приятно, что он пошел за ней.

Очень даже.

— У тебя классные друзья.

Сильные мужские руки сначала легли ей на талию, потом и вовсе потянули назад. Тася с готовностью откинулась ему на грудь. Можно, она так немного постоит? Совсем чуть-чуть? Она же не просит слишком много, правда?

— С Адамом мы с детства.

— Круто. А я почти всех подруг растеряла.

— Почему?

— Муж так решил. А я позволила.

Грудная клетка Владимира медленно поднялась и опустилась.

— Зря.

— Знаю.

— Нельзя позволять собой манипулировать.

— Угу.

Она накрыла его ладони своими. Было тепло. А еще звездно.

— Звездопад не намечается?

— Прогноз на этот счет молчит. — Владимир склонился и положил подбородок ей на затылок. Он не давил, скорее, усилил контакт между их телами.

Как Тася ни пыталась абстрагироваться, вырваться, не выходило.

Почему в то время, когда друзья целовали своих жен, Владимир смотрел на нее?

— У меня было несколько выкидышей. — Признание сорвалось с губ Таси надсадным хрипом. — Я, скорее всего, не смогу больше забеременеть…

Зачем она это говорит? Боже…

Кому нужны эти обломки ее сломанных надежд, ее несостоявшегося материнства?

Между ней и Владимиром совсем не осталось расстояния, он развел пальцы, чтобы обхватить как можно больше ее тела.

Она не понимала, зачем сделала это признание. Кому оно нужно? У них точно не те отношения.

Дети — это другой уровень. К нему даже не все пары переходят.

Она же до хруста в костях, до тупой, ноющей ломоты где-то в самой глубине души мечтала почувствовать, каково это — держать на руках собственного ребенка. Чувствовать этот теплый, доверчивый комочек, тянущийся к тебе. Качать его, напевать бессвязные колыбельные, от которых мир сужается до размеров кроватки и становится абсолютно безопасным.

Эта мечта была ее самой заветной, самой ранимой и самой похороненной.

И тогда рука Владимир чуть сместилась. Совсем немного. Плавным, почти незаметным движением ладонь скользнула к центру живота. Туда, где когда-то зарождалась и угасала жизнь. Его большие, теплые пальцы легли на это место с такой… бережливостью.

— Значит, перестаем предохраняться.

Что? Ей же послышалось?

Тася толкнула его плечом.

— Дурак.

Он же пошутил.

Она извернулась и посмотрела на него.

Пошутил же?..

Тогда почему его лицо крайне серьезно?

***

Они решили не оставаться в гостях у Терлоевых, хотя Адам и настаивал.

— Снова в гостиницу?

— А можно домой? — Тася устало провела рукой по лицу. — Я понимаю, это займет время, и если ты не хочешь в ночь за руль…

Она откинулась на спинку кресла.

У нее случился конкретный передоз с эмоциями. Тася поняла, почему ее штормит. Мобильное приложение, отслеживающий цикл, сообщило ей, что месячные у нее должны прийти через два дня. Вот ее и штормило. Кидало из одной эмоции в другую.

Мало того, что гормональный фон давал жару, так и она к месячным дышала неровно. Они у нее еще долго будут ассоциироваться с душевной болью и бесконечным ощущением потери.

А тут друзья Владимира. Все парами, семейные.

И такие счастливые.

Беременяшки…

Что-то холодно стало. Очень.

Тася заерзала, пытаясь удобнее устроиться на сиденье.

— Плед на заднем сиденье есть.

— Что? — Она встрепенулась, с трудом возвращаясь из вязкой пучины собственных мыслей.

Они никак не желали отпускать ее. Утягивали и утягивали. И вроде бы уже все понятно… И вроде бы уже отболело… Хотя кого она обманывает! Нихера ничего не отболело! Ноет еще, тянет.

И пустотой кроет неимоверно.

— Говорю, плед возьми. — Владимир бросил на нее неопределенный взгляд, считать который она оказалась не в состоянии.

Не сейчас…

Противиться Тася и не подумала. Кое-как достала плед и укуталась в него.

Почти хорошо стало…

Удивительно, да? Вот Владимир, бирюк бирюком. Ничего о себе не рассказывает, на свою территорию не пускает. Кидает деньги за секс.

А все замечает…

И вроде радоваться надо, что она рядом с таким мужчиной, а отчего-то по телу горечь разливается все сильнее и сильнее.

— Так что мы решим? — прикрывая глаза и натягивая на плечи плед, пробормотала она.

— В поселок едем.

— Спасибо.

Она прикрыла глаза. Не то чтобы она хотела спать… С закрытыми глазами легче мир переносился.

Дорога укачивала. Музыка играла негромко, при этом ненавязчивая, не бьющая по ушам.

Почти идиллия.

В какой-то момент Тася провалилась в сон, и выдернул ее из него мужской голос.

— Тася, приехали.

Она сонно огляделась. За окном, как и полагалось, стояла ночь. Сплошная, бездонная чернота. Из этой тьмы, словно из другого измерения, доносились звуки. Далекое унылое уханье филина, монотонный стрекот кузнечиков, сливавшийся в одно нервозное трещание.

Но главным было небо. Звезды не мерцали, а горели ровным, холодным и невероятно ярким светом. Таких не увидишь в городе никогда. Они были настолько близкими, что казалось, стоит протянуть руку — и пальцы ощутят колючий морозный блеск.

Тася с явной неохотой выбралась из пледа. После чего открыла дверь и кое-как вывалилась на улицу.

За спиной раздалось недовольное ворчание.

Холодный воздух тотчас коснулся обнаженных участков кожи, и Тася поежилась.

Они остановились у ее дома. Владимир открыл заднюю дверь, чтобы достать сумку, но что-то пошло не так.

Он повернулся к ней, стремительно приблизился. И снова тот же чертов эффект, та же ловушка, в которую Тася попадала снова и снова, стоило ему оказаться рядом.

Она не понимала, как это работало.

Он возвышался над ней. Такой большой, серьезный. К их разнице в комплекции она тоже никак не привыкнет. Да и надо ли?

А вот в постели, кстати, они идеально совпадали. Впадинка к впадинке, тютелька в тютельку.

Тася, хмурясь и никак еще не отойдя от сна, вскинула мордашку кверху. Владимир, казалось, только этого и ждал. Он заключил ее лицо в свои теплые, чуть шершавые ладони и чуть склонил голову, придавая моменту еще больше интимности.

— Мне надо, чтобы ты завтра уехала из поселка на пару дней.

Тася даже проснулась. Ну нифига себе заявление.

— Зачем, Володь? — Вопрос сорвался с губ самопроизвольно.

Душа снова встрепенулась. Такая глупая… Такая наивная…

Последующая пауза была довольно характерной.

И все-таки душа все еще просила… надеялась…

Скажи. Просто скажи.

— Надо, Тась. Уезжай.