Глава 21

Естественно, никуда Тася не поехала. Проснулась она в паршивом настроении. Хмурое утро вцепилось в нее тощими когтями еще до того, как она открыла глаза. Тяжелое свинцовое чувство поселилось где-то под ребрами.

Тася некоторое время полежала с закрытыми глазами, потом решительно откинула одеяло. Оно сползло на пол бесформенной грудой, вызвав новую волну раздражения.

Тася вздохнула. Сегодня однозначно все будет не так и этак. Ноги сами понесли ее на кухню.

Сначала кофе, потом все остальное. Но даже процедура приготовления кофе, которая обычно наполняла ее предчувствием радости, сегодня далась с боем.

Зерна в мельнице трещали слишком громко и назойливо. Кипящий чайник шипел злобно, выпуская клубы пара, которые обжигали воздух. Она налила воду во френч-пресс слишком резко, и горячие брызги обожгли пальцы.

Прекрасно. Просто замечательно…

С чашкой в руках, от которой исходил горьковатый, пока еще не согревающий запах, Тася начала свой бесцельный марш по кухне. И снова ноги понесли ее едва ли не по привычному маршруту. К окну. Туда, где высокий забор разделял ее территорию и его.

Владимир… Черт бы тебя побрал.

Занавеска не позволяла ему ее видеть.

Тася горько усмехнулась. А с какой стати она решила, что он за ней наблюдает?

Она сделала глоток кофе и обожгла язык.

— Блин, — раздраженно и даже немного слезливо выпалила она. — Блин блинский.

С завтраком даже заморачиваться не стала. Достала хлеб, нарезала сыр. Сверху по дольке помидора и в микроволновку на минуту. Подумав, Тася заварила себе чай.

Что-то живот неприятно тянуло. А вот и причина, по которой она останется дома.

Причину она искала больше для себя, чем для Владимира. Искушение поддаться, сделать так, как он не то просил, не то приказывал, не отпускало ее. И вроде бы ничего сложного нет…

И в то же время сложно было все.

Начиная от их странных отношений и заканчивая вчерашним ужином у его друзей.

Нет. Хватит. Один раз она полностью отдала свою жизнь в распоряжение другого мужчины. Тася подозревала, что она не Мэри Сью. Вот совсем. Не быть ей альфа-дамочкой, не идти по жизни так, что мужики штабелями укладываться будут налево и направо. Ей такого и не надо.

Современные реалии диктуют успешность и самодостаточность. Но у каждого она своя.

Тася не планировала жить, перебиваясь с копейки на копейку. Так же как не планировала строить сумасшедшую карьеру.

Ей хотелось тихой, счастливой жизни. Чтобы был свой дом. Большой и теплый. Чтобы был любимый муж. Надежный и добрый. Чтобы были дети…

Зажмурившись, Тася подтянула ноги к животу.

Крутило нещадно. Полежав немного, она встала и выпила обезболивающую таблетку. Потом снова вернулась на диван. Все, сегодня у нее тайм-аут. Даже из дома носа не высунет. Будет валяться на диване, смотреть телик и читать книгу. Идеально же.

Можно еще объявить день депрессии. Прямо пострадать, поплакать, себя пожалеть.

А завтра с новыми силами в новое счастливое будущее.

Улыбка коснулась ее губ. Не все же так плохо, правда, Таисия?

У тебя был прекрасный роман с шикарным мужчиной. Будет что вспомнить в старости.

— Тась, привет!

Веселый голос Ванька вывел ее из размышлений.

— Проходи! — крикнула она в ответ, вставая и поправляя сорочку, которую так и не переодела.

Она окинула взглядом комнату. Так, вот и любимый плед нашелся. Она быстро в него закуталась. Не щеголять же перед дитем в ночном белье.

— Сама давай выходи, в мяч погоняем.

Ага, как же… Погоняли они уже разок мяч.

Тася, сунув ноги в тапочки, прошла к коридору. В дверном проеме торчала довольная моська Васи. В руках он держал новый мяч.

— Смотри, что мне батя подарил.

Боже. Как же иногда мало надо ребенку для счастья. Забываются обиды, крики, оскорбления.

В этом мире нет ничего сильнее и преданнее, чем детская любовь.

— Красивый.

— Ага. — Для важности Васька кивнул. — Кожаный. Батя в город ездил, лично его забирал.

— Прикольно.

— Давай одевайся. Пошли… Завтра обещают дожди, не погоняешь. Тока это… Мы подальше от домов будем, на поле уйдем.

Не только в ее памяти осталась встреча с соседом.

Тася покачала головой.

— Не могу сегодня. Голова болит. — Не рассказывать же ребенку подробности. — Мороженое будешь?

Вася долго не думал.

— Буду. Только я все равно в дом не пойду, набивать во дворе у тебя буду.

— Угу… Через забор мяч улетит — сам полезешь.

Тася вернулась в дом и быстро переоделась. Натянула спортивные брюки и свободную футболку. Волосы собрала в небрежный хвост. Хорошо хотя бы зубы почистила и умылась.

Из морозильника достала два сливочных лакомства. Со двора доносился счет: «Пять… семь… десять…»

— О, мое любимое!

Вася, увидев ее с мороженым, тотчас перестал «набивать». Мяч упал на землю. Мальчик кинулся было к ней, затормозил. Быстро метнулся за мячом, прижал его к груди. О том, что тот пыльный и грязный, даже заикаться не стоило.

— А руки помыть?

— Ну Тась! Мороженое же на палочке, как ко мне бактерии попадут?

— Кран знаешь где, давай быстрее, жду. И мячик свой оставь, никто его не тронет.

Вася покрутил головой, ища место, куда пристроить свое богатство.

— Давай на крыльцо, — подсказала Тася, кидая на приступок старое полотенце. Оно как раз для этого и припасено было.

Усевшись, Тася вытянула ноги. На высокий забор она старалась не смотреть. Забор и забор. Пусть и дальше стоит.

В сторону калитки тоже ни-ни.

Васек вернулся быстро. Плюхнулся с ней рядом и тотчас сграбастал протянутое мороженое. Снял с него упаковку и смачно откусил.

— Холодное, Вась…

— Номаное, — отозвался парнишка, перекатывая во рту большой кусок.

Ну что на это скажешь? Тася лизнула свое.

А жизнь ничего так…

Разве не за такими моментами она сюда приехала?

И думать она больше ни о чем не будет. В ближайшие несколько часов так точно.

— А к нам дядя Вова снова приходил.

Хорошо, что Тася не откусывала мороженку, точно подавилась бы.

Дядя Вова?.. Надо же, как интересно прозвучало.

И что она там про думать решала?..

— А зачем?

— Так к отцу. Он там это… я точно не знаю, мне особо не говорят, типа мелочь же я, но вроде как на работу он куда-то его отправляет. Сначала «зашил» — вот-вот, прямо так мамка и сказала. Типа не закодировал, а что-то там еще сделал. Но папка теперь пить не будет.

Под ложечкой засосало.

— А папку куда?

— На вахту. Дядя Вова так и сказал: «Денег на семью заработаешь, тогда и вернешься». Прикинь?

Тася ничего прикидывать не собиралась. Но если Левашов бросит пить, то она лично Владимиру спасибо скажет.

Когда-нибудь… потом…

Васька откусил еще один кусок и заболтал ногами в воздухе. Получалось не особо, это же не скамья.

— Тась, а у вас с ним любовь? Вы типа тили-тили-тесто?

Щеки мальца покрылись красными пятнами. Вопрос задавать стремно, но любопытство пересиливает! Вот так и живем.

— С чего ты решил?

— С того. Вся деревня шепчется про вас.

— Ну и пусть шепчется.

Тася тоже мотнула ногой.

— Ну а че, Тась, поженитесь, детей народите… нарожаете то есть. Здорово же будет.

Сердечная мышца Таси дала очередной сбой.

— Ешь давай мороженку и не болтай.

— Так я ем. Чего сразу обижаться-то.

Ее пихнули в бок. Тася снова улыбнулась.

А может, и не будет сегодняшний день объявлять днем депрессии.

***

Ночью Тася снова проснулась от неясного шума. Это грозило перерасти в традицию. Вот и тихий деревенский уголок. Что ни ночь, то веселая… Снова Левашов все-таки напился и своих гоняет? Так сказать, на радостях! А Вася неправильно его понял…

Тася резко села. Да сколько можно! С этим надо что-то делать! Ванька насмотрится на отца и каким вырастет?

Но нет… Звуки доносились не с противоположной стороны дороги. Тревога ударила под ребра Таси. Может, это все же сон, из которого она никак не может вынырнуть?

Бывают же такие сновидения. Вроде бы и проснулась, а тревога продолжает гулять по крови. И бередит, тревожит душу.

Тася провела рукой по лицу. Да нет, не спит.

И, спрашивается, чего она вскочила? Тася даже огляделась по сторонам. Особенно по углам. Не то чтобы она ждала повторного появления Влада. Он же не совсем конченый! Хотя тут можно и поспорить.

А дальше тишину разорвали приглушенные крики и лай собак.

Тася, едва не путаясь в одеяле, вскочила с кровати и бросилась к окну.

Яркий свет прожекторов ослепил ее. Тася даже поморщилось и лицо закрыла ладонью. Откуда свет?

Он скользил дальше… Прямо во двор Владимира.

Не помня себя от ужаса, Тася дернула тюль в сторону. Ничего не видно! Кто, черт побери, ставит между дворами такие высокие заборы!

Не думая о последствиях, не помня себя, Тася побежала к входной двери. Шум с улицы усиливался. Она не с первого раза отодвинула щеколду на двери. Та упала задвижкой вниз и никак не возвращалась. Тася же толкала и толкала дверь.

Наконец, та поддалась. Девушка едва не слетела с лестницы.

Дальше — тапочки… Да где они!

Попав в них, она уже более ловко справилась с входной дверью. Распахнула ее и ахнула.

Ее точно перенесли в боевик.

Рядом с домом Владимира творилось черт-тее что. Свет от зажженных фар был меньшим из зол.

Были еще мужчины. Бойцы в полной экипировке — шлемы, бронежилеты, автоматы наготове. Двое держали на прицеле распахнутую дверь калитки.

— Сука… Руки за голову! Быстро… Ах ты падла…

Тася шагнула вперед…

Нет-нет, пожалуйста… Только не Вова! Нет…

На улице уже была не только одна. Соседи переполошились тоже. А как тут не переполошиться, когда тут такое разворачивается. Большинство из них стояли на противоположной стороне дороги. Тасю же несло вперед.

Рядом с домом Владимира стояла армейская «буханка». Куда «паковали» какого-то мужика.

Ей надо понять кого!

Пожалуйста…

Тот, которого скрутили, как по заказу повернул голову в ее сторону, и Тасю огненной волной окатило. Не он… Не Савин, черт бы его побрал. Как она устояла на ногах, непонятно. Но устояла.

— П-шел давай… Шевели ластами, кому говорю…

Второго как раз швырнули на землю, скручивая руки за спиной пластиковыми стяжками.

— В доме еще один! — раздалось откуда-то спереди.

Тася не удержалась и рванула к открытой калитке.

Где она и увидела Владимира. Он стоял на крыльце… Как раз под фонарем веранды, и она могла разглядеть и взлохмаченные волосы, и кровь.

Много крови…

Командир что-то говорил ему, и Владимир просто кивал.

Последнего задержанного выволокли за ноги.

— А ну хуй изо рта вынь, падла! На колени! — рявкнул боец, ударив прикладом по спине.

Тася машинально отошла в сторону.

В тень…

Владимир же шагнул вперед. Ей показалось или он смотрел на нее? Пусть покажется…

На горло легла невидимая рука. И сжала. В очередной раз легла и в очередной раз сжала.

— Вов, на связи…

— Завтра заскочу.

— Расходимся, граждане любопытствующие.

— А что это такое было?.. Так-так, молодой человек, а ну-ка стоять…

Кто-то из бабушек попытался двухметровому бойцу перекрыть дорогу.

— Мы требуем объяснений! — Она ткнула пальцем ему в броню.

Тася не видела лица бойца, но могла предположить, как тот удивился.

Надо отдать ему должное. Он склонил голову и что-то шепнул бабе Люде на ухо.

Та охнула.

— Да быть такого не может…

И перевела взгляд на Владимира, который уже стоял за калиткой.

— Вот вам истинный крест! — давя усмешку, сказал боец и даже перекрестился.

— Богохульник! — засмеялась бабка и легонько толкнула бойца в плечо.

Тася не стала дожидаться, когда все разойдутся. Не чувствуя ног, она направилась к себе.

Все было как в тумане.

Она уперлась рукой в крыльцо. Кажется, ее кто-то окликнул. Она машинально обернулась, но не увидела лица, только расплывчатые силуэты в сумеречном свете уличных фонарей. Голос донесся будто сквозь толстую ватную перегородку: «Тасенька, ты как?» Она что-то мычала в ответ, кивала, ощущая, как ее собственные движения стали медленными и вязкими, как в кошмаре.

В ушах до сих пор стояли крики.

И ладно бы только они…

Был образ Владимира, выжженный на сетчатке глаз. В крови… Она ее видела. Да-а, видела… Как и его взлохмаченные волосы, тень, падающую на лицо.

А также она помнила его просьбу. То короткое: «Уезжай».

Он поэтому хотел, чтобы она уехала?

Он оберегал ее? Так выходило?

Знал, что за ним придут? Но кто…

Тася кое-как поднялась по ступеням. Точно старуха, черт побери. В прихожей, в полной темноте, она прислонилась спиной к холодной двери и медленно сползла на пол. Колени подогнулись сами. Тишина дома была какой-то вакуумной, обманчивой. Она давила на уши, контрастируя с какофонией, еще звучавшей внутри.

Обхватив себя руками, Тася пытаясь сдержать дрожь. Тщетно. Даже зубы пару раз ударили друг о друга.

Она прикрыла глаза.

И она почти не удивилась, когда раздался стук в дверь.

Тася точно знала, кого увидит.

— Пустишь?

Порог переступал Владимир. На его лице была чуть заметная ухмылка, которая сразу исчезла, когда он увидел Тасю, сидящую на полу.

Он стремительно шагнул к ней.

— Тебя не задело? Тась…

Тася вскинула руку, тормозя его. Уперев уже свою в стену, она кое-как поднялась и смело посмотрела на мужчину.

— Зачем? — вопросом на вопрос отозвалась она.

Сама же лихорадочно осматривала его. Взглядом бегала по всему телу.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

Живой… Главное, живой. И вроде бы даже не критично покоцанный. Тогда чья кровь была там…

Владимир ответил не сразу. Он тоже сканировал ее. Так они и стояли, как две статуи друг против друга.

Нет чтобы кинуться друг к другу. Обняться. Втянуть запах, пройтись руками по телам. О нет. Стояли и оба едва ли не зеркально кривили губы.

Дрожь не желала оставлять Тасю.

— Пластырь нужен, — не без той самой иронии дал ответ Володя. — И перекись.

Она не сомневалась, что у него и то и другое есть в наличии. Но сердце полоснуло так, что дышать невыносимо стало.

Он к ней пришел.

К ней!..

— Если раны, сама обработаю, — процедила Тася, скрещивая руки на груди.

Владимир опустил голову, скрывая эмоции.

А свет-то когда кто из них успел включить? Или это она, когда выбегала?

Тася ничего не помнила.

— Как скажешь…

Она прошла в зал, так когда-то называла бабушка самую большую комнату в доме. Здесь накрывался стол, когда собирались гости, здесь же стояла плазма.

Тася спиной чувствовала взгляд Владимира на себе. Он прожигал ей кожу. Царапал. По позвоночнику снова и снова бегали мурашки. Тася не удержалась и повела плечами.

Пульс шпарил с дикой силой, а в голове не было ни одной здравой мысли. Сознание ни за что не цеплялось.

Потом… Все потом.

Она успела дойти до серванта. И даже протянула руку, чтобы открыть его. Там, где-то внутри, на второй или, кажется, третьей полке стояла бабушкина аптечка, большая коробка с лекарствами. Тася все собиралась ее перебрать и выбросить просроченный продукт.

И где-то посередине этих действий и застывших, попавших в вакуум мыслей Владимир перехватил ее, потянул на себя, а потом развернул и не совсем аккуратно толкнул к стене. Тася возмущенно ахнула. Ну что за человек, а? Вечно все не как у людей! Нельзя за столом или на диване поговорить?! Дождаться, пока она достанет пластырь…

Не за пластырем он пришел, ясно же, чего она как маленькая.

А он, вместо того чтобы начать вразумительный разговор, начал на нее наступать.

Когда на тебя выдвигается стокилограммовая тушка злого мужика — а Володя был именно таким, — лучше замереть и не двигаться. Но это лишь в том случае, если где-то на уровне глубинного инстинкта в тебе живет тотальная уверенность, что этот самый мужик тебе не причинит зла.

В Тасе — жила.

Владимир приблизился. Ноздри тотчас забили незнакомые запахи. Гарь, порох, кровь.

Савин упер руку в стену и недобро прорычал, не повышая голоса:

— Я что просил сделать? Что, Тася? Уехать… А ты? Ты башкой вообще думаешь? А если бы тебя задело? А, Тась?

Она быстро облизнула пересохшие губы.

— А если бы ты по-человечески объяснил, что происходит, я бы, может, и уехала!

— Может?.. Или уехала бы?

Тася шумно сглотнула.

Нихера бы она никуда не уехала, и они оба это знали.

— Тебе. Это. Надо? — продолжил он бесноваться, сквозь плотно сжатые губы.

— Надо что? — выдохнула она, не понимая смысла вопроса.

— Это, черт побери! — гаркнул он, кивая головой в сторону своего дома.

— Не кричи на меня! — не выдержала Тася и толкнула его в плечо.

Она не хотела, действовала на инстинктах.

Владимир шумно втянул в себя воздух, а ее будто кипятком ошпарило.

— Ты… ранен? — выдавила она из себя и потянулась к его футболке.

На этот раз он ее не остановил.

— Снимай.

Его голос звучал жутко.

Он, гад, даже руки кверху поднял.

И продолжил на нее смотреть…

А она что? Она повелась. Сжала края футболки и начала задирать ее кверху, смотря ему в лицо. В них бушевал огонь, темное пламя. Злость, ярость. Там смешалось все.

Владимир не выдержал сам. Сорвал футболку.

А там…

Раны… Свежие… Не зарубцевавшиеся… Болезненные еще.

И тут она…

— Ты… — Тася подавилась воздухом. — В аварию попал?

Злая усмешка тронула лицо Владимира.

— Нет.

Его голос звучал слишком спокойно.

— Фрилансер, значит. — У Таси ноги подкашивались. Но она настырно стояла. — Фрилансер, да?

— Как видишь.

— Вижу.

Боже.

Ему же еще больно!

А он… с ней. И она…

Боже.

Владимир шагнул вперед, уничтожая пространство между ними, обдавая ее своим теплом. Он заключил ее лицо в ладони и несколько секунд смотрел молча. Как обычно... И в то же время иначе. Он одновременно обоими большими пальцами провел по щекам Таси. Потом нахмурился, как-то дергано улыбнулся.

Потом сделал шаг назад. И сразу стало холодно! Одиноко! Тася стояла и смотрела на него. Она не знала, что сказать, что сделать дальше.

Он, закинув футболку на плечо, подмигнул ей, развернулся и вышел.