Глава 23

Итак, на повестке дня... снова был сосед.

Приехал, значит.

Объявился, как бы сказала баба Люба. И еще скажет, Тася в этом не сомневалась.

Сама она была бы рада не отреагировать, но не получалось.

Зачем только выглянула на звук подъехавшей машины, спрашивается. А может, это не он? Мало ли высоченных и здоровенных мужиков, особенно в сумерках.

Ну да, ну да.

Он же.

Его высоченную фигуру она узнает из тысячи.

Тася продолжала стоять у окна.

И смотреть…

Сердце тихо заходилось в истерике. Как же она соскучилась... Кто бы только знал.

Владимир обошел машину. Каждый его жест, шаг, движение отзывались в ней острой, сладкой и одновременно горькой болью.

Свет от уличного фонаря как раз падал на его дом, и Тася могла отлично разглядеть и широкий поворот плеч, и мощную грудную клетку, к которой так часто прижималась щекой, чувствуя под ней ровный, сильный стук мужского сердца.

Хотя… Что-то было не так в его фигуре. Тася подалась вперед. Еще немного — и она носом расплющится о стекло.

Он похудел. Точно…

Тревога закралась в душу непрошено. Ударила наотмашь. Что с ним происходило за это время? Сразу же вспомнились те, кто проник к нему в дом.

Кто же ты, Владимир?

Тася прикрыла глаза всего на пару секунд, а когда открыла, увидела, что Владимир смотрит на ее дом. Его голова была повернута в ее сторону.

Дыхание сразу перехватило. Воздух застрял где-то в верхней части груди. А пульс, только что бившийся тяжело и глухо, вдруг сорвался с места, скакнул до бешеного, хаотичного ритма, отдаваясь оглушительным стуком в висках, в ушах, в кончиках пальцев.

Тася отшатнулась, опасаясь быть увиденной. И в следующее мгновение снова прильнула к окну, чтобы как раз увидеть, как Владимир выдвинулся к ее дому.

К ее же?.. Она не ошиблась?

Сердце, только что упавшее куда-то в пятки, рванулось обратно, в горло.

И тут ее охватила настоящая, бестолковая суета. Она метнулась от окна вглубь комнаты, потом обратно, словно загнанная мышь. Ладонь лихорадочно провела по волосам, пытаясь сгладить несуществующие непослушные пряди, поправить невидимые изъяны.

Может, он не зайдет! Может…

В дверь раздался стук. Она его слышала. Тася глубоко, с дрожью вдохнула, выпрямила плечи и почти побежала к двери. Ее нога на верхней ступеньке крыльца дрогнула, и она едва не слетела вниз, ухватившись за перила. Неловкость только подлила масла в огонь внутреннего хаоса.

Но ничего… ничего. Она сейчас соберется и смело посмотрит в глаза Володе!

И вот… Распахнула, наконец, дверь, впуская внутрь не только прохладный вечерний воздух, но и его всего. Его рост, напряжение, молчаливую, давящую присутствием сущность.

Их взгляды встретились. Ничего не говоря, не произнося ни слова приветствия, Тася скрестила руки на груди.

— У меня нет кофе, — нарочито нагло заявил Володя, упираясь ладонью в дверной косяк.

— Неужели?

— Угу.

— Сахара тоже нет?

— Скорее всего. — Ухмылка стала шире.

И вот что с ним делать?

Тася опустила голову, покачала и распахнула дверь шире.

Так же безмолвно развернулась и пошла назад в дом.

Ее спину прожигал его взгляд. Она прямо чувствовала его! Чувствовала, как он оставлял на ней фантомные прикосновения. Шея, спина, поясница. Ягодицы… Да-а-а… Вроде лестница-то всего пять ступеней, когда он успел?

Пройдя сразу на кухню, Тася на полном серьезе достала кофе и турку. Пришел товарищ кофе попить, значит, напоит.

На самом деле, у нее подгорало. За эти недели она десятки раз представляла, что скажет, когда их встреча произойдет. Почему-то она была уверена, что они рано или поздно встретятся. Может, завтра, а может, через год. Она снова и снова проигрывала в голове всевозможные сюжеты, бередила память и душу.

И все равно оказалась неготовой к встрече.

К тому, что он снова в ее доме.

Он прошел за ней в кухню, но садиться не спешил. Встал, уперевшись плечом в дверной косяк.

Тася активно делала вид, что ничего странного не происходит. Подумаешь, сосед на кофе зашел. Ну бывает. И подумаешь, час-то поздний. А кофе на ночь вроде как не рекомендуют пить.

Ее рука предательски дрогнула, когда она засыпала кофе в турку. Мелкий порошок образовал на столешнице непонятную дорожку.

Тася не выдержала. Хотела же проявить стойкость, но куда там!

— Рассказывай, — бросила она, снова скрещивая руки на груди

— Что именно? — Его голос был низким, натянутым, как струна.

— Все.

— Все долго, — хмыкнул Владимир, а у самого взгляд, будто сорвавшись с ее лица, метнулся вниз, к V-образному вырезу на домашнем платье.

Задержался там на мгновение дольше, чем следовало. Жар тотчас прошелся по коже Таси. Слабачка она. А он… Неужели настолько голодный?

Неужели так сильно соскучился по ней?

— Тогда выборочно, но основное. — Она все еще продолжала держаться. Или делать вид.

Володя сделал паузу. А потом, растягивая слова, точнее, гласные буквы, сказал:

— Основное заключается в следующем. Я не планировал в тебя встревать. Но встрял.

Брови Таси медленно поползли кверху, а в груди зажгло.

Она же не ослышалась? Нет же?..

— Честно.

— Сама просила.

— Почему не хотел, спрашивать не буду.

Даже на расстоянии Тася видела, как его взгляд потемнел.

— А ты спроси.

Тася выключила газ от греха подальше. Кофе никого не интересовал. Турку сняла с конфорки, чтобы кофе не расплескалось по плите. Только вчера помыла…

— Ладно. — Она набрала в грудь побольше воздуха. — Почему не хотел?

Да, и правда… Почему, черт побери, не хотел?!

— Жена предала.

Типичная история…

Ее тоже предали в некотором смысле. А может, и предали без всякого смысла. Тут у каждого своя история.

Тася выдала первое, что пришло на ум, пытаясь поймать знакомую почву под ногами:

— Загуляла?

— Продала.

Мозг отказался обрабатывать услышанное слово. Тася нахмурилась.

Если она сейчас переспросит, будет выглядеть дурочкой?

— Предала в плане изменила? — переспросила она осторожно, уже чувствуя подвох.

Все правильно она расслышала.

Не «предала» там прозвучало.

— Тась, ты меня отлично расслышала. Я сказал — продала. И да, женщина, кофе ты мне нальешь или так и будешь жать? Сварила же.

Тася моргнула. Потом еще раз.

Кофе…

Ладно…

Ладно!

Она повернулась к шкафам, открыла тот, который был на уровне ее лица. Тарелки… Тут кружек нет! А где они у нее?.. Справа… Точно.

Сосредоточиться не получалось. Мозг выдавал одну мысль за другой. В голове все звенело и звенело.

Тася не особо любила боевики, шпионские страсти и прочее мужское кино. Но, естественно, смотрела время от времени. А кто их не смотрел? Новостные сводки тоже читала регулярно.

Это все другое. Выдуманное, нереальное. То же, о чем говорил Владимир, более чем реальное!

В памяти, в лихорадочном калейдоскопе пронеслись кадры из его жизни. Той, что она могла видеть. Высокий забор, камеры. Гости, от вида которых брала дрожь. Сдержанность Владимира в общении. Его недружелюбность с местными и закрытый образ жизни.

Он тоже приехал в поселок за спокойствием. Чтобы реабилитироваться.

И шрамы… Получается, его пытали?!

Так?

У Таси перед глазами поплыло. Хорошо, что она бедрами прижалась к гарнитуру.

Достав чашку, она налила в него кофе. Не расплескать бы… Рука дрогнула. Тася протяжно выдохнула.

Владимир оголялся перед ней. Открывал карты.

Он приехал к ней.

Последняя мысль прозвучала в сознании Таси без вопроса.

Как константа.

И она немного вернула ее в действительность, не позволила скатиться в панику и в истерику.

Владимир пережил то, что пережил. Он выбрался из плена — а это же был плен, правильно? — и встал на ноги.

Встретил ее…

Так получается?

Кажется, этот вопрос она уже себе задавала.

Она знала, что кофе он любит с одной ложкой сахара. Добавив его, она повернулась к Володе. Он стоял на том же месте, терпеливо ждал.

Она на негнущихся ногах подошла к нему и протянула кружку. Володя взял ее, намеренно коснувшись пальцев Таси. Она и не думала одергивать руку и отступать назад.

— Кто ты? — выдохнула она, не в силах больше держать этот вопрос в себе.

— По образованию физик-ядерщик.

Ученый. Не оперативник, не военный, не тайный агент. Человек науки. Ее мозг лихорадочно пытался соединить это с тем, что она видела: с кровью, со шрамами, с жестокой ночной операцией.

— Что изобрел?

— Долго объяснять.

— Но изобретением заинтересовались…

— Разработками, — поправил он ее на автомате.

— Володь…

Ее голос внезапно сорвался на шепот.

Сдержанность Владимира полетела к чертям собачьим, иначе и не скажешь, судя по тому, как дернулись желваки на его скулах.

— Блядь, Тась, иди сюда, а? — надсадно процедил он. — Дай тебя потискаю, а потом все расскажу.

— О как…

— Ты вообще, соседка, в курсе, что тот факт, что ты постоянно ходишь в платьях, сводит меня с ума?

Он все-таки поспешно сделал глоток кофе, зашипел, обжегшись. Потом быстро пристроил чашку на стол и шагнул к Тасе.

Та стояла не двигаясь.

Ну же, Володь!..

— Куда идти-то, Вов? Я и так уже тут, — процедила она, заглядывая в глаза мужчины.

Все. Это фиаско. Ни о какой стойкости и заикаться не стоило. Владимир рядом…

Его глаза окончательно потемнели, и через секунду крепкие, до боли знакомые руки сжали ее с такой силой, что на мгновение у Таси потемнело в глазах.

Да… Да, черт побери!

Она сама вцепилась ему в плечи, вжалась в торс, чувствуя под тонкой тканью платья жар его кожи, ребра, биение сердца. Такое бешеное, в унисон с ее собственным. Мысли превратились в белый шум.

Они потом поговорят… Наверное… И даже если не поговорят, гори все синим пламенем!

Его губы нашли ее шею, не целуя, а почти кусая, оставляя на коже жгучие отметины, которые завтра превратятся в синяки. Она запрокинула голову, позволяя ему это, издавая короткий, сдавленный звук где-то между стоном и рыданием. Ее ладони скользили по его спине, ощущая под футболкой рельеф мышц.

Володя оторвался от ее шеи, чтобы поймать ее губы. Наконец-то.

Он сжал ее еще сильнее. Она с готовностью ответила. Мужские руки скользили по ее бокам, бедрам, сжимая, прижимая к себе. То, что ей требовалось. То, чего не хватало ее все эти бесконечно долгие дни и ночи.

Вот теперь все на месте. Вот теперь все правильно.

Они целовались долго. Снова и снова прикасаясь к друг другу. Когда Володя приподнял ее, она пискнула ему в губы. Он сделал несколько шагов в сторону и усадил ее на кухонный стол. То, что было ближе всего из доступных поверхностей.

— Кофе! — пискнула она.

— Вижу.

Он чуть сдвинул ее в сторону, подальше от чашки и другой кухонной утвари, и снова поцеловал. Прижался губами, сразу языком внутрь толкнулся. Тася с готовностью ответила. Целовала в ответ, выгибаясь в пояснице, чтобы быть ближе. Еще ближе! Вот так…

Одной рукой Володя за затылок прижал ее к себе. Зафиксировал, чтобы она никуда не делась. Второй же мял бедра, ягодицы, тоже подтягивая к себе.

У Таси сбоило все. Сердечная мышца, пульс, дыхание. Импульсы.

Она обвила ногами его за торс.

— Тась…

— Хм…

— Я тебя сейчас трахну. — Он уперся лбом ей в лоб.

— Перебьешься, — фыркнула она, улыбаясь.

Они застыли, не двигаясь, просто наслаждаясь обществом друг друга. Тем, что они рядом.

Снова.

Некоторое время они молчали, дышали одним дыханием на двоих.

— Давай в комнату. — Тася сглотнула собственную слюну. — Там удобнее.

Что именно удобнее, никто из них уточнять не стал.

Она бы и не стала возражать, если бы Володя продолжил. Уложил ее на диван, навалился сверху.

У нее уже все вибрировало внутри! Соски напряглись, бесстыдно натянув ткань. Володя сто процентов видел. Или сейчас заметит. Низ живота тянуло, про трусики Тася и вовсе молчала. Они уже намокли. Беспредел какой-то… Честное слово.

Может, у нее физиологическая реакция на Савина выработалась? Или что?..

Володя поднял ее на руки, Тася с готовностью прильнула к нему.

Кого она обманывает. Физиология физиологией, а здесь другое. Любит она его. Сильно.

Владимир прошел в зал и усадил ее в кресло. Сам навис сверху. Тася восхищенно пробежалась по нему взглядом. Она и забыла, какой он мощный.

— Ты похудел.

— Бегал много, — сыронизировал он, тоже исследуя ее взглядом. — Тась…

— Что?

— Я соскучился.

— Я тоже.

— Нет, ты не понимаешь. — Он убрал руки со спинки кресла и опустился перед ней на корточки, положив ладони на ее колени. — Я охренеть как соскучился.

Внутри, прямо под ложечкой, засосало.

Тася еще держалась…

Она же не разревется?..

— Если я повторю твою фразу без матерного слова, она зачтется?

Что-то промелькнуло на его лице. Острое. Болючее.

— Зачтется. То есть тоже скучала…

— Скучала.

К чему скрывать очевидное?

— Ждала меня?

И снова вопрос с двойным дном.

О чем конкретно он хотел знать? Что подразумевал под «ждала»? Явно не картину скучающей девушки у окна.

— Ждала, — на тон ниже ответила Тася.

Хватит недомолвок. Достаточно уже…

Не для того он к ней пришел сегодня.

Ладони Володи дарили тепло даже через ткань платья.

— Итак, я с новым предложением. — Верхний угол его губы нервно дернулся.