Глава 24

— Володь, может, не надо? — Она шутливо застонала.

А у самой мышцы живота сильнее поджались.

Взгляд серых глаз затуманила дымка.

— Ты не хочешь новых отношений?

— Отношений или?..

— Отношений, Тась, — подтвердил он, продолжая смотреть ей прямо в лицо.

Так… Спокойно только, Тася…

— Ты же не хотел никаких отношений, Володь, — напомнила она.

— Я не красна девица, могу и передумать.

— Вообще-то все звучит иначе.

— Пофиг.

Ну да…

Желваки на скулах Савина дернулись. Неужели нервничал? А, с другой стороны, почему он не должен нервничать? У нее к нему очень много вопросов!

Претензия тоже вроде бы как была.

А на самом деле, она просто была рада его видеть…

Даже без разговоров. Без объяснений.

Она снова дышала его запахом, снова смотрела ему в глаза.

Как и он. И нет, ей не казалось. Он тоже дышал ей.

Сейчас он это показывал. А она смотрела…

— Если не хочешь со мной серьезного… — начал Владимир, ощутимее сжав ее колени.

— Хочу! — порывисто прервала она его.

Видимо, она не может по-другому.

Чтобы не сразу и не с головой.

Зажевав нижнюю губу, она ждала дальнейших его действий и слов.

Владимир не скрывал облегчения, отразившегося на его лице. Оказывается, и так он может.

Тася ничего не понимала. Честно. Почему нельзя было раньше? Что ему, черт побери, мешало? То, что она была официально замужем? Ха. Даже трижды «ха».

Нет, он решал свои проблемы.

Правильно же?..

Эта догадка всплыла в голове, но озвучивать ее Тася не стала. Ни к чему.

— Я хочу объяснить, что было. В ту ночь… И вообще… — Слова давались Владимиру нелегко. Он явно переступал через некие им же возведенные барьеры.

И она двойне была благодарна за то, что он решился.

Тася пожалела, что не приготовила и себе кофе. Нервозность и волнение подлетели на максимум.

Она ничего не сказала в ответ, пусть говорит он.

— Давай я начну с самого начала. Лаконично и по делу. Потом будет желание — расскажу более подробно.

Тася кивнула. Хотя она и сомневалась, что, если ее удовлетворит «лаконично и по делу», она будет бередить его раны. У нее тоже есть о чем рассказать. И о чем промолчать.

— С Татьяной — так звали мою бывшую жену — мы учились в одном универе. Она на курс старше. Пересеклись у кого-то на вечеринке, завязался разговор. Все как обычно. Она мне понравились, плюс у нас было много общих интересов в плане науки. В нашей паре она была более тщеславной. Я просто работал.

Володя снова притормозил. Зато его ладони как нечто само собой разумеющееся оказались под платьем Таси. Она не могла знать, что творилось у него в голове, зато его руки точно знали, что делали.

— Вы поженились…

— Ну да. — Он пожал плечами. — Почему бы и нет? Не видел причин этого не делать. Я хотел семью.

— Хорошее желание.

— Оно никуда не пропало. — Мужские пальцы заскользили выше. — Но где-то что-то у нас с Таней пошло не так. Меня пригласили работать в институт. Она считала, что я занимаюсь херней, трачу свой… хм… ну ладно, назовем вещи своими именами, — тут он горько усмехнулся, — талант на бесперспективное занятие. В науке больших денег не заработаешь. Хотя нам хватало. У меня пара грантов была, так что… Ладно, что-то меня в романтику понесло. Финал какой. Я много работал. Таня заскучала. Начала посещать СПА-салоны, выставки и клубы с девочками по пятницам. То, что она мне изменяет, я не вдуплял. А когда вдуплил — было поздно. Меня упаковали бравые ребята в черном из частной компании.

Он говорил ровно, лишь иногда в голосе Володи проскальзывала ирония.

— Тебя пытали, да? — Вопрос сорвался сам.

Владимир пожал плечами. Мол, очевидно же.

— Чего они… хотели?

— Таня напиздела… извини, преувеличила мои достижения, — пауза, за которой проскользнула агрессивная нотка, — на тот момент.

— Но тебя отпустили?

Кадык дернулся под кожей Владимира.

— Парни вытащили.

— О.

Вот «о», и все тут.

— Леха у нас из фэбосов. Ну и другие тоже подсуетились. Так что я им жизнью обязан. Здоровьем так точно.

Тасю начинало потряхивать. И это уже была не просто нервная дрожь. Мысли хаотично метались в голосе, эмоции варьировали от уровня «счастье» до уровня «ужас». Она запретила себе развивать все, что касалось прошлого Володи. Нельзя… Может быть, потом, когда страсти немного поутихнут, она и подумает об услышанном. И обязательно поплачет.

— Это еще не все.

— Звучит… воодушевляюще. — Тася улыбнулась, не удержалась и дотронулась до скулы Володи.

Ему можно ее трогать, смущать, нервировать, отвлекать. Значит, и она пойдет по тому же пути.

— История не закончилась. Ко мне пришли другие… хм… заинтересованные люди. Тот самый Табасов Харитон Валерьевич.

— Ничего мне не напоминай. — Тася закрыла лицо ладонями, разведя максимально пальцы в стороны и поглядывая на Володю уже таким образом.

— А ему отказывать уже точно не стоило… Да и после моральной и физической мясорубок мне не мешало сменить место дислокации. Адам как раз тоже сюда перебрался.

— А кто были те, кто проник к тебе в дом?

— Мы еще до них дойдем. Черт, Тась, тебе не кажется, что мы уже дохера долго разговариваем?

— Не-а.

Она сделала соответствующее лицо.

— От тебя, может, потом еще пару месяцев придется ждать разговора.

— Тась…

— Дальше, Володь.

— Что дальше-то… Те, кто первыми меня «взяли», решили пойти на реванш. Я еще поэтому не мог ничего тебе предложить более серьезного. Как я мог тебя втянуть в историю, где ты могла пострадать?

Пришло время Тасе сглатывать.

И промолчать.

Ничего не будет говорить. Потому что не знает как.

— Говорю как есть. Без утайки. Я не планировал ничего… Просто хотел тебя себе. Видел тебя — и все, голову рвало. Ну-у, — усмешка Владимира, наконец, начала трансформироваться в улыбку, причем в той проблескивали озорство и некое смущение, — сначала нижнюю рвало капитально, потом и верхняя потекла. Поэтому я хочу с тобой все, соседка.

Его руки уже касались ее трусиков.

И как с ним говорить?

Тася находилась на грани чего-то острого, щемящего, отчего перехватывало дух.

Тася смотрела на Владимира, на этого сурового мужчину, который только что оголил перед ней душу, и не верила, что он решился на подобное. После всего того что ему пришлось пережить.

— Володь, ты уверен? — Ее голос прозвучал чуть слышно.

Надо расставить все точки над «и», пока его пальцы не потянули ее трусики вниз.

— Я пойму… Ты недавно развелся. И пережить такое предательство...

Он в привычном жесте скривил губы, но взгляд не отвел.

— Я уверен. А ты? — И тут его глаза потемнели, стали жесткими, почти черными. — Женщина, черт побери, ты вообще еще замужем! Ты когда разведешься?

— Да уже, — смущенно пробормотала она. — Чего ты кипишуешь.

— Уже?

— Да, вчера, — выдохнула Тася, сама не веря, что все, она свободная женщина.

Владимир прикрыл глаза, точно переваривая услышанное. А потом продолжил:

— Тась, я люблю тебя. И будет так, как ты скажешь. Хочешь — будем встречаться, как малолетки. Ночевать друг у друга. Хочешь — будем жить на моей территории... А хочешь — замуж пойдешь...

При последних словах его глаза окончательно потемнели и стали настолько серьезными, что Тасю дрожь пробрала. В них не было и тени шутки.

— А ты как хочешь? — спросила она, почти шепотом.

— Третий вариант. Через полгода. И да, я хочу услышать ответное признание.

Тася не знала, то ли смеяться, то ли плакать. То ли просто глаза закатить от такой его прямолинейности и стремительности.

Ее снова заштормило не на шутку. Интересно, так будет всю жизнь?

— А как же секс без обязательств?

— Тась…

Упс, все, время поджимало. Ее трусики отодвинули в сторону.

— Мне кажется или тут попахивает шантажом?

Владимир, видимо, тоже решил, что хватит. Время вышло. Он пружинисто поднялся, подхватил ее на руки.

— Давай уже перейдем на секс с обязательствами, — сказал он глухо, произнес он низко, и в его голосе звучала та самая непоколебимая уверенность, которая свела ее с ума с самой первой встречи.

Тася уперлась руками ему в грудь.

Еще один момент. Самый последний. Вдруг он упустил его…

— Володь…

Он тормознул, немного напрягся.

Он никак не мог расслабиться, она это видела.

Нет, даже не так. Она это чувствовала.

— Что, Тась…

— Ты же помнишь про мои выкидыши? Я не смогу выносить ребенка.

В его глазах ничего не изменилось. Абсолютно.

— Иди уже ко мне, а? Я пиздец как по тебе соскучился.

— Матерщинник…

— Больше не буду.

— Больше не надо, меньше иногда можно.

Он даже почти еще и не касался ее тела, а по сошедшему с ума пульсу не скажешь. Он точно уже был в ней!

Она пыталась ухватиться за некую мысль, которая постоянно от нее ускользала. Но тут Владимир притянул ее к себе, и все, она поплыла, потерялась.

Он так близко, что она чувствовала его самого, ощущала его дыхание.

У них что-то серьезное.

У них что-то легкое.

У них все ...

— Я люблю тебя, Володь. — Она уткнулась ему в шею. Прижалась крепко-крепко.

И он расслабился. Она прямо физически почувствовала, как его отпустило. Неужели он сомневался в ее ответе? После всего что между ними было?

Боже. Он же ее замуж позвал…

Так?!

Через полгода…

Так кажется. А она ему ответила? Или нет? Или то, что она сейчас прижимается к нему, и было ответом?

Да и нужен ли он. Этот ответ, когда и так все понятно.

Она честно пыталась справиться с внутренней дрожью. Ага, как же.

Они потянулись к друг другу одновременно. Их губы столкнулись. Столкнулись они и зубами. Пофиг… Тася реально ничего больше не замечала. Каждое движение переросло в одномоментный импульс, не поддающейся контролю. Да и о каком контроле могло идти речь.

Они целовались. Их языки встретились. Тася снова пробовала его вкус… Да… Вот да, и все тут. Как же он ей нравился. Не передать словами. Это же просто нереально. Владимир вылизывал ее, надавливал, брал. Он с такой силой прижал ее к себе, что, казалось, сожмет еще посильнее — и она рассыплется в его руках.

И что поразительно — она не будет против.

Она обнимала его, целовала. Они на секунды оторвались друг от друга. Как же она скучала… Слезы то и дело подкрадывались к глазам. Она поспешно прикрыла их, чтобы не скатиться в эмоции окончательно.

Они переместились к дивану. Старый диван жалобно и пронзительно скрипнул под их весом.

— Может, кровать? — выдохнул Владимир, его губы скользнули по ее подбородку к шее.

— Вов... — было все, что она могла прошептать.

Ей было реально все равно где. Лишь бы он. Лишь бы с ним…

Лишь бы чувствовать его кожу под своими пальцами…

И вес. Да, вес. Точно…

Ее ладони, дрожащие от адреналина и желания, скользили по его футболке. Она ощущала знакомый рельеф мышц плеч, спины, тепло его кожи, чуть влажной от их стремительной схватки в прихожей. Ткань мешала, была ненавистной преградой. Ее пальцы сами нащупали край на спине, вцепились в него.

— Снимай, — хрипло, почти беззвучно выдохнул он ей в губы.

Воздух застрял у нее в горле.

Еще один рубеж, который они перешли.

Она, черт побери, получила допуск на личную территорию.

Тася потянула черную ткань выше. Еще выше.

Владимир послушно привстал, давая именно ей возможность снять с себя футболку. Ту самую черную, одну, наверное, из десятка, что у него имелись.

Тася не спешила. Внутри нее все замерло.

— Можно и на пол. — Володя чуть скривил губы. — Лично твои вещи сейчас полетят именно туда.

Тася попыталась улыбнуться. Даже поцеловала его вскользь. Мазнула по скуле.

А потом перевела взгляд ниже.

Она уже видела его. Той ночью…

И все же… Сейчас все было иначе. Абсолютно.

Он обнажился перед ней. И «обнажился» не про само тело.

Темно-багровые, синеватые, местами еще розоватые полосы шрамов пересекали его спину, грудь, бок. Они не были аккуратными следами хирурга. Они были дикими, рваными, живописующими яростное, злобное насилие. Следы от ударов чем-то тяжелым и гибким. Режущие… Ожоги неправильной формы. Глубокие, чуть втянутые рубцы, казалось, все еще хранили в себе память о проникновении чего-то острого и холодного.

В глазах Владимира полоснула темнота. И боль…

И эта боль полоснула по сердце Таси.

Он же терпеливо ждал, пока она изучит его. Позволял.

В голове Таси все завертелось, закружилось в лихорадочном хороводе.

Как так… Вот как, а? Он же ученый… И живут они вроде как в цивилизованном обществе. И не военный он.

Вопросы бились, как пойманные птицы, о стекло реальности, которую демонстрировало его тело. Оказывается, и в наше время такое может быть.

Деньги и власть. Власть и деньги.

Тася кое-как пропихнула ком в горле, а потом потянулась к Володе.

Склонилась и собиралась уже губами коснуться первого шрама на плече мужчины, когда он перехватил ее и полоснул по ней недобрым взглядом.

— Не надо, — процедил он.

— Ой, ну тебя, Савин.

Так она и послушалась его. Ага. Щас.

На этот раз он не сопротивлялся. Замер, затаив дыхание, глядя в потолок, его челюсть была напряжена до боли. Ее губы, теплые и невероятно мягкие, касались его изуродованной кожи.

Что она делала? Она не знала.

Она заново открывала его тело. И ей нравилось. Ни о каком отвращении или неприятии не могло идти и речи.

Под ее губами его тело постепенно переставало быть скованным. Мышцы расслабились. А еще он выдохнул. Точно с того момента, как снял футболку, и не дышал.

— Это лишнее, — снова надсадно выдавил он. — Правда…

— Да неужели? — Она фыркнула и потерлась о его грудную клетку щекой. — Кстати, а тебе говорили, что отсутствие волос на груди — это признак несексуальности? А ты у меня голенький. Или ты… Ай!

Ее совсем не деликатно толкнули на спину. Тася негромко рассмеялась. Ну не могла она промолчать! Слишком серьезным он был.

Она касалась его, а он тут же отвечал ладонью на ее бедре, губами на ее плече.

Они спешили. Потом понежничают.

Владимир вошел в нее резко и сразу до упора. Тася застонала, выгнулась, с готовностью принимая его всего. Было немного больно, она отвыкла от его размера.

И сладко…

— Хорошо?

В ответ она чуть ощутимо укусила его в плечо.

— Ты определенно сегодня слишком много говоришь, Владимир.

Его глаза блеснули.

— Пи…

Она зажала его губы ладонью. Он тотчас прижался к ней губами.

Все, что на «пи», явно попадало под категорию восемнадцать плюс.

Продолжая целовать ее ладонь, Владимир задвигался.

Диван заскрипел уже в ином ритме. Жадном, требовательном.

Они были такими же. Не виделись несколько недель, а казалось, вечность. И им надо было все восполнить. Все прикосновения, все то, что нельзя выразить словами.

— Ты такая красивая. Даже не представляешь.

Слова проникали в самую душу. Если не сказать больше.

Тася смущенно уткнулась в него, не удержалась и лизнула обнаженную кожу, которую получила в полный доступ.

— Да ну тебя.

— И скромная.

Его губы нашли ее грудь. Он лизнул ее в ответ.

И толкнулся… Его руки сжали ее бедра, зафиксировали.

Она задрожали. Внизу живота потекло тепло. Еще и еще, усиливаясь, концентрируясь. А потом произошел взрыв. Тася громко застонала, задрожав всем телом и сильнее прижалась к Владимиру.

Он почти сразу же издал сдавленный хриплый звук и прижал ее к себе так сильно, что на мгновение ей показалось, что они действительно становятся одним целым.

Потом они замерли. Он над ней, она под ним.

И дышали... Слушали, как бьются в унисон их сердца, постепенно замедляя бешеный галоп.

Она подняла голову. Просто положила ладонь ему на щеку. Он повернул голову, прижался губами к ее ладони.

— Не пережестил?

— Ты, кажется, уже нечто подобное спрашивал.

***

Тася уснула. Умаялась, маленькая. Он дорвался до нее, никак не мог остановиться. И вроде тормозил себя, а выходило… Что выходило.

Не мог он ею насытиться… Не получалось никак.

Владимир осторожно встал с узкой кровати и поправил одеяло. Нет уж, ребятки, в следующий раз трахаются они у него. У него кровать нормальная.

Тася засопела и перевернулась на живот, уткнувшись раскрасневшимся личиком в подушку.

А его очередной нежностью к ней накрыло.

Курить хотелось. Последняя сигарета и хорош. Бросает.

Стараясь не шуметь и убедившись, что Тася спит, Владимир вышел во двор.

Хорошо…

Он поднял лицо кверху и посмотрел на звезды. На удивление яркое небо сегодня, многие созвездия видны. Они с тренером и пацанами по детворе частенько в походы выбирались, развлекались тем, что у костра сидели да созвездия изучали.

Отчего-то другая картина в сознании нарисовалась: он, Таська и два шкета. Пацан и девчонка. Не на озере, а у него во дворе, прямо за забором, который отгораживал сейчас его от дома.

Владимир мотнул головой, прогоняя наваждение.

Рано еще.

Он много что Тасе не сказал. Она точно его по головке не погладит, если узнает, что он прилично залез в ее медицинские карты. Покопался немного, людям другим показал.

Никаких патологий у нее не было. Поэтому родит ему Тася. И пацана, и девчонку.

Он сделал затяжку и уже собирался кинуть окурок под ноги. А нельзя… И пепельницы у нее, конечно же, нет. Откуда ей взяться? Владимир затушил окурок о бесхозно валяющуюся железяку. Выкинет в мусорное ведро потом.

Этот месяц был пиздец какой насыщенный. Он носился как угорелый между городами и людьми. Одна встреча, вторая.

Ему нужны были гарантии.

И ему их дали.

Его и так прилично потряхивало от мысли, что она могла пострадать. Что в целом могли пострадать ни в чем не повинные люди. Ведь просил ее уехать… Нет, осталась, засранка этакая.

Люди Табасова сработали безупречно. Никто не пострадал, за это им отдельное спасибо. Ублюдки, от которых он ушел в первый раз, изрядно прогорели и уверовали, что с помощью его разработок смогут подняться. И начали совершать одну ошибку за другой.

Не угомонились…

Пришлось утихомиривать насильно.

Теперь все. Тишина и спокойствие.

Он согласился работать на Табасова. Теневой олигарх предоставил ему новейшие технологии, лабораторию. Все, что необходимо. За это он гарантировал безопасность.

Ему и его семье.

Савин еще раз вскинул башку кверху.

Пора возвращаться. Все-таки осень на дворе и ночи прохладные. Или это он разгоряченный еще?

Губы сами растянулись в улыбку. Как дурак стоит тут в темноте, зубы сушит.

А что ему не сушить-то? Он счастлив…

Когда за последние годы он испытывал нечто подобное? Владимир не помнил.

Нет, все-таки охрененно, что он встрял.

В свою красивую соседку.

Кольцо завтра подарит, на сегодня, кажись, эмоций хватит.

Или с утра на пальчик ей наденет, пока она просыпается… Поймает нужный момент.

А что, романтик он, в конце концов, или нет?