Глава двадцать девятая

В полумраке мерцали алыми искрами глаза. Их было много, вот реально много! Тени затейливо скрывали от меня силуэты жутких тварей, которые на меня таращились. Одно было ясно – прыгни я сейчас назад к воде, и могу руки-ноги переломать, спускаться все же стоило аккуратно. Останусь – сожрут. Вон как гипнотизируют! Что же делать? Что же?..

Защищаться!

Палка в руке, руки не дрожат, осторожно обойти эту стаю красноглазых ужасов. Без сопротивления я явно не собиралась сдаваться. Хорошо бы это все было на свежую голову, а еще лучше – не попадать в такую передрягу никогда. И к тому же мокрая одежда мешала движению.

И тут красные огоньки все как по сигналу опустились ниже и потускнели. Неужели сейчас прыгнут?!

– Ме-е-е-е… – раздалось тихонькое и вполне обнадеживающее. Видимо, хищники уже кого-то поймали. Жалко, конечно, этого «ме-е-е», но помочь я ему не могла. Себе бы помочь.

– Ме-е-е! – заголосило со всех сторон. Красные глаза в темноте замигали, тени мелькали – звери двигались. Звук меканья повторялся, вызывая у меня подозрение, что не все то хищное, что ночью красноглазое. Я прищурилась, всматриваясь вперед: постепенно в полумраке получилось увидеть силуэты более четко, потом к меканью добавился металлический перезвон, как будто у кого-то болтался где огромный жестяной колокольчик, и наконец я различила еще и чавканье. И я позволила себе вздохнуть с облегчением. А уже когда конкретно увидела двенадцать рогов на большущей голове, то и вовсе расслабилась. Многороги, несмотря на то, что едят почти круглосуточно и даже во сне, мясо не употребляют, даже то, которое случайно попалось им на зуб.

Но на всякий случай подбиралась я к стаду осторожно, могут испугаться и понестись куда глаза глядят. Переломают еще ноги-шеи!

Самым первым мекающим существом на моем пути оказался мелкий рогастик, совсем малыш. Он был активнее своих полусонных родичей и все пытался жевать меня за грязный и мокрый рукав, а потом и вовсе от меня не отлипал. Возможно, он голоден? Но такие мелкие – а рожки у этого были бархатные и мягкие – едят траву очень мало, скорее пьют молоко и воду. В заповеднике были многороги и селились они как раз возле водоемов. Чтобы мелкие рогастики могли пить, пока их мама жует. А здесь до воды было немало.

– Погоди, сейчас все будет, – обнадежила я рогастика.

Спускаться к воде не пришлось, я просто нашла длинную ветку, подцепила брошенное платье, намотала на палку ткань и опустила в воду. Так получилось напоить рогастика.

– Так, откуда же вы такие? – я осторожно погладила большущего многорога по спине. То, что здесь были именно эти животные, увеличивало шансы, что я все-таки не в другом мире, а пока в мире заповедника. Куда бы меня ни занесло, это было не настолько далеко. Просто местность незнакомая, может, и вовсе не Андора.

Я скользнула руками по плотной шкуре животного и нащупала на шее у него обрывок веревки и подобие колокольчика – загнутый кусок металла и какой-то камешек или гайку на проволоке. Явный намек, что здесь где-то есть хозяин этих животных или тот, кто за ними присматривает. Самок многорогов можно было доить, пусть и не так, как коров, все же дикие животные. А еще они периодически сбрасывали частями рога. В заповеднике их собирали на сувениры.

Где-то должны быть люди! Это очень обнадеживало. Не факт, что люди бросятся ко мне с распростертыми объятиями, но это лучше, чем ничего. Но как их найти? По темноте уж точно никто никуда ходить не будет.

Ветра почти не было, но я подмерзала, все-таки купание в одежде до добра не доводит. Сытый рогатый малыш тыкался мне в ноги, а потом к нему прибились еще несколько мелких многорогов, их тоже пришлось поить, но они в ответ делились своим теплом. В полумраке я собрала какие-то ветки, прислонила их к дереву и села. Натруженные ноги благодарно загудели. Все-таки я нуждалась в отдыхе. А когда мелкие рогатики с плюшевой шерсткой расположились вокруг меня, то и совсем хорошо стало. Безопаснее не стало, но, по крайней мере, если и появится что-то хищное, что меня сожрать может, то многороги первыми всполошатся.

Мне снилось что-то странное: какие-то локации, постоянный бег, неприятное чувство, что я опаздываю, а потом и вовсе Дезмонд с жутким лицом, которое плавила та самая черная кислота, которой меня пытались угостить. И свет бил в лицо…

Я поморщилась, кое-как вынырнула из сна, но свет никуда не исчез. Пришлось даже рукой закрываться! Солнце, что ли?.. Но из-под козырька ладони было видно, что полумрак никуда не делся, а яркий свет, будто прожектор, слепил. Возникло ощущение, что я сижу в пещере, а сбоку через дыру проникают яркие лучи солнца.

Свет вдруг стал менее ярким, так что у меня появилась возможность проморгаться, встать и осмотреться. В голове гудело, непонятно даже, спала ли я или только кошмарами давилась. От неудобной позы ныло в пояснице и ноги не хотели нормально выпрямляться. Да, все-таки не двадцать два мне и даже не двадцать пять. Тогда еще можно было отоспаться на земле, весь день таскаться по городу, а потом еще ночью на звезды смотреть до утра. Весь мир по колено. А теперь-то у меня под ногами по колено лужи. Но хоть не болото.

В свете многороги казались даже ухоженными и чаще трясли головами. У многих был колокольчик, явно домашние животные! Монотонное звяканье немного оживляло откровенно тусклую и странную округу. Я решила, что это лес, но он не походил ни на что. Там, где паслись многороги, была плоская равнина с разнокалиберными деревьями, листья которых были больше похожи на иголки. Вдали же пространство равнины будто бы заворачивалось вверх, но это не напоминало горы, в мареве я не видела высоты или края. А еще вокруг хватало странных элементов – холмы, которые больше всего напоминали мне остовы кораблей, какие-то остатки зданий. Все это прекрасно было видно над невысокими деревьями. В тусклом небе медленно ползла стая крупных птиц. Слишком крупных! И когда они, заложив очередной маневр, вдруг распахнули длинные клювы и заорали, перепугались многороги, я и другая живность в округе.

Птеродактили!

Крылья, длинные когтистые лапы, узкий хищный клюв. Сразу же в голове пронеслись кадры из «Парка Юрского периода». Там такие птички людей хватали и вполне удачно уносили. Противно крича, птички теперь проносились совсем низко, так что самцы многорогов стали трясти этими самыми рогами и вставать на дыбы. А детеныши жались к взрослым… И не прижаться и мне? А то утащат еще!

Я юркнула ближе к сбившемуся стаду, пытаясь не попасть под копыто и не засветиться перед птеродактилями. Туши многорогов толкались, дрожали, меканье стало почти что оглушающим. Но тут все звуки перекрыл жуткий звон, как будто били в огромный колокол. Птеродактили всполошенно завертелись в небе, звук их нервировал и отпугивал. А вот многороги все еще всхрапывали, но уже более спокойно себя вели. Может, и неспроста на них как раз колокольчики? Чтобы привыкали к такому звуку? Вот только я не многорог, у меня чуть мозг из ушей не вылился.

– ...А ну проваливайте, не для вас здесь все!.. Разорители!

Как только гул в голове закончился, я услышала слова. Голос был мужской, немолодой, чуть надтреснутый бас, несмотря на ругательства, тон был достаточно миролюбивым. И птеродактилей же звук не убил и не покалечил, только отпугнул. Слова были понятными, но не земными, значит, говоривший был из Андоры! Иначе зачем ему именно на этом языке общаться? Так, может, меня не так далеко и занесло?

Я осторожно выглянула из-за крупа многорога. Сначала показалась макушка неизвестного – блестящая лысина в обрамлении белых кудряшек и лопоухие уши. Появилась в поле зрения рука в краге, утерла лысину и взгромоздила на голову раздавленную шляпу – когда-то она, может, и была пристойная, но с тех пор, видимо, много что произошло. Далее я увидела спину в лопнувшем по шву пиджаке без рукавов, широченные штаны явно с чужого плеча… окей, не плеча, ладно, и огромный шарф на шее.

Оборванец, это все, что мне в голову пришло в первые секунды. И правда, в таком виде по городу уж точно не ходить. Разве что на не особо чистых работах работать – чтобы не жалко одежды было. На плече у незнакомца болталась огромная сумка, в которую он совочком принялся что-то собирать с земли. Что можно найти на земле, где ходят травоядные животные, было и так понятно. Но для чего? Для удобрения? Или все гораздо хуже и в Андоре есть места, где вот таким экологическим топливом пользуются?

Увы, больше рассматривать мне было нечего. А прятаться тоже причин не находилось. Так что я выглянула из-за многорога и, прокашлявшись, сказала:

– Эм-м, добрый день…

Мужчина повел себя крайне странно: он взвизгнул, отшатнулся, поскользнулся и рухнул задом на землю. Судя по влажному звуку, кроме земли там было что-то еще, более мягкое и вонючее. Но его это не беспокоило, он вытаращился на меня, как на призрак. Неужели так странно, что в этой местности еще какой-то человек может быть?

– Вы не ушиблись? – уточнила я, потому что пришибленным он точно выглядел. Не старый, но явно пожилой. Круглые глаза, рыжая борода со следами кривой стрижки. Чуть обвисшая кожа, как след того, что некогда мужчина был еще круглее, чем сейчас.

– Мне так жаль, – вдруг произнес мужчина. И шарф на его шее вдруг развернулся, надулся парусом, открыл глаза и зашевелил лапками. То ли геккон, то ли лемур, но оно цокнуло зубом и издало колокольный звон.

– Чего жаль? – не поняла я и шагнула вперед к незнакомцу. И осеклась.

Солнца не было. Вот совсем. То, что я приняла за солнце, сверкало среди веток. В большой клетке со шторками, подвешенной на ветку дерева, сидела настоящая жар-птица! Правда, напоминала она смесь совы и фламинго, и самый яркий свет вырывался из ее нутра, когда она открывала клюв, но это были сущие пустяки. Солнца ведь не было!

– Что здесь вообще происходит?! – я уперла кулаки в бока и нависла над мужчиной. Тот неуклюже улыбнулся и в который раз протер лысину.

– Вы, главное, не нервничайте, – пробормотал он, окончательно вводя меня в состояние паники.