Глава тридцатая

– А я и не нервничаю, – рявкнула я в ответ и тут же губу прикусила. Так, Вика, дыши… Это всего лишь зверь. Ну, жар-птица-обломинго, ну подумаешь. Чего ты только не видела! И мужчина в общем-то обычный, растерянный, безобидный, и он птеродактилей отогнал. Значит, все наладится.

– И это замечательно, – мягко ответил незнакомец, если бы у меня был любящий дедушка, он бы говорил именно так.

– Это ваши звери? – в голове у меня роилось столько вопросов, что выбрать что-то одно было сложно. Зато на глаза попались многороги, и один мелкий рогастик снова попытался меня жевать. Поэтому первый вопрос был о зверях.

– Можно и так сказать, – вздохнул мужчина и попытался погладить мелкого многорога, но тот, смешно подкидывая колени, увернулся и ускакал в сторону. Мужчина с какой-то обидой пошевелил пальцами, вздохнул, но потом, уже более приободренный, кивнул мне в сторону жар-птицы: – Вы посидите рядом, там безопаснее, а я пока делом займусь.

И он достал из кармана скребок и стал быстро-быстро, даже профессионально вычесывать лишнюю шерсть из многорогов. Клубы шерсти он запихивал в мешочек, туда же отправились и сброшенные рога. Потом он споро пощупал вымя у самок, посмотрел на морды мелких многорогов и обошел стадо по кругу, заставляя животных ходить. О, наверное, это для того, чтобы определить, не хромает ли кто!

Заняло это не так и много времени, судя по моему браслету – час с копейками. Но его я просидела так спокойно и незаметно, что пора диву даваться. Виной тому усталость. А еще гораздо спокойнее, когда рядом есть люди.

– Пойдемте, милочка, здесь оставаться небезопасно, – немного фамильярно, но как-то по-доброму обратился ко мне мужчина. Возмущаться было бы странно, пусть хоть кем назовет, лишь бы понимать, где я и что делать дальше.

Мужчина тем временем собрал все инструменты, подхватил жар-птицу, накрывая ее чуть сильнее, так, чтобы глаза нам не слепило, а путь освещало.

– А как же?.. – я покосилась на оставшееся позади стадо многорогов.

– Им рамфоринхи не грозят, разве что молодняку. Но взрослые чуют опасность. А рамфоринхов пугает звон. Так что даже если и утащат кого, то это редко бывает. Стадо не чувствует страх.

– А звон?.. – я попыталась рассмотреть странную зверушку, спрятавшуюся у мужчины в воротнике.

– Эфейская громогласка, – тут же выдал мне ответ мой собеседник и едва-едва коснулся пальцем шкурки животного. Я заметила блеснувшую полосу, а потом зверь снова слился с поверхностью, будто пропал. – Безобидное и беззащитное животное, но живет в Эфейском бассейне, очень густо населенном всевозможной живностью. Предпочитает прятаться между скал и пролезать в естественные тоннели и трещины породы. Но когда подходит время размножаться, выползает на открытое пространство. А звук замечательно отпугивает прилетевших полакомиться мягкими громогласками крыланок.

– Это рептилия, ведь да? – и, дождавшись удивленного взгляда и кивка, я уже с большим восторгом поинтересовалась: – Я знаю, что змеи привыкают к людям и даже могут распознавать хозяев. Но издавать звук по требованию? Разве это возможно?

– Эффи уже немолодая громогласка, – улыбнулся мужчина, продемонстрировав круглые щечки и ямочки на них. К животному у него явно были самые теплые чувства. – Я вам потом покажу, сколько черточек у нее на хвосте. Но она переняла опыт у другой громогласки…

– Покажете, конечно, – согласилась я, а потом все-таки смогла из себя выдавить приветствие, хотя так-то не особо любила первой представляться. – Я Виктория, спасибо, что выручили.

– Вы и сами замечательно справлялись, если бы я не пришел, то вы бы нашлись достаточно быстро, – улыбнулся мужчина. – Разве что появление рамфоринхов было сложно предусмотреть.

– Да, таких я у себя в заповеднике не видела, только на картинках, – фыркнула я, уж больно эти рамфоринхи напоминали динозавров.

– В заповеднике? – мой собеседник даже споткнулся и посмотрел в мою сторону. – Вы из заповедника? В Андоре?

– А, да… – растерянно ответила я и тут же поняла, что услышала: – Постойте, вы знаете, где мы находимся? Мы в том же мире, что и Андора? Я переместилась, но совершенно не разбираюсь, что произошло. И как произошло! У меня там проект, и расследование, и...

– Мне очень жаль, милочка, вы такая молоденькая… И ничего не поделать, – вдруг повторил мужчина, сочувствующе покачал головой и положил мне руку на плечо. У меня в голове как будто бомба взорвалась, я от души возмутилась:

– Что не так, объясните? Чего жаль? Мне нравится моя работа, пусть она и нелегкая, мне нужно обратно, понимаете? Вы представляете, что будет, если в огромном заповеднике пропадает управляющий?!

– Да, представляю, – очень-очень грустно произнес мужчина и вместо того, чтобы что-то объяснить, потянул меня за руку, предлагая залезть на ближайшее дерево. На мое «зачем» только головой качнул: – Залезайте, это стоит увидеть. Иначе мне будет сложно объяснить.

Я взяла себя в руки, все-таки глупо было бросаться на человека, от которого зависела пока моя жизнь, и неуклюже влезла на дерево. Хорошо, что лезть было невысоко, а то если я подобным и занималась, то в далеком детстве. Ветки оказались плотными и толстыми, хотя деревья откровенно были мелковаты и можно было подумать, что это молодняк и он сломается под моим весом. Но нет, я спокойно залезла на три ветки вверх, и когда вылезла немного над деревьями, то завертела головой и недовольно протянула:

– И что я там должна увидеть?

Я почти решила спуститься вниз, как оттуда – снизу – вверх поднялся столб света, как будто заработал огромный прожектор. Еще значка Бэтмена в желтом круге не хватало. Я на автомате проследила вверх взглядом и замерла. Высоко-высоко не было никакого неба, больше всего это напоминало стены пещеры – неоднородное темное пространство. Луч прочертил линию к горизонту, во всей красе демонстрируя мне, что пространство ограничено. Неужели и правда пещера? Огромная, невероятная, но пещера, где растут кое-как приспособившиеся растения, была вода и жили животные. Вот только откуда животные-то? Еще и такие разные. Должен же быть выход отсюда. Ладно, я телепортом попала, но животные…

Слезала я уже с другим настроением. Ну и что, что пещера, вот правда. Все равно где-то мы находимся. Не в центре же планеты!

– Знаете что, я совершенно не вижу причины опускать руки! – заявила я, спрыгивая на землю с последней ветки. В ноге неприятно хрустнуло, как будто обвиняя меня, что я так неосторожно с родными конечностями. – Мы где-то под землей, да?

– Нет, я уверен в этом, – мотнул головой мужчина. Честно говоря, мне этот фарс уже надоел, я держалась из последних сил и только оттого, что не хотелось портить отношения с единственным пока встреченным на пути человеком.

– С чего вдруг? – скептически улыбнулась я.

– Потому что вы попали сюда из заповедника, – вздохнул мужчина. Я только руками развела. Мне достался еще один вздох. – Вы говорили, что мне не понять, как это – пропасть с рабочего места. Но дело в том, что я прекрасно понимаю.

Он откинул полу своей оборванной безрукавки, и я еще долгие секунды не могла понять, что вижу, а это был испачканный логотип заповедника. Я тут же дорисовала оборванные рукава и ахнула. Шевельнулась мысль, что я почти что уверена, кого вижу перед собой, но это было как-то совсем невероятно.

– Это не пещера, моя дорогая коллега, – грустно улыбнулся тот самый пропавший управляющий, лорд Эдвард. – Мы с вами внутри Левиафана. Он засасывает все, что попадет ему на глаза, и копит в себе.

Постойте, постойте! Внутри чего? Внутри кого? Но чем дальше мы шли, тем больше у меня челюсть отвисала до земли. Левиафан или что оно такое – огромная штука, зверь, животное. Если Эдвард не сошел с ума, то все то, что я видела, огромная долина и все в ней находится внутри большущего существа. Я уже не допускала, что это фактически невозможно, мне хватило того, что драконы могут иметь человеческую ипостась и бегать голыми. Я смирилась с жар-птицами и другими странными существами, так что почему не быть супер-пупер огромной животине. Особенно если она где-то плавает себе… в океане или космосе. Но дело было еще в другом.

– Знаете, я вам верю, но я бы заметила такую громадину у себя в кабинете! – и руки в бока уперла, мол, докажите, что я не права.

– Вы же из другого мира, да? – это был даже не вопрос, видимо, Эдвард был в курсе квот в заповеднике. – Значит, переносились уже из мира в мир. Что скажете о пространстве? Как возможно его пронзить? Телепортация не вырывает клочья из ткани мира, не разрушает его структуру, не изменяет его, максимум это понижение температуры на месте телепортации. Магия скручивает ваше тело в тоненькую нить и протягивает в узенькое ушко иглы-портала. Благодаря этому вы не окажетесь в дереве или в камне по другую сторону портала. Ваш размер относителен и определяется только программой, магическим указанием, сколько взять и сколько доставить. В какой-то момент вы становитесь для случайного наблюдателя всего лишь лучом, волной… – он посмотрел на меня так пристально, что мне стало даже неудобно. – Я видел множество удивительных вещей. Природу некоторых мне до сих пор сложно постичь. Но советую вам как ваш предшественник – не бойтесь делать допущения, иногда даже самые странные и дикие оказываются правильными.

– То есть Левиафан, огромное существо, совершенно не то, чем кажется? – пробормотала я. – Или мы – совершенно не такие, как кажемся?..

– Правильные выводы, один из них верен, – кивнул Эдвард. – А может, неверны все и мы с вами застряли в очень странном сне…

– Ой, хватит! – я даже за голову схватилась. – Скажите уже прямо, что вы знаете!

– Иногда самое огромное существо – это всего лишь юркая мелкая противная кричащая… – он не закончил предложение, я и так поняла, что он имел в виду, и простонала:

– Да не может быть?! – и, не дожидаясь ироничного «может», продолжила чуть ли не волосы на себе рвать. – Но она же мелкая! А я по сравнению с этой птичкой громадная! Как это вообще возможно? Вы хотите сказать, мы уменьшаемся? Или внутри птицы свернуто особым образом пространство?

– Увы, неизвестно, мне рассказали, что после смерти птицу разрывает на такие мелкие кусочки, что вообще не ясно, что это было. Но живут они долго и причиняют много проблем местным жителям. Иногда пропадали даже целые деревни. Или корабли.

– Рассказали? – удивилась я. – Здесь еще есть люди?

– Да, пойдем, обопритесь на мою руку, – предложил мне локоть Эдвард, – я понимаю, что слишком много на вас навалилось, так что прошу вас принять мою помощь.

Я не стала отказываться, вцепилась в него как в самое ценное и теперь шла и оглядывалась. Потому что крайне тяжело было поверить, что мы внутри кого-то! А где желудочный сок? А вдруг сверху упадет птичкина еда? Или она мелкой упадет? А за счет чего птица вообще живет?

– Живет она явно не за счет того, что съела, за счет самого процесса – возможно, – поделился своими размышлениями Эдвард. – Здесь нет света, хотя даже растения умудряются выживать. Здесь не холодно, и животные могут плодиться. Здесь даже вода есть. Но я бы не рекомендовал трогать все, что лежит или висит на ветках. Внутри Левиафана есть такие редкие виды, которых почти не осталось снаружи… А вот мы и пришли!

– Что? – не поняла я, но тут увидела, что это не деревья так плотно сошлись, а забор из черных стволов. Эдвард что-то сделал с ними и открыл проход, достаточно широкий, чтобы прошли двое плечом к плечу. И я оказалась в деревне, иначе и назвать – старой, заброшенной и даже жуткой, если бы не бегающие туда-сюда по центру забавные лохматые собаки. И чуть поотдаль в местное небо вился сизый дым как знак, что здесь еще кто-то живет.

– Добро пожаловать, Виктория, – кивнул Эдвард в сторону, где я видела дым. – Пойдемте, мы как раз к завтраку. Эхорджа приготовил лепешки с рыбой. За едой и подумаете, что делать дальше.