Глава 30

ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

Дни, предшествующие совершеннолетию Александра, выдались чудовищно сложными. Не знаю, как бы я выдержала, если бы не Вильгельм. Нужно было решать десятки проблем и находиться в трех местах одновременно. Я думала о том, как быстро пролетело время…

– Любовь моя! Ты что-то очень задумчива и печальна в последние дни, – Вильгельм отложил вилку и даже отодвинул тарелку с ужином, как бы показывая, что желает разговора прямо сейчас.

– Все хорошо, Вильгельм. Просто, наверное, возраст: я старею, и это немного грустно.

– Надеюсь, это просто сказывается усталость от подготовки к коронации. И ты не стареешь, Элен. Ты просто мудреешь и набираешься зрелой женской красоты.

Я улыбнулась и промолчала. Мне нечего было ответить ему. А на следующий день с утра нас снова закрутили дела, встречи и приемы.

На коронацию Алекса съехались все соседи и даже мой брат, Лиссор, наследный принц Сан-Меризо почтил нас своим присутствием.

Слово принц весьма слабо подходило этому пожилому и весьма обрюзгшему мужчине. Из донесений тайной канцелярии я знала, что отец мой, Геральдо Великолепный, пусть и был глубоким стариком, но за жизнь все еще держался крепко. Разумеется, он часто болел, но в силу тяжелого характера король отказывался подпускать к себе лекарей слишком близко и, возможно, благодаря именно этому до сих пор был жив. С сыном у него не один раз вспыхивали конфликты, и Геральдо пользовался любой возможностью отправить наследничка подальше от престола хоть на какое-то время.

Слава Богу, с момента, когда мы последний раз живьем виделись с моим так называемым братом, прошла целая жизнь. Даже мне уже было больше сорока, а наследнику Сан-Меризо за пятьдесят.

Разумеется, брат услышал от меня все положенные ему по чину славословия, обещания вечной любви между нами и некоторое количество разговоров на тему “кровь – не водица”. Но, если честно, я с ужасом смотрела на это рыхлое тело в парче и атласе и думала о том, что наши судьбы очень похожи.

Он, когда-то бывший молодым и смазливым мальчишкой, всю жизнь просидел подле отцовского трона, дожидаясь вроде бы положенных ему по праву рождения плюшек. У него были какие-то мечты и планы. Наверняка, все это рухнуло за долгие годы ожидания.

Почти также было и со мной: я тоже мечтала спокойно жить и растить своих детей, а вместо этого зубами вцепилась в трон и положила лучшую часть жизни на то, чтобы этот чертов трон удержать.

Софи, моя верная Софи, заметив, какое тяжелое впечатление произвела на меня встреча с родственнико, сочувственно сказала, расчесывая мне перед сном волосы:

-- Как жаль, что его высочество Лиссор всегда был невоздержан в напитках. А ведь когда-то он был самым красивым мужчиной Сан-Меризо. Сейчас, моя королева, глядя на вас я стала лучше понимать смысл умеренности. Но знаете, Элен... Я бы выпила сейчас бокал хорошего вина.

Вильгельм был по службе занят до утра и я не ждала его домой сегодня, потому мы так и сделали. Позвали Жанну Менуаж и, разлив по бокалам розовое Меризо, болтали, вспоминая, как ходили за новорожденным Алексом в его апартаменты, как встретили на обратном пути ее высочество Ателаниту, как рос мой мальчик и взрослел. Это был теплый и приятный вечер.

***

Мой мальчик вырос...

Осознавать это очень странно, но он уже не тощий голенастый подросток, подсыпающий на пару с Брендоном муравьев в койку дежурного офицера школы дофина. Как ни странно, Брендон, старший сын покойного де Богерта, ныне носящий скромный титул барона Латре, довольно крепко сдружился с Алексом и по праву занял место помощника вожака в их школьной компании.

Ни для кого не секрет, что детские дружеские связи со временем перерастают во что-то большее и могут продержаться всю жизнь. За этой самой компанией я наблюдала пристально и неустанно, дабы выполоть сорную траву, если такая появится. Однако Алекс и сам был достаточно аккуратен и внимателен в выборе приятелей.

Тем более, что его учеба не прекращалась никогда, ни на один день. С того момента, как я стала брать его на заседания Большого Государственного Совета, у нас появилась традиция: максимально подробно разбирать насущные проблемы и обсуждать, почему конкретный человек проголосовал так, а не по-другому.

Уже к четырнадцати годам Алекс достаточно хорошо разбирался во всех местных течениях и группировках. Тогда я немного изменила стиль обучения.

Постепенно день перед Советом перешел в довольно интересную игру: мы садились с сыном за стол и подробно расписывали будущий Совет. Кто как проголосует, примут ли нужное короне решение или противники окажутся излишне сильны. Все меньше я подсказывала сыну, и все чаще его прогнозы, сперва несколько бестолковые и иногда шутливые, а со временем и достаточно серьезные, совпадали с реальностью.

Я очень много раз слышала о том, что сильная женщина не может вырастить сильного мужчину. Пожалуй, это был один из самых больших моих подсознательных страхов: вырастить слизняка и мамсика. Такого, каким был Ангердо. Все же Ателанита, упокой Господи ее душу, успела научить меня очень многому.

Может быть, поэтому я давала Алексу максимальное количество свободы в принятии решений. И если решение его было ошибочным, то не наказывала, а учила понимать, в чем он неправ и как это исправить.

Сейчас моему малышу исполняется двадцать лет. Уже молодой и полный сил мужчина, способный не только возложить корону на собственную голову, но и оценить все плюсы и минусы этого действия. Именно поэтому за три дня до начала празднеств он пришел ко мне:

– Мама, я боюсь…

– Это нормально – бояться, Алекс. Только идиоты не ведают страха и смело совершают ошибки одну за другой, не опасаясь последствий. А ты умеешь думать и анализировать, и потому твои опасения вполне понятны. Просто не дай страху и нерешительности завладеть тобой.

Я подошла к сыну, сидящему в кресле, и стала разминать ему плечи и шею, как в детстве. В большом настенном зеркале он отражался анфас: молодой красивый мужчина, так похожий на отца. С темными, чуть вьющимися волосами, которые он стриг достаточно коротко. С темными же бровями и ресницами, которым вполне могли позавидовать придворные красавицы. Только, в отличие от Ангердо, и линия рта, и упрямый подбородок говорили о том, что характер у моего мальчика есть. И эта минута слабости, которую он себе позволил, вполне естественна.

Алекс умел и знал очень многое, был физически развит и крепок. Он вобрал в себе все то, что я могла дать и так же почерпнул все, что мог дать его родной мир. Надеюсь, он будет хорошим правителем для Луарона. А для меня, пожалуй, настало время собирать камни. Моему сыну двадцать лет…

Через несколько дней на его голову возложат корону, и он станет полновластным правителем. А еще через год-два нам придется заботиться о династическом браке. На это место существует четыре вполне достойных кандидатуры. Хочет он или нет, но ему придется сделать выбор. Впрочем, до решения этих проблем у нас есть еще пара лет. А пока я сидела рядом с сыном, молча поглаживая его руку и любуясь своим мальчиком.

***

День совершеннолетия одарил нас прекрасной погодой. И отлично удались и все шествия, и все пиршества, и все фейерверки. Думаю, три дня празднования запомнятся горожанам на всю оставшуюся жизнь.

Такое событие случается лишь раз в жизни. Я к нему готовилась и копила средства несколько лет, а теперь щедро раскидала это по Сольгетто яркими фейерверками, памятными медалями, тушами жаренных на площадях быков и овец и усиленной стражей, которая споро разнимала драчунов и пьяниц.

Бесчисленные группы уличных комедиантов давали представления для зевак. Десятки тысяч небольших листовок с гравированным портретом будущего короля осели в карманах всех желающих. Этими портретами потом украсят дома и даже хижины. Они пойдут путешествовать по стране в повозках и лотках богатых торговцев. Таких сувениров Луарон еще не видел.

Два дня город отдыхал, чистился и отсыпался, а на воскресный день ожидал нового празднества – коронационного.

В день коронации, точнее, еще ночью начал моросить мелкий омерзительный дождик, а с утра грянул нормальный весенний ливень.

В храме, где происходила церемония, отчетливо пахло мокрой псиной, сладкими духами, которыми повадились поливаться придворные модники. Даже мощные ноты ладана не перебивали эти раздражающие ароматы.

Алекс был серьезен, сосредоточен и немножко похож на робота: было заметно, что мальчик волнуется. Однако вся церемония прошла четко. И когда Вильгельм, встав на колено, протянул молодому королю лежащий на бархатной подушке ритуальный меч, все придворные слышали, как юный король сказал:

– Благодарю вас за службу, фельдмаршал.

Почему-то многие были уверены, что как только Алекса коронуют, для Вильгельма де Кунца начнутся тяжелые дни. До сплетников так и не дошла одна простая истина: пусть изначально Вильгельма в круг общения королевской семьи ввела именно я, но за эти годы фельдмаршал успел завоевать если не любовь, то уважение и привязанность как дофина, так и принцессы Элиссон.

Возможно, это была слабость с моей стороны, но пока навалились хлопоты с совершеннолетием и коронацией сына, думать о свадьбе дочери, которая состоится уже осенью, я себе просто запретила.

Уж вроде бы и будущий муж Элиссон совсем не плохой человек. И финансово, и политически этот брак обещает быть весьма удачным. Но мысль о том, что девочка уедет в далекие дали и больше мы не увидимся, рвала мне душу.

***

Первый же Большой Королевский Совет, состоявшийся после коронации, дал понять моему сыну, как много для него изменилось: советниками был поднят вопрос о браке и необходимости наследника.

Если раньше, когда я еще сама рулила этой сворой, для каждого советника публичные вопросы подобного рода обращались моей немилостью, то сейчас Алексу придется отдуваться самому. Хотя сперва по привычке, молодой король оглянулся на меня, но, увидев только легкую насмешливую улыбку, сообразил, что говорить придется самому. Впрочем, мальчик не оплошал:

– Я осознаю свой долг перед страной и готов выполнить его. Жду от Совета предложений: разумных и взвешенных. И прошу не забывать о моей личной заинтересованности в этом вопросе! К докладам о финансах и договорах приложите портрет девушки.

Похоже, никто из советников не ожидал столь быстрой победы, и легкий гул удивления пронесся по залу. Герцоги и министры оживились: впереди ожидались серьезные бои за продвижение собственной кандидатки.

Насколько я знала, серьезных претенденток существует всего четыре. Но точно также и я, и Алекс знали, что две из них абсолютно точно рассматриваться нами в качестве возможных невест не будут. Одна из девушек имела слишком дурную наследственность в виде сумасшедших и истериков и по отцовской, и по материнской линиям. Вторая же отличалась неумеренным аппетитом и уже сейчас, в свои девятнадцать, весила раза в полтора больше, чем нужно. Кроме того, и характер девица имела весьма склочный и обидчивый. Привести такую в семью значило испортить жизнь и королю, и всем окружающим.

Вообще, в отличие от собственного папеньки, Алекс был весьма аккуратен в личных пристрастиях. Насколько я знаю, первые более-менее постоянные отношения у него возникли в шестнадцать лет. Я заранее позаботилась о том, чтобы среди придворных на момент его полового созревания отсутствовали невинные девицы на выданье. Думаю, это сберегло кучу нервов, сил и денег всем нам.

С сыном я беседы об отношении к женщинам вела: рассказывала, к чему приводит распущенность, а особенно распущенность царствующих особ. И, думаю, достаточно впечатлила его. Именно поэтому выбор его пал на двадцатилетнюю очаровательную вдовушку, которую он баловал недорогими побрякушками, но даже минимального шанса стать официальной фавориткой не давал.

Баронесса Жанин де Сулер, невзирая на невинную ангельскую внешность, дамой была весьма опытной и меркантильной, но щедро одаренной житейской практичностью. При дворе не шиковала, не пыталась сразить туалетами и драгоценностями соперниц, а весьма вдумчиво и серьезно искала себе второго мужа.

Как уж они там поладили с Алексом, я не знаю. Это был период его взросления, и я не считала возможным контролировать еще и такие вещи. Тем не менее, баронесса жизнью была довольна, охотно сопровождала моего сына на прогулки и пикники. В то же время у нее хватало ума не попрошайничать, пытаясь продвинуть своих родственников на выгодные места, не брать подарки и подношения от весьма оживившихся придворных и советников и держаться в стороне от различных группировок.

Я высоко оценила ум и тактичность баронессы де Сулер. Когда через два года юная дама решила покинуть двор, существенно увеличила ее состояние тем, что выкупила две крепких деревни возле ее вдовьего дома и передала их баронессе в личную собственность. Сейчас для провинциальной невесты у молодой женщины были прекрасные перспективы, да и Алекс не оставил бывшую возлюбленную без весьма весомых подарков.

У меня самой такие истории вызывали двойственные чувства. Воспитанная в другом мире и живущая даже здесь своим умом, я внутренне сопротивлялась этому общему восприятию женщины как постельной принадлежности и игрушки. Что-то из моего отношения, безусловно, получил и Алекс. Именно это грозило теперь некоторыми сложностями.

– Ты знаешь, мама, больше всего я очень боюсь, что моя будущая жена будет похожа на Жанин.

– Алекс, Жанин – исключительно твой выбор. Она была милой и деликатной и, по-своему, весьма тактичной девушкой. Ты любил проводить с ней время. Почему ты сейчас изменил свое мнение?

– Мама, она хороша только в спальне. Она миленькая и славная… Но, понимаешь… На самом деле Жанин глупа как пробка. С ней невозможно говорить ни о чем, кроме нарядов и прогулок. А мне бы хотелось иметь в семье кого-то поумнее.

– У тебя будет небольшой выбор, Алекс. Поблагодари судьбу за это. У меня в свое время выбора не было вообще. Корона – тяжелая штука, мой мальчик.