Глава 32

Разумеется, это только для меня дворец опустел без моей девочки и Вильгельма. Все остальные службы работали как обычно. Да и придворные, не желающие пропустить столь серьезное официальное мероприятие, как проводы принцессы к мужу, уже бродили по коридорам и гостиным.

– Королева идет! Склонитесь…

– Замолчите, Маркус. Это не официальный выход. Я просто уйду к себе.

Маркус, в чьи обязанности входило голосить у меня над ухом и требовать, чтобы все немедленно расступались и кланялись, приложил руку к груди, склонил голову и отстал от маленькой процессии, которую я возглавляла. Софи, понимая, как я расстроена, тихонько предложила:

– Моя королева, если хотите, я прикажу принести легкое вино или чай. Мы с вами посидим, поболтаем и отвлечемся от грустных мыслей.

– Если хотите, ваше величество, я могу принести вам успокоительный сбор, – добавила Жанна Менуаш.

– Нет, дорогие мои, никаких успокоительных сборов. Я думаю, по бокалу вина нам не повредит. Софи, распорядись, пожалуйста.

– Мы будем втроем? – мадам Вербент смотрела на меня внимательно, и я с улыбкой кивнула ей:

– Только втроем, Софи. Как в старые добрые времена.

Софи разулыбалась и даже слегка похлопала в ладоши. Потом часто-часто закивала головой со словами: «я сейчас вернусь!» отделилась от свиты. Посмотрев ей вслед, я повернулась к фрейлинам и сообщила:

– Дамы, сегодня до вечера у вас отдых. Мне никто не нужен сейчас. Можете заняться своими делами. Со мной побудут мадам Вербент и мадам Менуаш.

Спорить со мной давно уже никто не осмеливался, как и поправлять мои указания. Поэтому девицы просто молча поклонились и начали исчезать в боковых комнатах-гостиных. Я усмехнулась про себя: «Что значит выучка! Ни одна из этих молоденьких девчонок не осмеливается обогнать королеву. Хотя, уверена, каждая из них счастлива получить выходной на весь день.».

Девочки в моей свите менялись часто. Они и прибывали сюда для того, чтобы была возможность подыскать себе мужа. Так что ни к кому из них я не была привязана: все равно через несколько месяцев очередная красотка упадет на колени и попросит позволения на брак. Я всегда давала это позволение с полнейшим равнодушием и воспринимала девиц как фоновый шум. Для управления ими существовала моя надежнейшая статс-дама – графиня Эбигейль Холланд.

«Может быть, это подкрадывается старость? Раньше молоденькие болтушки раздражали меня значительно меньше.».

В сопровождении мадам Менуаш и в непривычной тишине мы двигались по коридорам дворца к моим апартаментам. Идти предстояло довольно далеко, практически через все здание. Жанна бесшумной тенью скользила рядом, не заговаривая. Она всегда была умна и деликатна.

Имя своей покойной свекрови я услышала совершенно случайно, просто проходя мимо полуоткрытой двери голубой гостиной. Невольно замедлив шаг, я встала поближе к дверям и приложила палец к губам, показывая мадам Менуаш, что стоит вести себя тише. Щель была велика, и пусть я не видела сидящих там, но голоса слышала прекрасно и точно знала, кто беседует.

– … вот именно поэтому ее высочество Ателанита и хотела оградить детей от ее тлетворного влияния… – миледи Бульсон говорила уверенно и безапелляционно.

– Увы, Господь забирает лучших к себе первыми, – второй голос тоже был мне хорошо знаком. Баронесса Журен.

– Королева как чувствовала, что при своей распущенности ее невестка не обойдется без скандалов. Какой женой будет принцесса Элиссон, если на ее глазах беспутная мать притащила в дом любовника?!

– Я с вами полностью согласна. Просто полностью!

Одна из бывших фрейлин Ателаниты, тогда -- молоденькая бесправная девчонка, а потом жена одного из приятелей Ангердо, сильно раздобревшая после родов и мгновенно превратившаяся в добропорядочную матрону. Мужа-алкоголика она схоронила еще до смерти короля и каким-то чудом так и осталась вхожа во дворец. Я, признаться, никогда особо не обращала на нее внимания: вдовствующая баронесса Журен была декоративной пустышкой при дворе.

А вот ее собеседница, графиня Бульсон, другого поля ягодка. В свое время она состояла в свите Лисапеты и была одной из трех близких “подруг” фаворитки. Потом на некоторое время выпала из придворного круга и вернулась после казни де Богерта. Вернулась уже вдовствующей графиней, под покровительством любовника: старшего сына герцога Вельфорна.

Вельфорны не пользовались любовью при дворе и появились в свете только после смерти Ателаниты. Моя свекровь не могла простить покойному ныне Стюарту Вельфорну попытки узурпации власти. Она же и сделала его покойным, отвоевывая трон для сына. Однако после смерти матери Ангердо вспомнил, что некоторые кровные узы связывают его с оставшимися в живых Вельфорнами, и милостиво пригласил теперешнего наследника рода, маркиза де Мерканто, ко двору: тот слыл изрядным наездником. По слухам, наследнику до вожделенного титула герцога сейчас оставалось буквально несколько недель, а то и дней – старый герцог был при смерти. Ну а пока маркиз носил титул учтивости.*

– Разве ее высочество Ателанита допустила бы такой позор для внучки?! Дважды официально объявляли помолвку! Дважды! По сути, наша принцесса сейчас как вдова!

– Да-да! Да еще и замуж отдали за вдовца, как какую-нибудь купчиху! – голос у графини Бульсор весьма неприятный.

– Так и есть, графиня, – подтверждает баронесса Журен.

– И разве это не позор?! Первый брак в двадцать четыре года… Даже удивительно, что кто-то позарился на такую старуху. Совершенно непонятно, сможет ли она выносить мужу ребенка.

– Не-ет! Покойная королева никогда не допустила бы такого унижение для дома Солиго. Я еще понимаю, когда от белой лихорадки скончался Кристиан Кронберг. Хотя и в этой смерти можно усмотреть Божий промысел! Но расторгнуть вторую помолвку… Это было просто возмутительно! А какой скандал это вызвало на заседании Совета?! – баронесса Журен почти кипела от возмущения.

– И не говорите, дорогая моя! Конечно, для члена семьи Вонгертов несколько предосудительно появляться публично в женском платье. Но ведь молодой Аугусто потом утверждал, что просто примерял карнавальный костюм. Вы верите в это, баронесса?

«А графиня-то – та еще змеюка. Похоже, она вполне сознательно раскручивает на возмущение и эмоции дурочку-баронессу. Интересно, зачем бы ей это нужно было?». Я все еще стояла за дверью и занималась совершенно неприличным для королевы делом – подслушивала.

-- Судить об увлечениях молодежи сложно... -- чуть медленне, с некоторым даже сомнением в голосе проговорила баронесса Журден. -- Но ведь Аугусто был еще так молод. Стоило ли навлекать позор на принцессу Элиссон и со скандалом рвать помолвку?!

– Я с вами полностью согласна, дорогая моя. Выносить скандал на люди и давать смердам повод к сплетням -- совершенно недопустимо! Конечно, его королевское величество Алехандро сам еще очень молод и, увы, он полностью находится под влиянием матери. Иначе он непременно вмешался бы и не допустил бы этой новой, совершенно позорной свадьбы. Мой… мой друг, маркиз Мерканто, утверждает, что брак с синтайским принцем был бы гораздо выгоднее Луарону. Конечно, синтайцы – еретики, но их принц, между нами говоря -- очень экзотический красавчик!

– Да-да, графиня, именно так! Принцессе предстоит совершенно позорная свадьба! Впрочем, пусть этот грех останется на совести ее матери. А я, пожалуй, помолюсь за нашу бедную принцессу Элиссон!

Дверь в гостиную я распахнула самостоятельно.

– Как прекрасно, милые дамы, что в вашем лице я нашла людей столь тонко разбирающихся в морали и государственной выгоде. Может быть, вы захотите почтить своим присутствием следующий Королевский Совет? Или вы желаете помолиться за бедную принцессу в каком-нибудь отдаленном монастыре?

Смотреть, как багровеет лицо толстухи Журен, было восхитительно. Мне нужно было куда-то выплеснуть свое раздражение из-за отъезда дочери. И две эти твари попались мне очень вовремя.

– Мадам Менуаш, будьте добры, позовите дежурного офицера.

Миледи Бульсон сообразила первой и кинулась мне в ноги. Я не испытывала к ним сейчас ничего, кроме легкой брезгливости. Большую часть своей жизни обе провели при дворе. Они пользовались всеми благами, заводили полезные и нужные связи, ели, пили и изредка даже спали во дворце. И при этом у них не хватило не то что благодарности, а даже мозгов: не гадить там, где живешь.

***

До вечера я позволила себе душевно побездельничать в кругу близких. Мы выпили по паре бокалов вина, много болтали, с нежностью вспоминая, какой очаровательной малышкой была в свое время Элиссон. Повторили все ее детские шуточки и смешные вопросы, даже вспомнили до мельчайших деталей ее первое бальное платье. Это были хорошие и тихие несколько часов. Но, увы, все когда-нибудь кончается.

Вечером, загрустив в толпе своих приятелей, ко мне заглянул Алекс. Они с сестрой были достаточно близки, и это расставание не могло его не беспокоить. Кроме того, у сына были и собственные страхи, которые он захотел обговорить:

– Мне жаль, мама, что пришлось отпустить Элли.

– Ей давно пора уже вить свое гнездо, Алекс. Мы и так продержали ее под защитой слишком долго.

Сын нахмурился, побарабанил пальцами по столу и недовольно сказал:

– Я слышал про сегодняшнее происшествие, мама. Что ты собираешься с ними делать?

Я усмехнулась и ответила:

– Ты король, вот ты и решай.

Алекс фыркнул, как большой рассерженный кот, и укоризненно посмотрел на меня:

– Мам, мне едят мозги в Совете на предмет моей женитьбы. У меня проблемы на границы с Шо-Син-Таем: увеличился поток контрабандистов, пытающихся ввезти то самое отвратительное растение, что дурманит сознание. У меня проблемы в Серебряном городе: рудники практически истощились, и надо бы их закрывать. Только там сейчас живет почти две тысячи человек, которые непонятно чем будут заниматься и на что жить. И ты еще серьезно хочешь, чтобы я думал об этих старых сплетницах?!

– А тебе не приходит в голову, дорогой мой, что твоя мама не становится моложе и устала от этой дурной своры пустолаек?

– О, мама! Ну только ты не начинай опять про женитьбу.

– Алекс, нравится тебе эта идея или нет, но тебе придется жениться, хотя бы ради наследников. И вот тогда пусть твоя жена управляет двором, выделяет для них время на малые приемы и занимается светской стороной твоей жизни. А я, сын мой, действительно устала. Я не собираюсь бросать тебя прямо сейчас, но хотя бы начинай думать в этом направлении…

Некоторое время Алекс сидел молча, недовольно морщась и что-то обдумывая. А потом вскинул на меня наглые зеленые глаза, и по совершенно честному, кристально ясному взору я поняла, что сейчас он что-то отчебучит. Так и вышло…

– Я тут подумал… Раз уж тебе так необходима помощница, которая будет заниматься королевским двором, отношениями с храмом и прочими скучными делами, может быть, ты тогда сама и выберешь нам невесту? – слово “нам” он подчеркнул голосом.

Я засмеялась и дала этому нахаленку шутливый подзатыльник.

– Ты хочешь, чтобы старуха-мать нашла себе помощницу или хочешь, чтобы она нашла тебе красавицу-жену?

Демонстративно прячась за вышитую подушечку с кресла, Алекс, нарочито пугливо выглядывая из-за нее, заявил:

– Нападение на короля – бунт против государства. Так что вы, мадам, бунтовщица!

– Не придуривайся, солнце мое. Ты уже давно взрослый, – с улыбкой попеняла я сыну.

– Мам, я понимаю, что жениться все равно придется. Точно знаю, что у тебя куча досье на всех возможных девиц. Я бы не хотел, чтобы мой брак вызвал такие же пересуды при дворе. Ты же понимаешь, что тогда я вынужден буду обходиться с идиотами гораздо более сурово? И то, что избежать политического брака не удастся, я тоже прекрасно понимаю. Но давай не будем с этим спешить.

– Алекс, я не собираюсь тебя поторапливать. У тебя, с моей точки зрения, есть еще два-три года на то, чтобы выбрать себе жену. Только учти, что самый выгодный на данный момент брак – с Сан-Меризо. И советники будут всячески тебя продавливать на союз именно с этой страной. Но ты, я думаю, прекрасно помнишь, как я тебе рассказывала, к чему приводят близкородственные связи. В данный момент на престоле Сан-Меризо уже три месяца сидит мой родной брат, его величество Лиссор Третий. Все его дочери – твои двоюродные сестры. И самой младшей, единственной незамужней, двадцать семь лет. Я бы очень тебе не советовала рисковать.

– Хорошо, мам. Я тебя услышал и понял. Но мне даже интересно, кого ты сочтешь подходящей невестой для меня?

– Ты сам сегодня, Алекс, жаловался на проблемы с Шо-Син-Таем…

Сын растерянно глянул на меня и уточнил:

– Мам, ты серьезно?! Ты была категорически против брака Элиссон с их принцем.

– Алекс, ты не маленький ребенок и должен видеть разницу, – я была не слишком довольна его словами. – Отдать туда Элиссон – это значило бы втравить ее в их интриги, в которых она не слишком желает разбираться, и подвергнуть ее жизнь опасности. С тобой в данном случае такой номер не пройдет. Девушка приедет сюда, примет нашу веру, выучит наш язык. А главное: ты всегда сможешь своей властью убрать из ее свиты любого человека.

– Жестко, мама… Я бы даже сказал, жестоко.

– Это смотря, солнце мое, чего ты ждешь от этого брака. Если ты хочешь максимальной пользы для страны и здоровых детей, это хороший вариант. Если же ты хочешь большой и чистой любви…

Пауза была довольно долгой, Алекс обдумывал мои слова, морщился и даже по детской привычке слегка прикусывал костяшку указательного пальца.

– Я вовсе не жду от тебя, сын, чтобы ты полностью пожертвовал собой. Есть всевозможные промежуточные варианты, каждый из которых имеет свои плюсы и минусы. Например, одна из сестер будущего мужа Элиссон. То, что девушку отдадут нам, даже не обсуждается. Из плюсов: это будет самое легкое сватовство, где та сторона изначально согласна на все. Из минусов – полный ноль по части полезности для Луарона и не слишком привлекательная внешность невесты. А вообще, Алекс, если ты готов серьезно заняться этим вопросом, чтобы через пару лет не хвататься за голову, я попрошу графа де Тауффе принести тебе досье на всех девушек. Я готова дать тебе совет, но это твоя жизнь, и решать все ты будешь сам.

Не слишком складно выходил у нас разговор. Думаю, изначально Алекс пришел ко мне за неким утешением: расставание с сестрой не могло не печалить его. И то, что наша беседа плавно и незаметно перетекла на дела, только добавило сыну забот. Потому деловую часть беседы я свернула и потребовала от прислуги его любимых булочек с карамельным кремом и свежий чай. Остаток вечера мы провели в разговорах об уехавшей Элиссон, вспоминая их детские проказы и шалости.

Я не стала добивать сына еще одной новостью. Ему уже больше двадцати, а он по-прежнему в большинстве вопросов старается оглянуться на меня. Я считала, что моему мальчику давно пора в самостоятельное плавание, и потому решила больше не посещать Королевский Совет.

Мы сможем все обсуждать с ним до или после, но там пусть он учится обходиться без меня. Давно пора было сделать это.

До ближайшего Совета оставалось десять дней. И у меня будет еще время предупредить его.

__________________________

*Титул учтивости – во многих странах носителем титула является не любой представитель рода, а только его глава. Наследнику же дают так называемый титул учтивости: на ранг ниже, чем у главы рода. Например, сын герцога – маркиз, сын графа – виконт. При этом маркизата как отдельных земель может и не существовать. В таком случае “маркиз” – просто вежливое обращение.