Глава 32. Микки

Я поставила поднос с едой на поднятое колено и повернула ручку двери.

— Можно? — прокаркала я охрипшим голосом.

Скрипнула кровать.

Сонный Дэйв приподнялся на локтях и криво улыбнулся мне. Его серьезное мужественное лицо вдруг превратилось в мальчишеское. Сквозь широкое окно в комнату падал яркий солнечный свет, лучи которого игриво подсвечивали золотистые крапинки в его карих глазах, отчего казалось, что они блестят как два цитрина. Здесь не помешало бы вставить знаменитую песню Джеймса Бланта. Я невольно залюбовалась этим восхитительным мужчиной, но уже спустя секунду чары рассеялись…

Заметив поднос в моих руках, Каллахан откинулся на подушки и громко застонал.

— Не будь таким неблагодарным придурком, — зашипела я, ногой закрывая за собой дверь.

Дэйв по-турецки сел у изголовья кровати и обреченно взглянул на поднос, который я поставила рядом с ним.

— М-м-м… две крышки. Под одной — яичница, под другой — пистолет?

Ну все! Он довел меня до ручки!

Я молча развернулась и направилась к выходу. Каллахан спрыгнул с кровати и нагнал меня у двери.

— Подожди, — он взял меня за руку и развернул лицом к себе.

Дэйв был гораздо выше, поэтому мне пришлось запрокинуть голову, чтобы одарить его самым презренным взглядом, на который только была способна моя мимика. Но, похоже, он его не впечатлил, потому что в следующее мгновение Дьявол крепко прижал меня к себе и впился в мои губы.

Мое сердце тут же пустилось в сумасшедшую гонку.

Черт возьми, язык этого циничного мерзавца вытворял такие движения, что у меня подкашивались ноги. Жар его рук сквозь одежду обжигал мне кожу. Я схватилась за его мощную шею, чтобы не упасть, и наш поцелуй стал еще более безумным.

— Стоп! — я нехотя отпрянула от него, жадно хватая ртом драгоценный воздух. — Тебе нельзя…

— Аха, — одной рукой Дэйв схватил меня за затылок и снова притянул к своим губам, другой — скользнул вниз по моему телу и впился пальцами в ягодицы, напрочь лишая меня самообладания.

Дрожь возбуждения пробежала по моему телу подобно электрическому разряду и жаром разлилась между ног.

Боже правый…

Неожиданно Дэйв пошатнулся, и я испуганно обхватила его за талию.

— Ты в порядке?

Он коротко кивнул, но я ему не поверила. Это все дурацкие я-же-мужчина-поэтому-никогда-не-пожалуюсь штучки… Бледность его кожи и бисеринки пота, проступившие на висках, говорили об обратном.

— Окей, — я решила не спорить с этим бессмертным альфой и поманила его в сторону кровати. — Вернемся к вашему завтраку, мистер Каллахан.

— Эш уже это ел? — поинтересовался пустоголовый канадец, забираясь с ногами на кровать.

Я схватила подушку и со злостью швырнула ему в лицо.

— Я тут извиняться пытаюсь, а ты совсем мне не помогаешь!

— Извиняться? — Дэйв удивленно прищурился. — За что?

— За то, что из-за меня ты получил проклятое сотрясение мозга, — выпалила я на одном дыхании и закашлялась.

Внутри все завибрировало. Предательские слезы навернулись на глаза. Мне пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы Каллахан их не заметил.

Просто класс…

Полночи я готовила эту пламенную речь, и что в итоге? Разрыдаюсь, как истеричная идиотка?

— Хэй, — я почувствовала, как Дэйв взял меня за руку и погладил большим пальцем мое запястье. — Что ты такое говоришь?

«Соберись, Микки!» — приказала я себе.

— День, когда я потеряла сознание… — мой охрипший голос звучал как расстроенная гитара. — Ты тогда пропустил предыгровую тренировку, потому что пришлось нянчиться со мной…

— Микки.

— Да-да, я точно знаю, что пропустил, — слезы катились по моему лицу и капали с подбородка, но я уже не обращала на них внимания. — А еще знаю, что ты провел рядом со мной всю ночь, когда у меня была лихорадка, и судя по темным кругам под глазами, которые я обнаружила утром на твоем лице, ты вообще не спал. Не спал… в день игры. Именно поэтому ты…

Слова застряли в горле.

Я замолкла и всхлипнула.

— Мне жаль, Дэйв… — собравшись с последними силами, прошептала я. — Прости меня.

— Окей.

Я повернула голову в сторону Дэйва и изумленно уставилась на него.

— Окей?! — тупо переспросила я.

— Окей, — повторил придурок с абсолютно каменным лицом.

Слезы высохли моментально.

— Каллахан! — возмущенно прохрипела я. — Я выворачиваю свою гребаную душу наизнанку, а ты говоришь мне сраное «Окей»?!

— А что я должен сказать?

— Как это что?! — я уже буквально задыхалась. — Ты должен был сказать какое-нибудь лживое, но воодушевляющее дерьмо в духе: «Ты не виновата, Микки. Это была случайность» …

— Но это не было случайностью, — нахмурился Дэйв, продолжая смотреть на меня, как на душевнобольную. — Я был рассеян на льду, потому что не спал всю ночь.

— Я тебя об этом не просила! — огрызнулась я.

— Как будто у меня был выбор! — рявкнул Каллахан.

В комнате повисла оглушающая тишина.

Мы уставились друг на друга не моргая, как бойцы на ринге перед началом смертельной схватки, а затем Дэйв внезапно подмигнул мне.

Я не сдержалась и рассмеялась. Напряжение покинуло мое тело. Плечи расслабились. Ощущение, будто я проглотила горсть ржавых гвоздей ушло, уступая место какой-то беззаботной легкости.

— Черт, как ты это делаешь?

Дэйв пожал плечами.

— Ты не возражаешь? — он кивнул в сторону подноса с едой, и я покачала головой.

— Надеюсь, ты уже составил завещание.

— В тот же день, когда Эш принял тебя на работу, — ответил Дьявол, поднимая крышку на одном из блюд. — Сэндвичи?!

— Не просто сэндвичи, — с гордостью прохрипела я, — а горячие сэндвичи с отварной куриной грудкой, авокадо и тремя видами сыра.

— Звучит серьезно, а здесь что? — Дэйв поднял вторую крышку.

— Это клубничный пирог.

— Клубничный? А почему он черный?

— Не будь расистом! — прохрипела я и снова закашлялась. — Пойду приму таблетки.

— Микки, — окликнул меня Дэйв, когда я уже повернула ручку на двери. — Спасибо за завтрак.

Я улыбнулась и, завернувшись в его теплый взгляд, как в уютный плед, отправилась в свою комнату.

Приняв все необходимые лекарства, я устроилась на кровати с ноутбуком и решила проверить почту.

С тех пор как я закрыла все свои профили в социальных сетях, электронная почта стала моим единственным мостиком для связи с внешним миром. Этот почтовый адрес знали немногие — Скотт, Ванесса, моя треклятая сестрица Эмбер, писем от которой я по необъяснимой причине ждала больше всего, несколько старых школьных приятелей и бывшие коллеги по работе, ну и еще целый миллиард различных магазинов, рассылающих скидочные купоны. Я была зависима от этих крутых штук.

В папке Входящие находилось семнадцать новых писем. Четыре послания от Ванессы, двенадцать — от магазинов и одно — с незнакомого адреса. Недолго думая, я кликнула по загадочному письму и торопливо пробежала глазами по строчкам.

Мой пульс резко подскочил. Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы и еще раз медленно перечитала письмо.

«Привет, трущобная шлюха!

Если ты читаешь это письмо, значит, ты все еще на свободе. Жаль… Оранжевая форма заключенных классно смотрелась бы на твоей идеальной фигуре. К тому же Тюрьма округа Кук находится недалеко от твоего дома, а значит, твои замечательные родственнички смогут чаще тебя проведывать.

Хотя, о чем это я?

Им же на тебя наплевать.

Тогда, может, Дэйв Каллахан?

Хм… тоже вряд ли. Ведь именно он тебя туда упечет, когда узнает о пропаже знаменитой бостонской шайбы, которой он забил свой первый Хет-трик. В одном из своих интервью он как-то сказал, что это самая дорогая ему вещь…

Постой, ты же не думаешь, что заняла в личной иерархии одержимого хоккеем спортсмена место выше, чем его драгоценные трофеи? Это было бы слишком самонадеянно с твоей стороны, Микаэла. Он не простит тебе этой пропажи.

Вероятно, сейчас ты думаешь о том, как покажешь Каллахану это письмо, и вы вместе посмеетесь, а затем натравите на меня копов, но… как бы не так, солнышко.

Когда хоккеисты нанимали тебя на работу, ты подписала с ними бумаги о неразглашении, по которым не имела права впускать журналистов в их дом. Вторжение в частную жизнь и все такое… Могу себе представить, сколько нулей входит в сумму неустойки. Ты не найдешь такую сумму, даже если распродашь все свои внутренние органы.

Поэтому будь хорошей девочкой, подготовь для меня десять тысяч долларов к концу этой недели, и я верну тебе шайбу. Парни никогда не узнают, как ты облажалась, а ты извлечешь из этой ситуации большой урок. Никто не должен исправлять за тебя твои ошибки.

И давай без фокусов… Попытаешься меня надуть — пожалеешь.

До связи».