Глава 46. Микки
Одна вечерняя смена в мексиканском ресторане «Соль для Марисоль» могла бы запросто приравниваться к году, проведенному в аду.
— Vamos, Micaela, date prisa![35] — поторопила Рамона, выпуская мне в лицо струю сизого дыма.
Я сбросила куртку, небрежно собрала волосы в высокий хвост и надела черный фартук, который до смерти хотела сжечь. Старая мексиканка окинула меня недовольным взглядом. Я ей не нравилась. Ее ярко-малиновые губы презрительно поджимались всякий раз, когда она смотрела на меня.
— Много посетителей? — спросила я.
— Меньше, чем вчера, — с ужасным акцентом ответила управляющая, туша сигарету в пустой консервной банке.
— Либби уже пришла?
— Она никогда не опаздывает, — фыркнула Рамона и злобно добавила: — В отличии от тебя.
Я закатила глаза и вышла из подсобки. В ноздри тут же ударил пряный аромат шипящих стейков, доносящийся их кухни, и мой пустой желудок скрутило узлом. Я помахала рукой повару Мартину, проходя мимо кухни, и у входа в зал столкнулась с Либби.
— Привет, Микки! — приветливо улыбнулась она. — Тебя ждет шестой столик.
— Прости, что опять опоздала, — виновато пробормотала я.
— Все в порядке, — отмахнулась Либби. — Сегодня людей не так уж много.
Я кивнула и вышла в небольшой полутемный зал ресторана, где негромко играла музыка в стиле кантри.
Здесь было чертовски неуютно. Стены помещения были обтянутые темно-вишневым вельветом, между столами находились обшарпанные деревянные перегородки, а над головой, подобно грозовой туче, нависал тяжелый серый потолок. Лишь небольшие светильники с теплым желтым светом, которые стояли на каждом столе, немного рассеивали эту мрачную атмосферу.
— Добро пожаловать в «Соль для Марисоль». Я Микки, ваша официантка, — монотонно поприветствовала я своего первого клиента, копаясь в переднем кармане фартука. — Готовы сделать заказ?
Вытащив из кармана блокнот с карандашом, я подняла глаза и застыла на месте. Сердце остановилось, а затем застучало как сумасшедшее.
Прямо передо мной сидел Дэйв.
— Готов, — медленно ответил он, не сводя с меня глаз. — Могу я заказать вашу фирменную яичницу?
Святые небеса!
У меня внезапно отнялся язык, что было мне несвойственно. Этот мужчина по-прежнему оказывал на меня опьяняющий, почти наркотический эффект. Лишь одного его пронзительного взгляда из-под темным изогнутых бровей хватило на то, чтобы превратить мои ноги в желе. Каллахан, как всегда, выглядел дьявольски притягательно. Влюбленное сердце затрещало в груди и рассыпалось снопом искр.
— Ваш столик обслужит другая официантка, — как можно спокойнее произнесла я, когда, наконец, удалось запустить в голове мозговые процессы.
Я развернулась, чтобы уйти, но Дэйв схватил меня за руку и притянул к себе. Его прикосновение привело меня в трепет, и я разозлилась на себя за это.
— Микки, нам нужно поговорить.
— Наговорились уже, — процедила я сквозь зубы, пытаясь выдернуть свою руку.
Посетители стали оглядываться на нас и перешептываться.
— Я был идиотом, Микки, — его карие глаза прожигали меня насквозь.
— Был? — усмехнулась я. — Звучит слишком самонадеянно, Каллахан.
— Каллахан? — послышался возбужденный голос за соседним столиком.
— Да это же Чикагский Орлан!
— Дэйв Каллахан? Здесь?
Я закатила глаза.
Ну началось…
— Уходи, Дэйв. Мне нужно работать, — я снова попыталась освободить свою руку, но сукин сын слишком крепко ее сжимал.
— Тебе не нужно здесь работать, Микки. Мы возвращаемся домой.
— Пошел вон! — рявкнула я, теряя терпение.
По залу прокатился изумленный гул, и я снова почувствовала себя безработной. Если это представление увидит Рамона, она тут же вышвырнет меня на улицу. Я уже продала свой телефон, чтобы покрыть аренду сраной комнатушки, которая больше похожа на чулан Гарри Поттера, и если я потеряю эту работу, то завтра у меня не будет денег даже на еду.
— Как же я ненавижу тебя, Каллахан, — по моим щекам покатились горячие слезы отчаяния. — Ты всегда оставляешь после себя гребаные руины…
Дэйв вскочил с дивана и, не обращая внимания на шум голосов и щелчки камер на телефонах, которые уже раздавались со всех сторон, притянул меня в свои объятия. Публика заулюлюкала, а я еще сильнее расплакалась.
Каллахан отстранился и взял в ладони мое лицо.
— Милая, не плачь, — от сексуального аромата его туалетной воды у меня закружилась голова. — Я повел себя, как мудак… Я знаю, что ты ни в чем не виновата, Микки. Прости меня.
Не дожидаясь ответа, Каллахан впился губами в мои губы, и зал ресторана взорвался аплодисментами. Я грубо оттолкнула ублюдка и со всей силы ударила его ладонью по лицу.
Повисла оглушительная тишина.
Мне показалось, что даже музыка зазвучала тише.
Я попятилась назад, окидывая разъяренным взглядом подогретую публику, а затем развернулась и побежала к выходу из зала.
— Я люблю тебя! — громко произнес Дэйв.
Три слова.
Три выстрела в сердце.
Я медленно повернулась и покачала головой.
— Ты не умеешь.
Залетев в подсобку, я нарвалась на разъяренную Рамону.
— Micaela, ¿qué demonios haces aquí?[36] — завопила мексиканка.
Я не знала, как ответить на этот вопрос, поэтому решила его просто проигнорировать. У меня не было времени на разговоры. Сбросив с себя фартук, я потянулась к вешалке за курткой, но Рамона схватила ее первой.
— Куда ты собралась, глупая девчонка? — ее черные глаза пылали злобой. — Ты не можешь!
— Прости, Рамона, — взмолилась я, стягивая резинку с волос. — Клянусь, завтра я отработаю двойную смену, но прямо сейчас мне нужно уйти.
— Если ты уйдешь, то можешь больше не возвращаться!
— Отлично, — я вырвала куртку из ее рук и сдернула с крючка вешалки свой рюкзак. — Счастливо оставаться, perra malvada[37]!
Упертый канадский баран уже поджидал меня возле служебного входа, беспокойно топчась под одиноким фонарем. При дыхании на морозном воздухе у него изо рта вырывался пар, похожий на сигаретный дым. Снег крупными хлопьями падал на освещенную подъездную дорожку, укрывая асфальт белоснежным пушистым ковром. Я быстро заморгала, когда мне на ресницы упала гигантская снежинка, и осмотрелась по сторонам. Мы были здесь одни.
Мне стало не по себе.
Заметив меня, дьявол тут же сорвался с места.
— Не приближайся ко мне, Каллахан! — пригрозила я, выставляя перед собой руку. — Я буду кричать!
— Сегодня в моей постели, — хищно улыбнулся он, сокращая расстояние между нами.
Мои щеки вспыхнули, а внизу живота разлилось проклятое тепло.
— Я тебе мало врезала?
— Мало, — ответил мудак, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — Блять, как же я скучал по тебе, моя тропическая птичка.
Он зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Тело предательски задрожало в его объятиях, а по щеке скатилась очередная слеза.
— Прости меня, Микки, — прошептал Дэйв, крепче прижимая меня к себе. — Я не знаю, что на меня нашло… Это был не я.
— Это был ты.
— Нет, милая. Это был какой-то полоумный ублюдок, к которому я не имею никакого отношения, — Дэйв взял меня за подбородок и поднял вверх заплаканное лицо. — Прости меня. Прости, слышишь?
В его теплых карих глазах плескался целый океан эмоций, в котором мне хотелось утонуть. Мои чувства к Дэйву были настолько сильны, что я не могла спокойно дышать, когда он находился так близко. Его взгляд, запах и теплое дыхание, согревающее покалывающую от мороза кожу на моем лице, могли бы запросто заменить мне — кислород, еду и воду.
Я думала, что никогда больше не почувствую себя живой, но Дэйв нашел меня и воскресил.
Мое сердце забилось с новой силой.
Для него.
— Я тебя ненавижу, — прошептала я ему в губы. — Но еще сильнее — люблю.