Глава 6. Микки
Этим утром я чувствовала себя героиней американского ситкома, которая с самого утра хлопочет на кухне, чтобы накормить свою новоиспеченную семейку.
Но знаете что?
Пять штук баксов на дороге не валяются, поэтому я проснулась в шесть утра под воодушевляющую оперу Вивальди, установленную на моем будильнике, и бодро приступила к своим обязанностям.
Пока я драила непонятно откуда взявшуюся гору грязной посуды, потому что так и не разобралась с навороченной посудомойкой, на экране телефона трижды высветилось имя «Мудак».
Ну надо же, Скотт, пожалуй, впервые за двадцать один год своей беззаботной жизни проснулся в такую рань.
— Да пошел ты! — я ткнула мокрым пальцем в кнопку отбоя.
От вчерашних звонков этого мерзавца мой мобильный к вечеру уже дымился. Каждый гребанный вызов отщипывает по кусочку от моего терпения. Которого, к слову, у меня не так уж много.
За каким чертом он вообще звонит? Что собирается сказать? Существуют ли вообще на свете такие комбинации слов, которыми можно оправдать предательство?
Слезы обожгли глаза.
Я впилась пальцами в столешницу и сцепила зубы, чтобы не разреветься.
Не хочу чувствовать себя жалкой! Не хочу! Не хочу!
Неожиданно что-то ткнуло меня в задницу. От испуга я подпрыгнула выше, чем Роналду в гостевом поединке с «Сампдорией». Обернувшись, я увидела золотистую лабрадориху по кличке Твигги, которая внимательно смотрела на меня.
— Ну у тебя и манеры, дамочка, — покачала я головой. — Ты, наверное, проголодалась?
Крупная голова комично повернулась набок. В ту же секунду на кухню влетел Халк, а следом за ним и шоколадная лабрадориха Фрида.
— Вы что, подслушивали? — ахнула я.
Два больших хвоста радостно завиляли, а Халк предпринял неудачную попытку запрыгнуть мне на ногу. Эти зверюги казались не такими уж и страшными, как описывал их Дэйв.
— Сначала прогулка, потом завтрак, — сонным голосом пробормотал вошедший на кухню Эш.
На нем были лишь черные спортивные штаны с белыми полосами по бокам и ярко-розовые пушистые тапки в форме фламинго.
Черт, это не шутка.
Стокилограммовая машина для убийств нацепила на свои ступни, которые походили размером на два круизных лайнера, долбаные розовые тапки-фламинго!
Здоровяк вытащил бутылку минералки из холодильника и молча поплелся прочь из кухни. И никакого тебе солнечного света, поющих птичек и танцующих зверей…
Меня накрыло ощущение тревожного волнения.
— Подожди, ты имеешь в виду прогулку с собаками?
— Ну, нас с Дэйвом выгуливать необязательно, если ты об этом, — не поворачиваясь ответил он.
Я бросилась следом за ним в гостиную.
— Эй, подожди! Что-то случилось?
Эш остановился, и я почувствовала, как над нашими головами сгущаются грозовые тучи.
— Кроме того, что я пол ночи убирал собачье дерьмо по всему дому — ничего не случилось, — раздраженно произнес он. — А у тебя как дела, принцесса? Наверное, ты вчера была слишком занята какими-то до хрена важными делами, раз у тебя не хватило времени выгулять собак.
Я развела руками.
— Прости, но я не нашла в этом доме ни поводков, ни намордников.
— Намо… что? — Эш приложил руку к уху, будто не расслышал мой ответ. — Микки, это лабрадоры! Какие еще, к черту, намордники?! А поводки? Территория дома огорожена двухметровым забором.
— Твой дружок сказал, что это самая опасная порода, вот я и подумала, что их нельзя выгуливать без намордников…
— Иисусе, да он просто пугал тебя! Лабрадоры — это дельфины в мире собак, Микки. Самая дружелюбная порода. Даже в нашем трехкилограммовом померанце Халке больше характера, чем в этих добродушных громадинах.
— Окей, — я упрямо скрестила руки на груди. — И откуда я должна была это знать?
— Теперь знаешь?
— Теперь — да, — улыбнулась я. — Только не увольняй меня! Обещаю, как только я пойму, как здесь все устроено, то быстро подстроюсь и перестану косячить.
— Ладно, — вздохнул Эш. Клянусь, в этот момент я увидела свечение нимба над его головой. — И еще… Микки, я не моряк Попай, поэтому прекрати кормить меня всяким шпинатом на ужин, идет?
— Эй! А вот это обидно! Миссис Робинс сказала, что вы правильно питаетесь, вот я и подумала…
— …Что мы кролики? Мясо и рыба — это тоже правильное питание, принцесса. И, на самом деле, не такие уж мы и правильные, как считает миссис Робинс, — хитро подмигнул Эш.
— Оке-е-ей! Я все поняла! — подмигнула я ему в ответ. — Завтрак будет очень вкусным, обещаю! Вот только…
— Что?
Я сомкнула руки, как при молитве, и одарила его самым жалобным на свете взглядом. Даже легендарный Кот в Сапогах из «Шрека» сейчас бы снял передо мной свою шляпу.
— Ладно, — он закатил свои прекрасные голубые глаза. — Я выгуляю и покормлю собак. Но это в последний раз!
— В самый последний! — заверила я, задыхаясь от радости, и, не сдержав эмоций, крепко обняла его за талию.
В этот момент раздались громкие хлопки.
Я повернула голову и увидела Дэйва, который саркастично аплодировал нам, медленно спускаясь по лестнице. Его темные волосы были влажными после душа, а из одежды — лишь полотенце, обмотанное вокруг узких бедер.
Он выглядел, как смертный грех, имя которому — похоть.
— Значит, тебе можно развлекаться с нашей прислугой, а мне — нет?
— Я тебе не прислуга, — процедила я сквозь зубы.
— Да? — он насмешливо выгнул черную бровь. — И кто же ты?
— Человек, который будет ежедневно готовить тебе еду. Так что будь повежливее со мной, Дэйв Каллахан, я неплохо разбираюсь в ядах.
Я развернулась и под громоподобный хохот Эша направилась в сторону кухни.
Через пол часа завтрак был готов.
Конечно, все вышло не так клево, как у Рэйчел Рэй,[10] но бекон практически не подгорел, а все кусочки яичной скорлупы, случайно попавшие в миску, мне удалось выловить пальцем.
Я разложила еду по тарелкам, предусмотрительно перевернув ломтики бекона так, чтобы не было видно подгоревшей стороны, и озадаченно уставилась в ящик со столовым приборами. В нем лежало минимум пять видов различных вилок…
Господь Всемогущий!
В моем доме всего три однотипные вилки, набор тупых, как мой бывший, ножей, купленных на блошином рынке, и с десяток ложек разной формы. Поэтому, разумеется, я понятия не имела, какие из этих вилок предназначены для яичницы!
— Да ты издеваешься, — услышала я за спиной ненавистный голос. — Я не ем на завтрак жаренные яйца.
Дыши, Микки.
Вдох — выдох.
Пять. Тысяч. Американских. Долларов.
— Окей, — я взяла тарелку, которая предназначалась Дэйву, и вытрусила ее содержимое в мусорное ведро. — И что же ты ешь на завтрак? Младенцев?
Его карие глаза потемнели.
Дэйв приблизился ко мне, и я уловила тонкий древесный аромат, который смешался с запахом чистого тела. Он навис надо мной своим мощным корпусом, вынуждая пятиться назад до тех пор, пока я не врезалась спиной в стену. Тарелка выскользнула из онемевших пальцев и разбилась вдребезги.
Мне стало трудно дышать.
— Ты не должна так со мной разговаривать, Микаэла.
Пока он говорил, его порочные глаза обшаривали мое тело, напоминая о том, кто здесь главный. Он заставил меня почувствовать себя мясом в клетке.
В клетке из чужих стен.
В клетке из его татуированных рук, красивых темных глаз и собственных непрошенных эмоций.
Да какого черта?!
Если моя прежняя жизнь пошла псу под хвост, то нужно смелее начинать новую, в которой самое время переписать парочку правил…
— Микки, — твердо сказала я. — Зови меня Микки. Мне не нравится мое полное имя.
Дэйв был так близко, что я чувствовала его теплое дыхание на своем лице. Он поднял руку и подушечкой большого пальца провел по моей нижней губе, оттягивая ее.
— Однажды я заткну этот дерзкий рот своим членом, Микаэла…
Недолго думая, я приоткрыла рот и укусила его за палец. Дэйв зарычал и резко отдернул свою руку, едва не лишив меня передних зубов. Огонь нашей ярости с каждой секундой на градус поднимал температуру в помещении.
— Скорее ад замерзнет, — глядя Дэйву прямо в глаза, ответила я и вышла из кухни, на поиски Эша.