Глава 7. Дэйв

— Забудь об этом, — отрезал я.

— Не будь мудаком, Дэйв! — Эш бросил в меня бутылку с водой, и я поймал ее на лету. — У меня через два часа самолет.

— Послезавтра игра в Питтсбурге.

— Меня дисквалифицировали.

— Ты все равно должен быть на игре, а не лететь на днюху к своей очередной придурковатой родственнице, имени которой даже не знаешь.

— Это моя кузина, и ее зовут Элизабет, — Эш бросил тренировочные канаты и вытер футболкой пот со лба. — Я обязательно буду на игре, а ты обязательно поможешь Микки перевезти ее вещи.

Я слез с велотренажера и достал из шкафчика чистое полотенце.

— Все, что я могу для нее сделать — это помочь тебе спрятать ее труп.

— Че-е-ерт, а она тебе нравится! — воскликнул придурок.

— Ты сегодня перепутал протеиновый порошок с кокаином, когда мешал себе коктейль?

— Брось, — улыбнулся Вегас. — Дерзкие девчонки всегда вызывали у тебя стояк.

— Рад, что ты следишь за этим.

— А ты видел ее задницу? М-м-м… Упругая, округлая…

Член в моих тренировочных штанах нервно дернулся.

— Окей! — я поднял руки, признавая поражение. — Я съезжу с этой сатаной за ее шмотками, но только если ты, наконец, заткнешься.

— Больше ни слова, клянусь своей кузиной Эмилией! — Вегас изобразил, как закрывает свою болтливую пасть на ключ и выбрасывает его за спину.

— Ты же сказал, ее зовут Элизабет, — усмехнулся я.

— Разве?

***

— Ты живешь ЗДЕСЬ? — не скрывая шока от открывшейся передо мной картины южного гетто, выпалил я.

— Да, и что? — ощетинилась Микки. — Между прочим здесь когда-то жили Мишель и Барак Обама, а местную церковь любил посещать сам Джон Рокфеллер.

Я с ужасом рассматривал старые мрачные дома, многие окна которых были заколочены деревянными досками, и ждал, что вот-вот кто-то разобьет боковое стекло моего новенького Рендж Ровера Спорта и приставит мне дуло пистолета к виску.

Чтобы вы понимали, я родился в Ричмонде, в Канаде. В районе, где дома с ухоженными зелеными лужайками напоминают фотографии из рекламных проспектов, а соседи каждое утро приветливо машут тебе рукой, а не предлагают купить крэка.

— Ты живешь со своей семьей?

Лицо Микки помрачнело.

— Мои родители погибли, когда мне было четырнадцать. Автомобильная авария. Опекуном стала старшая сестра, я живу с ней. Ну, и еще со своим парнем… — она сжала челюсть и отвела глаза в сторону. — Бывшим.

— Ты живешь в одном доме с бывшим парнем?

— Он недавно стал бывшим.

— Почему?

— Что почему?

— Почему он стал бывшим?

За каким хреном я вообще этим интересуюсь?

Большие светло-зеленые глаза уставились на меня с подозрением.

— Это не твое дело.

Полностью, мать твою, согласен.

— Ну значит, выметайся из машины. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собрать свои шмотки, — я вытащил из кармана кожаной куртки пачку «Джелли Белли» со вкусом клубничного чизкейка и закинул в рот сразу несколько ароматных драже.

— Ты должен пойти со мной.

Я едва не подавился конфетами.

— Что ты сказала? Прости, мне послышалось, или ты реально до такой степени обнаглела, что используешь по отношению ко мне слово «должен»? Я тебе не Эш, Микаэла. Со мной это дерьмо не срабатывает.

— Пойдем со мной, — упрямо повторила она, с тревогой глядя в сторону своего дома.

Я обратил внимание на ее дрожащие руки, которыми она нервно теребила пояс на куртке, и на меня обрушилось понимание.

— Боишься встретиться с бывшим?

Микки несколько секунд колебалась, а затем все же кивнула.

— Значит, попроси меня как следует.

Ее глаза распахнулись, а затем сузились.

— Прошу тебя как следует.

Я перегнулся и распахнул дверцу с ее стороны.

— Проваливай.

Микки поджала губы и скрестила руки на груди. Ее красивые глаза метали в меня молнии, но я не собирался уступать. Не в моих правилах.

— Ладно, — не разжимая зубов, выдавила она. — Я говорю тебе «пожалуйста», доволен?

— Не слышу.

Она закатила глаза и застонала, как Эмили Роуз[11] во время первого сеанса экзорцизма.

— ПОЖАЛУЙСТА, Дэйв. Пойдем со мной.

Едва сдерживая победную ухмылку, я выбрался из машины и направился следом за ней к дому. Точнее, не к дому, а к обветшалому двухэтажному строению грязно-серого цвета, территория которого была огорожена низким забором из ржавой металлической сетки.

Первый этаж дома представлял собой прихожую, кухню и гостиную — одновременно. Рядом с обеденным столом находилась вешалка с верхней одеждой, а между стиральной машинкой и маленьким холодильником стоял старый потертый диван. Площадь первого этажа была меньше, чем комната кладовой в моем доме. Но несмотря на весь этот захламленный хаос, здесь было довольно чисто. За исключением пары пустых пивных бутылок и трех пакетиков из-под презервативов на журнальном столе.

Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Микки сбросила куртку, заглянула за дверь одной из трех комнат и облегченно вздохнула.

— Слава богу, сестры нет дома.

— Вы не ладите?

— Можно сказать и так, — Микки подошла к следующей двери, развернулась ко мне и смущенно нахмурила густые брови. — Постой здесь, ладно?

— Аха, — фыркнул я и упрямо вошел в комнату следом за ней.

Я был уверен, что сейчас увижу мрачную пыточную, с кровью на стенах и каким-нибудь подвешенным на дыбы бедолагой, под жалобные стоны которого эта сатана засыпает, но нет…

Комната размером с обувную коробку словно сошла со страниц скандинавского журнала о философии уюта в интерьере. Кремовые стены были увешаны светодиодными гирляндами и рядами многочисленных цветных фотографий на деревянных бельевых прищепках. На крошечном белом столе лежал ноутбук. Над столом висела неровно прибитая полка, на которой стояли книги по искусству фотографии, толстые восковые свечи и старенькая пленочная камера «Canon». Все остальное пространство занимала небольшая кровать, накрытая серо-белым шерстяным пледом в крупную клетку, а в воздухе стоял потрясающий аромат каких-то тропических фруктов. Может, дыни или папайи.

Микки притащила из коридора большой коричный чемодан, распахнула его и принялась укладывать одежду, которая находилась в выдвижном нижнем ярусе кровати.

Охренеть. Я впервые видел, чтобы там кто-то хранил свою одежду, но места для обычного шкафа в этой спальне действительно не было.

— У твоего парня не стоял? — небрежно поинтересовался я, разглядывая висящие на стене фотографии.

В основном это были селфи Микки с каким-то рыжим ублюдком, который выглядел так, словно всю жизнь жрал дерьмо на завтрак.

— Что?! — Кажется, мой вопрос ее очень удивил. — С чего ты взял?

— А как вообще можно трахаться на этой игрушечной кровати и при этом не сломать ее?

Ее щеки стали пунцовыми.

— Ты же не думаешь, что я стану с тобой это обсуждать?

Между нами снова возникло сексуальное напряжение, которого запросто хватило бы, чтобы осветить маленький городок. Я подошел к ней сзади, провел рукой вверх по спине и потянул за волосы, притягивая к себе.

— Если бы ты трахалась со мной, то на месте этого дома уже бы стояли руины.

На фоне моего роста и широты плеч Микки казалась такой миниатюрной. Она сразу попыталась отстраниться, но я ей не позволил, продолжая крепко держать за волосы. Моя свободная рука опустилась ей на живот, а затем скользнула ниже. Я обхватил ладонью переднюю часть ее джинсов и слегка сжал. Микки непроизвольно выгнулась мне навстречу. Потяжелевшее дыхание выдало ее возбуждение, мой член моментально затвердел и уперся в идеальную округлую попку.

Мне чертовски хотелось ее трахнуть. Прямо здесь, на этой долбаной кровати для лилипутов, превращая дерево в щепки, чтобы этот уебок, ее бывший, как следует прочувствовал собственную ничтожность.

— Отпусти меня, — ее голос был тихим, но злым. — Немедленно.

Микки вцепилась в мою руку и яростно впилась в кожу ногтями.

Я ослабил хватку и в этот момент с первого этажа донеслись какие-то звуки. Микки отпрыгнула и испуганно посмотрела на распахнутую дверь.

— Черт, — прошептала она и нырнула под стол, выуживая оттуда стеклянную банку с бугельным замком, внутри которой находились доллары и мелкие монеты. Затем схватила фотоаппарат, бережно сложила все это в чемодан и застегнула его.

Стараясь не встречаться со мной взглядом, она указала на дверь и жестом велела мне выметаться. Я взял в руки чемодан, дождался пока она наденет куртку, и мы спустились на первый этаж, где нас уже поджидали.