Глава 8. Микки

— Где тебя носило, Микки? — Скотт упер руки в бока, преграждая путь у подножия лестницы.

Несмотря на раннее время, от него уже воняло пивом, густые рыжие волосы, в которые я так любила погружать свои пальцы, торчали во все стороны, а на красной фланелевой рубашке виднелось знакомое пятно от соуса карри. Знаете, ненависть поразительно влияет на остроту зрения.

— Уйди с дороги, О'Брайан, — я толкнула его в грудь, но этот проклятый восьмидесятикилограммовый мешок с дерьмом даже не сдвинулся с места.

Наконец, его пьяные голубые глаза поднялись выше, и он заметил Дэйва.

— Ты еще, блядь, кто такой?

— Это тебя уже не касается, козел! — гневно выплюнула я. — Дай пройти!

— Так это твое навороченное корыто стоит возле нашего дома? Знаешь, дружище, в постели она, конечно, бревно, зато отсасывает первоклассно.

Меня ослепила пелена из слез. Размахнувшись, я со всей силы залепила ему звонкую пощечину. Лицо Скотта исказилось от гнева. Он замахнулся, чтобы ударить в ответ, как делал сотню раз до этого, и я зажмурилась в ожидании знакомой боли.

Но ее не последовало.

Распахнув глаза, я увидела, как Дэйв сжимает своей рукой кулак Скотта, а затем резко выворачивает его. Раздался хруст, и Скотт взревел от боли, как подстреленный шакал.

Мое сердце сжалось от страха.

Дэйв ослабил захват, и О'Брайан начал медленно оседать передо мной на колени, прижимая к груди сломанную руку.

— Идем, — холодно велел Дэйв, подталкивая меня в спину.

— Останься, Микки, — послышался тихий голос Скотта. — Мы еще можем все исправить.

Проходя мимо, Дэйв наклонился к нему и тоном, от которого по моей спине прошел озноб, сказал:

— Приблизишься к ней — сломаю и вторую. Будешь свою трусливую задницу об ободок унитаза вытирать.

***

— Постой, — окликнула я Дэйва, когда мы подошли к машине. — Мне нужно позвонить миссис Холс и дождаться ее здесь.

Дэйв забросил чемодан в багажник и вопросительно посмотрел на меня.

— Это знакомый врач, — пояснила я, вытаскивая из кармана мобильник. — Она поможет Скотту с рукой. Понимаешь, у него нет страховки и…

— Нет страховки? — переспросил Дэйв, захлопывая багажник. — Тебе этого неудачника что, на сдачу в супермаркете дали?

Я закатила глаза и приложила телефон к уху. Но как только я услышала голос миссис Холс, Дэйв вырвал из моей руки мобильный и со злостью швырнул его об асфальт. Тот с треском разлетелся на части.

— Ты… Ты что себе позволяешь?! — заорала я.

Дэйв молча закинул меня к себе на плечо, поднес к машине, распахнул дверцу и усадил на переднее пассажирское сиденье. А затем, как ни в чем не бывало, сел за руль и завел мотор. Я была настолько шокирована его поведением, что даже не знала, что делать дальше.

— Ты полоумный? Какое ты имеешь право портить чужие вещи, кретин?

— Следи за языком, Микаэла.

— Ты хоть понимаешь, что только что сломал человеку руку?

— Он хотел ударить тебя, — лед в голосе Дэйва резал мне уши. — И судя по твоей реакции, это было не в первый раз.

Невидящим взглядом я уставилась в лобовое стекло, вспоминая наши со Скоттом отношения. Но в голове, как на зло, вспышками проносились лишь самые страшные эпизоды. Например, позапрошлое Рождество, на которое Скотт подарил мне парочку сломанных ребер, или мой первый и последний рабочий день на автомойке, куда он завалился пьяным и устроил там целое долбаное представление.

В тот момент, когда нас со Скоттом избрали королем и королевой на выпускном балу, я почему-то решила для себя, что мы всегда должны быть вместе. Что это какой-то сраный знак судьбы и все такое… Сексуальный и яркий, как упаковка леденцов, капитан команды по лакроссу и одна из самых популярных девчонок в школе, грезившая карьерой профессионального фотографа.

Но когда мы выпустились из школы, реальность рассмеялась мне в лицо.

Мой средний балл не позволял получить гранд, а денег на платное обучение у меня не было. Поэтому я сразу же отправилась работать официанткой, а Скотт, как типичный житель Саутсайда, пересел на пособие по безработице. Но даже когда этот мудак полностью залез мне на шею и свесил с нее ноги, я все равно была убеждена в том, что в толковом словаре напротив «американской мечты» непременно стояло имя Скотта О'Брайана.

Слепая. Влюбленная. Идиотка.

Идиотка.

Идиотка.

— Святое дерьмо, ты что плачешь?

Я заморгала, прогоняя ужасные воспоминания, и прикоснулась рукой к щеке. Она была влажная.

Черт.

— Нет.

— Хорошо.

Дэйв въехал на крытую парковку и завел автомобиль в дальний угол стоянки. Затем вышел из машины, оплатил место через паркометр и жестом велел мне вылезать.

— Куда мы приехали?

— В торговый центр, — ответил Дэйв, кликая ключом сигнализации. — Здесь в ресторане на первом этаже готовят лучшие в Чикаго блинчики с голубикой. Как тебе?

— Просто обожаю! — выпалила я и через секунду пожалела об этом.

Какие, к черту, рестораны? Мне сейчас даже фудкорты были не по карману.

Я незаметно засунула руку в задний карман джинсов, проверяя на месте ли деньги, и облегченно вздохнула, нащупав пальцами смятые купюры. Последний раз я была в ресторане чуть больше года назад, на свой двадцатый день рождения. Тогда мы со Скоттом всего за один вечер спустили все мои сбережения, которые я полгода откладывала на покупку новой камеры.

Мы вошли в ресторан, и улыбчивая блондинка-администратор провела нас к угловому свободному столику. Проходя мимо посетителей, у меня было ощущение, будто все пялятся на нас, возбужденно перешептываясь между собой. Я нервно пригладила волосы, которые были собраны в высокий хвост, и проверила все ли в порядке с моей одеждой. Черт… Наверняка, после проклятых слез у меня глаза опухли, как у болотной жабы.

— Почему ты так нервничаешь? — спросил Дэйв, помогая мне снять куртку.

— Я ужасно выгляжу, да? — прошептала я.

В темно-карих глазах промелькнуло непонимание. Он наклонился ко мне, и от его сексуального запаха мое сердце пустилось в галоп.

— Ты очень красивая, Микаэла.

Я удивленно вскинула брови, не имея понятия, как реагировать на эти слова, потому что слышала их впервые в жизни. Не то чтобы я считала себя каким-то лавкрафтовским чудовищем, но красивой… Это уже слишком. Одна горбинка на моем носу снимала кучу баллов.

— Рекомендую попробовать мясной салат, — Дэйв протянул мне меню. — У меня скоро лед, поэтому я, пожалуй, остановлюсь на чем-нибудь полегче.

Мои глаза упали на ценники, и я почувствовала, как растет мое кровяное давление.

— Знаешь, а я что-то совсем не голодна, — солгала я, отодвигая от себя злополучное меню как можно дальше.

Дэйв провел рукой по своей идеальной щетине и нахмурился, поднимая глаза на подошедшую к нам официантку.

— Привет, меня зовут Софи. Могу я рассказать вам о наших специальных блюдах?

— Аха, — вступило в силу его любимое канадское словечко.

Пока она без умолку перечисляла список охренительно дорогих деликатесов, Каллахан не отрывал от меня глаз. На какой-то момент мне показалось, что эта игра в гляделки полностью отключила нас от внешнего мира, размывая его как фон при эффекте боке в портретной фотографии.

Официантка несколько раз кашлянула, привлекая наше внимание, и я заметила, что за время своей болтовни она приблизилась к Дэйву настолько, что ее острые колени уже упирались в кожаный диван. Продолжая смотреть на меня, он приподнял бровь, и я отрицательно покачала головой.

— Я угощаю.

— Я не нуждаюсь в благотворительности.

— Это не благотворительность.

Я фыркнула.

— А что же это?

— Свидание.

Официантка снова кашлянула. Дэйв раздраженно выдернул салфетку из лотка для специй и сунул ей в свободную руку. Она удивленно выпучила свои серые глаза и стала похожа на спятившего карпа.

— Мне фасолевый суп с мидиями, два банана и белый чай. Моей спутнице принесите ваш фирменный мясной салат, мороженое со злаками, черный кофе и блинчики с голубикой.

Дождавшись, пока карп отплывет на приличное расстояние, я набросилась на Дэйва.

— Что еще за свидание, Каллахан?!

— Ну знаешь, это такая унылая романтичная штука, которая непременно должна заканчиваться жарким сексом, — от слабого намека на улыбку уголок его чувственных губ слегка приподнялся.

Я схватила стакан с водой и сделала несколько больших глотков.

— Этого между нами не случится никогда, — твердо заявила я, когда мне, наконец, удалось вынырнуть из целого океана незнакомых эмоций. — Только не с тобой. Ты последний человек на этой планете, с которым мне бы хотелось этим заниматься.

Мрачный взгляд из-под темных бровей обжог меня холодом.

Температура за столом резко упала.

Кажется, мои слова задели его самолюбие. Пусть так. Я не собираюсь лишаться работы своей мечты из-за каких-то там химических реакций в моем организме.

— Смотри, да это же Орлан! — раздалось за моей спиной.

— Охренеть, сам Каллахан!

Через секунду наш столик обступила целая компания молодых ребят, которые с полным обожанием смотрели на Дэйва, поочередно делая с ним селфи. Надо же, я и подумать не могла, что он настолько популярен. Все мои познания в области хоккея ограничивались лишь несколькими словами: шайба, клюшка, лед, коньки… Поэтому, даже если мимо меня промарширует целая хоккейная команда Чикаго, я все равно никого из них не узнаю. Ну, кроме Дэйва, Эша и их симпатичного друга с оленьими глазами, имени которого я не запомнила.

— Это твоя новая подружка, да? — кокетливо спросила темнокожая девушка, кивая в мою сторону.

— Нет, это подружка Сандерса, — прохладно ответил Каллахан, подписывая маркером белый кофейный стаканчик.

Не скрою, мне не понравился этот ответ. Дэйв словно полностью меня для себя обезличил.

— Классная, — подмигнул мне парень в синей шапке с вышитой эмблемой белоголового орлана. — Обязательно прилечу послезавтра в Питтсбург на игру.

— Я тоже! — воскликнула одна из девушек.

— Показатели Орланов в этом сезоне что-то так себе, — покачал головой другой парень. — Если так пойдет и дальше, то не видать вам плей-оффа.

— Да ладно! Бросков Каллахана боится каждый голкипер, — встал на защиту парень в шапке. — Давно в чикагском клубе не было таких крутых плеймейкеров. Черт возьми, а какой у него щелчок!

— Эй, ребята, — вмешался Дэйв. — Вы не против, если мы тут немного поедим?

Возбужденная компания ребят сделала еще несколько снимков со звездой и вернулась за свой столик, а я с восхищением посмотрела на Дэйва.

— Понятия не имею, что такое «плеймейкер», но они говорили о тебе, как о каком-то божестве.

Дэйв проигнорировал меня, что-то сосредоточенно листая в своем телефоне.

Черт, кажется, наши и без того непростые отношения еще больше ухудшились. Если мой характер — не сахар, то настроение Дэйва меняется чаще, чем направление ветра в Чикаго.

— Ты давно играешь в хоккей? — предприняла я вторую попытку завязать дружескую беседу.

Дэйв поднял глаза, и я моментально поняла, что эта попытка тоже с треском провалилась.

— Давай без этого дерьма, ладно?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вся эта хрень в духе «хочу-узнать-тебя-получше».

— Как скажешь, — с неприкрытым раздражением ответила я.

Двадцать проклятых минут мы ели в полной тишине. Клянусь, я даже слышала движение секундной стрелки на его наручных часах. Когда последний кусок самого вкусного в мире блинчика упал в мой бездонный желудок, официантка Софи уже вернулась к нашему столику, возвращая Дэйву его кредитку.

— Вам у нас понравилось? — поинтересовалась она, глядя на Дэйва, как саблезубая белка из «Ледникового периода» на вожделенный желудь.

— Все супер, спасибо, — ответил Каллахан.

Она наклонилась к нему, шепнув что-то на ухо, затем положила на стол салфетку с номером телефона и ушла.

Наши с Дэйвом взгляды пересеклись, как холодные шпаги в поединке. Не прерывая зрительный контакт, Каллахан взял со стола салфетку и засунул ее в карман своей кожаной куртки.

Сукин сын.