Глава 14

Терпеть не могу пятницу. Не только в последнее время, а вообще. На севере почему-то пятница — самый оживлённый день в кафе. Именно в этот день оно превращалось в филиал ада. Я с утра до вечера, как заведённая, лепила чебуреки, беляши, и не успевала. Такое впечатление, словно от количества съеденного мяса в тесте зависел последний шанс человечества на выживание. Даже все запасы, что на неделе делала, из морозилки улетали со скоростью света. А вишенкой на этом торте пятничных страданий был наш водитель, который частенько «закладывал за воротник», поэтому приходилось добираться до дома на рейсовом пригородном автобусе. А он после восьми вечера ходил редко. Стояли мы с девчонками пингвинами на остановке и мёрзли зимой, а летом — отбивались от орды комаров. Это населённые пункты и дачные участки обрабатывали от минивампиров, а наше кафе находилось за территорией города. Семёновна всегда философски шутила по этому поводу:

— Ничё, девки! Комары всю дурную кровь из нас выпивают, поэтому сами такие дурные и жирные. Видать, много её, кровушки-то, в нас накопилось за зиму. Природа — она мудрая!

Мы уныло соглашались и яростно аплодировали кровососущим гадам.

А здесь пятница — так называемый «свободный» день. Это когда сидишь в офисе и ездишь по заказам, которые сыпятся, как из рога изобилия именно в пятницу! У меня таких «свободных» было два: вторник и пятница. Конечно, график менялся каждый месяц, но вот весь октябрь я кряхтела именно в эти дни. Не одна, правда, втроём дежурили, но уже достало всё. Особенно после вчерашнего. Ведь я, наивная, верила, что Ветровы возьмут меня на работу. Я ж кулинарный гений, на минуточку!

Сегодня мне попались лёгкие вызова: погулять с собаками, сгонять в магазин за продуктами по списку и приготовить обед, постирать и погладить постельное бельё. С последним заказом вообще проблем не было: у хозяев машинка с сушкой, поэтому справилась относительно быстро. Часы на телефоне показывали уже пять часов вечера, когда Вика передала мне ещё один заказ — уборка двухкомнатной квартиры.

— Вик, я ж не справлюсь за три часа!

— И что? — выгнула бровь менеджер, превращаясь в цербера.

— Передай это ночникам. Я-то на дневной ставке.

Были у нас такие «ночные жёны». Они пахали с восьми вечера до утра. Платили, конечно, больше, но я по ночам работать не смогла. Роза Марковна была категорически против.

— Мне хватит одной поночёвщицы, — говорила она, имея в виду Ольгу. — Та хоть в одном месте работает, а ты будешь по городу мотаться. Оно мине надо?

Вот я и осталась на дневном тарифе.

— София Давидовна сказала, чтоб заказ исполнили немедленно. Это её какая-то знакомая, или дочь знакомой, фиг их разберёшь. Короче: баул со швабрами в руки, сумку с химией в зубы, и вперёд! Как закончишь, отзвонишься. Эти часы оплатят, не волнуйся.

Что ж, с начальством особо не поспоришь, тем более, если ты тут на птичьих правах. Пришлось тащиться.

Дом оказался элитный, с большой сверкающей парадной, с консьержкой такой важности, словно она президентскую дачу курировала. Жильцы таких домов, как правило, имеют постоянных домработниц. И не одну даже. Это обстоятельство уже должно было меня насторожить, но я была такая уставшая и расстроенная поздним большим заказом, что не обратила внимания. Просто, раскланявшись с консьержкой, оказавшейся, кстати, приличной тёткой, поднялась на нужный этаж.

Дверь открыла молодая мажорка, вся такая «секси-секси». Плюнула через губу, «чтобы к утру всё было чисто» и умотала. Ну, хоть в этом повезло. Не будет никто над душой стоять, и то хлеб.

Комнаты были не запущенные. Просто эпицентр хаоса. Такое впечатление, что все домушники района искали тут универсальную отмычку к сейфам толстосумов. Пока разложила, развесила… Вспомнила все заповеди воспитания детей начиная от Рождества Христова. А вот когда вышла на кухню… Тут моя выдержка дала большую трещину. Вот, что хотите со мной делайте, а так заср…пардон, загадить кухню могла только какая-нибудь алкашка. Или специально угваздать всё кому-то на зло. Потёки жира, чего-то сладкого на полу, вся плита залита сбежавшим молоком, прикипевшим к поверхности, а сверху ещё и брызги от жарки мяса. Горы грязной посуды, замусоленные полотенца, которыми, казалось, пол мыли и такими грязными высушили, крошки, рыбьи кости…Короче — полный апокалипсис! А окна? Такое впечатление, что по стёклам рисовали сиропом от варенья, а потом высушили феном. Неужели все обеспеченные девицы такие свинтусы?

Когда я выползла с кухни, дисплей мобильника показывал два часа ночи. А у меня ещё ванная с туалетом немытая!

Заказ был выполнен только к шести утра. Отзваниваться в фирму резона не было: всё равно пришлось тащить рабочий инструмент. Вид у меня, наверное, был — краше в гроб кладут. Потому, как дама средних лет уступила мне место в автобусе, и, невзирая на мои вялые возражения, силком усадила на сидение. Ехать было что-то около сорока минут. Я побоялась проспать и попросила разбудить перед своей остановкой, если что. Так и оказалось. Проспала бы, но сердобольные пассажиры разбудили.

По плану на сегодня у меня была уборка у Макса Ветрова, но сил сейчас совсем не было. На фирме я оставила только баул со швабрами и щётками, сдала ручной кухонный парогенератор, а химию оставила.

— Я после обеда на заказе, — буркнула Марине, другому менеджеру.

Сразу позвонила Максу, благо телефон имелся, сообщила, что приду к обеду.

Дома приняла душ и завалилась спать. Ольга сегодня на смене, Роза Марковна была на традиционном утреннем «чаепитии» у тёти Симы, а Марсик, продемонстрировав небывалое радушие, улёгся в ногах, мурлыкая кошачью колыбельную.

Хорошо…

Разбудил меня отнюдь не будильник, а сигналы мессенджера. Кто-то прислал мне сообщения в мессенджер. Номер оказался незнакомый, а я с таких номеров сообщения не открываю, просто игнорирую. Знаете, какие бывают мошенники? Не успеешь сказать «мяу», как с твоего номера все личные данные, все пароли, короче всю информацию слижут. А потом доказывай, что ты не брала кредиты и не продавала квартиры. Нет-нет, кому надо, тот через знакомых свяжется. Возгордившись в очередной раз, какая я умница, глянула на часы и чертыхнулась: опаздываю к Ветрову!

***

Максим Ветров.

— Эх, хорошо посидели! — потянувшись с хрустом, воскликнул Лёнька, когда мы выехали из двора, где высадили Полину. — Давно я так продуктивно не развлекался.

— Угу, — угукнул я, злясь на самого себя.

Не могу понять, — что на меня нашло? Чего я стал придираться к девушке? Не знаю, но вид этой парочки — Лёнька и Полина, — раздражал. Особенно, когда Полина улыбалась брату.

— Слушай, — между спинками сидений просунулась его голова. — А ты, правда, решил оплатить ей обучение?

— Я проспорил, — процедил сквозь зубы, и вдруг явственно осознал: а мне нравится, что Полина будет связана со мной договором хотя бы это время!

— Ну, она ж вроде…

— Она выиграла пари! — метнул на брата яростный взгляд. Ещё не хватало, чтобы он всё разрушил! И так влез со своим жениханием. — И потом, я же не просто оплачу. Мы составим договор, всё как положено, у юриста. Полина либо вернёт мне деньги, либо будет работать какое-то время у нас в одном из кафе.

— Да-а-а, моя невеста классно готовит! — осклабился баламут и развалился на заднем сидении.

— Лёнька, если ты хоть пальцем тронешь эту девушку, придушу, и не посмотрю, что ты мой брат, — будничным тоном сказал я.

— Не-е-е-е, — протянул этот великовозрастный ребёнок. — Полька — не девушка. Полька — друг, сестрёнка.

В салоне повисла зловещая тишина. Я чувствовал, как брат прожигает взглядом мой затылок, но молчал, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Зачем я это сказал? Что это, вообще, было? Ревность? Да быть такого не может! Чтобы я, да приревновал какую-то провинциалку? Ха! Да вокруг меня такие цыпочки увиваются! Просто…просто мне не нравится этот щенячий Лёнькин восторг по поводу Полины. Она, безусловно, хорошая, милая, талантливая, спору нет. Только Лёнька с его ветреностью — это гремучая смесь любвеобильности с безответственностью. Как обычно, вляпается куда-нибудь, а мне потом расхлёбывай, чтоб родители не узнали.

— Ну, ты даёшь, братан, — хмыкнул Лёнька. Я еле удержался, чтобы не вздрогнуть, так неожиданно прозвучал его голос. — Я думал, ты у нас весь такой правильный, сухарь офисный, а тут такие страсти! Прям, ревность по-мужски, с угрозами! И кому? Мне, собственному брату! Слушай, — его голова вновь просунулась между спинками сидений. — А может, сам на неё запал?

— Не мели ерунды, — отрезал я. Вот же привязался! Не отстанет теперь до самого дома. — Просто не хочу, чтоб ты девушке голову морочил. Ты через неделю умотаешь, забудешь о ней, а она… Ну, не все такие легкомысленные, как ты и твои подружки.

Всю оставшуюся дорогу Лёнька ехидничал, язвил и подкалывал меня, изображая в роли влюблённого ревнивого идиота. Я вяло и неохотно огрызался, отмахивался и пытался игнорировать, но этот комнатный баламут был неугомонен. Так и доехали, шутливо переругиваясь и смеясь над собой. Но до дома я доехал с дёргающимся глазом и сбежать на необитаемый остров. Уж там точно нет балаболов, невест, пари и всякой ерунды с неожиданными последствиями. Ну, ничего. В субботу мы с Полиной обговорим детали договора, на неделе подпишем у юриста и всё, — свобода попугаям. Пусть Лёнька и дальше развлекается, но под моим присмотром. Впрочем, как и всегда. Хотя, чувствует моя левая пятка, что всё будет не так просто, как кажется сейчас.

— Знаешь, — вдруг сказал Лёнька, когда мы поднимались на лифте, — всё в Полине мне нравится, кроме этой ужасной помады, которой она накрасилась в конце. Ну была-то нормального цвета, а эта такая яркая, аж глаза болят!

Я вызвал в памяти образ девушки в машине. Вполне приятный цвет. Сочный такой. И очень идёт к её огненным локонам. Так и хочется сорвать поцелуй.

— Обыкновенная красная помада, — пожал печами как можно более равнодушно.

— Да ну? — Лёнька выпучил глаза. — Это ты после ковида цвета не различаешь, что ли?

— По ходу, это у тебя ахроматопсия[A1] , — беззлобно огрызнулся я, отвесив ему братский подзатыльник.

— Ой-ой! — стал кривляться Лёнька. — Какой ты у нас вумный, як вутка!

И с гиканьем увернувшись от очередной порции подзатыльников, помчался к двери.

Детский сад!

***

Пятница пролетела, как один миг. А вот суббота не задалась с утра: звонила маман и заявила, что они с отцом будут вечером у нас. Так сказать, субботний семейный ужин.

— О, нет! — простонал Лёнька. — Сейчас опять начнут упрекать меня в бесхребетности, и перетаскивать в семейный бизнес.

А у меня в голове билась только одна мысль: Полина! Я же не могу представить её своей девушкой! Значит, мне надо как-то выкручиваться.

— О! У меня же есть Полина! — радостно завопил вдруг братец, и от возбуждения даже свалился с дивана. — Она меня и прикроет! Ура! — станцевав на коленках танец чокнутого утака, он помчался в душ.

Полина пришла к обеду. Быстро навела порядок, покормила нас, и поиграла с Буськой. Потом мы с ней обсудили все детали договора. Оказалось, с ней очень легко вести дела. Слушала девушка внимательно, вопросы задавала только по существу, вносила толковые предложения. Короче, мы остались довольными друг другом. И я видел — ей очень хочется вырваться из этой фирмы. Но не просто замуж, а именно заняться любимым делом.

— Полюшка! — по своему обыкновению заорал Лёнька, как только мы закончили работать с бумагами. — Спасай! — Он картинно упал на колени и подполз к девушке, обняв её колени. —  Маменька с папенькой сегодня будут к вечеру. Надо отыграть спектаклю.

Полина мило покраснела, но решительно кивнула.

— Надо, так надо. Тогда я домой переодеваться.

— Я отвезу, — поднялся следом за девушкой.

— Не надо, я на автобусе, — она покраснела ещё сильнее.

— Нет. Так быстрее будет, — я даже и слушать не хотел, чтобы она на общественном транспорте тряслась. Достаточно того, что сюда приехала на нём.

Я боялся признаться самому себе, что присутствие рядом этой девушки стало для меня необходимым.

[A1]Ахроматопсия — нарушение цветового зрения

***

Полина Громова.

Под подозрительным прищуром вороны-консьержки мы с Максимом вышли из парадной. Ей бы с таким взглядом в налоговой работать.  До моего дома ехали молча. Мне было комфортно просто ехать с ним в машине, сидеть рядом, вдыхать его запах, и просто молчать. На этот раз он подвёз меня до самого подъезда, невзирая на все мои недовольства. Повезло, что местных блогеров-пенсионеров на лавочке не наблюдалось. Удивительно даже! Может, ушли за очередной сенсацией в соседний двор? Так сказать, сменили дислокацию?

Дома меня встретило только недовольно-радушное ворчание пушистого диктатора Марсика. На столике в нашей с Ольгой комнате лежала записка от неё, в которой сообщалось, что девушка на очередном свидании. Ольга уже пару месяцев встречалась с каким-то парнем, обещала скоро познакомить. Говорила, что они вот-вот поженятся. Я, конечно, была за неё рада.

Процедура превращения из замухрышки в принцессу вместе с душем заняла полчаса. Я бы быстрее справилась, но львиную долю заняла сушка волос. Марсик, оскорблённо дёрнув хвостом, милостиво принял от меня вечернюю пайку, и теперь мрачно взирал живым укором совести. Я снова надела вельветовый костюм — больше же ничего нет! — щёлкнула застёжкой колье, — спасибо, дедулечка! — сунула ноги в туфли и со вздохом накинула на плечи свою куртку. Куртку Леонида положила в пакет.

— Пока, Ваше Котейшество! — я чмокнула кота в холодный нос. — Буду поздно! Не скучай!

Кот закатил глаза совсем по РозыМарковненски, фыркнул и что-то проворчал.

Я ждала от этого вечера чего-то такого…такого… Не знаю, но душа пела. Мазнув по губам цыганской красной помадой, я полетела вниз.

Лёнька встретил нас в состоянии лёгкой паники.

— Слава богу, успели, — возопил он. — А то я боялся, что вы меня бросите одного на съедение!

Снял с меня куртку и, не давая опомниться, потащил в комнату.

— Нас нет пока! Мы страшно заняты! — объявил он и захлопнул дверь. — Не боись, — прошипел тут же. — Родаки у нас с Максом классные. Мама, правда, со своими тараканами, но зато батя — во! — перед носом замаячил всемирно известный жест.

Что-то мне после этих слов стало нехорошо. А скоро и того хуже…

— Сюрприи-и-из! — радостно верещала незнакомая тётка, стоя за спиной у …Соньки. — А мы решили к вам нагрянуть вместе с вашими родителями! Я так давно тебя не видела, Лёнечка! — и кинулась обнимать опешившего Леонида.

— Берта Самуиловна, — холодно поздоровался Макс. — Рад вас видеть.

— А меня? — кокетливо стрельнула глазками Соня.

— Как же без тебя! — красивые губы мужчины искривились в опасной усмешке хищника. — Проходите!

Вскоре к «дорогим» гостям присоединились, действительно, желанные для братьев гости — родители. Они привезли с собой кучу еды, которую мы с мамой Максима быстро выставили на стол. Что-то подогрели в микроволновке, что-то я поместила в духовку. Сервировка стола заняла буквально несколько минут. В процессе подготовки застолья я со всеми перезнакомилась. Леонид увивался вокруг меня ласковым ужом, а Максим сохранял ледяное спокойствие. Айсберг какой-то.

— Я не поняла, — наконец сказала мама Максима, когда мы все уселись за стол и выпили по второй рюмке. — Полина, я вижу у тебя на безымянном пальце кольцо. Ты замужем?

— Ещё нет! Но скоро будет! — белозубо улыбнулся Лёнька, по-хозяйски положив руку на мои плечи.

— Теперь я не понял, — сурово произнёс Ветров-старший. — Почему мы узнаём такую новость как бы, между прочим?

— Ма! Па! — сиял этот шут. — Мы ж ещё не успели! Вы ж сами сказали — семейный ужин! — он сделал ударение на последних двух словах, даже выделил их значимость поднятым указательным пальцем. —  А тут Берта Самуиловна с Сонечкой! Мы хотели сказать вам в узком семейном кругу, так сказать, без посторонних ушей.

— Лёнечка! — оскорблённо ахнула Сонькина мама. — С каких пор это мы посторонние? Ты ж для меня как сын!

— А ты, Полина, учишься или работаешь? — это уже вопрос от Ветровой. Мама этих двух балбесов быстро взялп себя в руки и теперь изучала меня под микроскопом своих прожитых лет и родительского радара.

И что мне отвечать? Что я — поломойкой или кухаркой на посылках себе на жизнь зарабатываю?

— Полиночка у меня удивительная кулинарка, — завёл хвалебные оды мой понарошковый жених. — Ма, ты ж видела в морозилке её творения. А ещё она печёт потрясающе вкусные пироги!

Я покосилась на него с лёгким недоумением. Когда это он успел прознать про пироги? Я тут ещё ничего не пекла. Блин, а надо было. Сразу захотелось пирожков с яблоками. Чтобы тесто — сладкое, а яблочки — кислые. И не обжаривать их перед тем, как класть в начинку, а просто свеженькие порезать и немного сахарком присыпать. И сами пирожки сладкой водичкой смазать перед выпечкой. Тогда — корочка золотистая получается, блестящая, хрустящая… У меня даже вкус этих пирожков во рту появился!

— Ну, да, по ней видно, — презрительно фыркнула Берта Самуиловна. — Сама как ромовая баба! Моя-то Сонечка такую грубую и вредную пищу не употребляет, так она — тростинка весенняя, цветочек нежный.

И эти две мымры мерзко захихикали. Резкий, но не громкий, удар ладонью по столу прервал их самолюбование.

— Хватит! — Максим медленно переводил взгляд с мамы на доченьку. — Полина — часть нашей семьи в будущем. Запомните это, Берта Самуиловна. И никогда, слышите, никогда не смейте отзываться о ней в таком тоне. Я понятно излагаю?

От ледяного голоса хозяина квартиры, похоже, стало всем не по себе. Энергетика этого мужчины просто давила. Перед глазами пронеслись кадры из программы про животных, где молодой лев подчинял себе стаю после гибели вожака. Он так же грозно рычал, а другие члены прайда скукоживались и прижимались к земле.

— Понятно, Максик, — проблеяла наконец Берта Самуиловна. — Но я ж ничего такого не хотела, просто для молодой девушки так не следить за своим телом…

— Вы не поняли, — грозно рыкнул Максим.

Я увидела, как побелели костяшки на его кулаках, а по сжатым губам мужчины поняла, что ещё немного и будет скандал, поэтому брякнула:

— Ну, почему же не слежу? Очень даже слежу!

— Да? — ядовито отреагировала Сонька. — И как?

— На данный момент моё тело желает салатика, — и потянулась к первой, попавшейся на глаза, салатнице.

— Конечно, любимая, — тут же подскочил Лёнька, пододвигая посудину поближе, чтобы я могла себе наложить, не напрягаясь.

Но мне уже было не до него — я увидела оливье. Оливье увидело меня. И мы для всех остальных стали потерянными на просторах обильного стола. Как сквозь вату я услышала немного злой вопрос Ветрова-старшего:

— Берта, а что ты имеешь против пирогов? Насколько я помню, в моём ресторане «Вишня в шоколаде», ты очень лестно отзывалась о яблочном штруделе. Или это было неискренне?

— Сёмочка, да ты что? — вполне натурально удивилась гостья. — Штрудель был великолепен!

— Ой, да ладно вам! — Сонька решила выступить миротворцем, хотя по мне, так лучшего поджигателя войны и нет. — Я на прошлой неделе прилетела с Мальдивов, столько фоток привезла и роликов! Давайте лучше их посмотрим, чем пироги обсуждать! Там так классно!

К тому времени, как Максим притащил ноутбук и Сонька синхронизировала с ним свой телефон, я уже доела оливье и могла адекватно воспринимать реальность. Нет, надо попить что-то от нервов. Как волнуюсь, так кроме еды для меня ничего не существует.

Ноутбук у братьев Ветровых был классный, с большим экраном, и хорошей цветопередачей. Фотки, правда, были офигенные. Такие красивые места! Девушка комментировала каждый снимок очень интересно, ей бы или гидом работать или экскурсоводом.

— А тут видеоролики, ну, они со звуком, сами смотрите, — сообщила она и на экране возникла…я.

Там была я в своей униформе с баулами!

— Добрый вечер. Я из фирмы «Жена на час», по вызову, — сказала я усталым голосом.

— Чтобы к утру всё было чисто! — прозвучала в ответ знакомая фраза.

А потом… потом начался звёздный час моего позора. Просто ролик был смонтирован из нескольких частей. Я поняла, что в каждой комнате в той, вчерашней, квартире установлены видеокамеры. И сейчас все наблюдали, как я корячилась сначала в одной комнате, потом в другой, потом выгребала грязь на кухне. Из каждой съёмки взято по кусочку. Хорошо, что в ванне и туалете не было камер. Иначе, я бы просто умерла, вот прям сейчас.

— Ой, — смущённо потупилась белобрысая ведьма. — Это случайно. Подруга скинула видео. Мы с ней как-то разговорились о прислуге, она и сказала, что заказывает в этой фирме рыженькую поломойку, она очень хорошо убирает, словно языком всё вылизывает. И видео скинула, как доказательство.

— Так Полина у нас «Жена на час»! — с неприкрытым торжеством возвестила мать ведьмы. — В этой фирме и «спальные» услуги предоставляют? А справка от венеролога есть?

Клянусь, ещё одно слово, и я вырву все блондинистые космы у этих двух фурий! Силёнок у меня на всех хватит! Оливье в помощь! Но…

— Это ж надо так засраться, — Внезапно тихо и по-простому сказал отец братьев.

— Господи, Сонечка, у тебя такие эм…непосредственные подруги? Хвастаться таким порядком в девичьей спальне? Берта? — Мама Ветровых с ужасом взирала на ведьмовскую парочку, словно видела их впервые в жизни. — У Сонечки в квартире тоже …такое?

— Слава богу, это не наша невестка, — выдохнул Ветров-старший.

— Как это не ваша? — взвилась Сонька. — Я же сама лично за ней проследила от кафе, где они ужинали в четверг. Узнала, где она — обвинительный тык пальцем в мою сторону, — живёт, проследила, где работает, узнала у менеджера кем работает! Даже подружку подговорила заказать её для уборки! Она обыкновенная прислуга! — девица вскочила с места и кричала, уже не сдерживаясь. — Ей не место рядом с нами! Она врунья, обманщица! Пробралась в порядочную семью!

На несколько секунд в комнате повисла тягучая тишина.  Это явно была тишина перед грозой. У меня в ушах звенели все колокола мира, — это так билось сердце. Я знала, что мне надо сейчас встать и, гордо подняв подбородок, уйти. Вот немного успокоюсь, а то перед глазами всё плывёт, и пойду. Вот сейчас, ещё чуть-чуть.

Слух взорвали редкие оглушительные хлопки. Может, они были не столь громкими, на самом деле, но мне показалось, что барабанные перепонки лопнули.

— Браво, София! — Максим с некоторым покровительством взирал на белобрысую. — Должен признать: в смелости тебе не откажешь. Вот так явное продемонстрировать своё отношение к порядку!

— Ма! — Леонид хлопал длинными ресницами и поражённо смотрел на родительницу. — И ты хотела, чтобы я женился на такой эм… неряхе? Я сам, конечно, не подарок, но чтобы мои дети жили в таком …хаосе? Нет, уж лучше усиленные занятия в фитнесклубе после пельменей с пирогами, чем такое вот…убранство квартиры. Придёшь с работы и не знаешь, куда ногу поставить, чтобы не вляпаться во что-нибудь.

— Да вы всё не так поняли! — Сонька, наконец, поняла, что перегнула палку, и принялась заметать следы. — Я специально подговорила подругу, чтобы бардак в квартире сделать и вызвать эту рыжую толстуху! И снять на видео, чтобы доказать вам всем: она подлая врунья!

Девица стояла красная, зло пыхтела и сверлила меня испепеляющим взглядом. Я демонстративно подвинула к себе ещё одну тарелку, где ежами топорщились палочки с канапе, взяла один минибутерброд и медленно поместила его в рот. Если честно, то вкуса не почувствовала. Зато с удовлетворением увидела, как две, надеюсь, несостоявшиеся родственницы чуть не лопнули от злости и бессилия.

Максим молча выключил ноут, унёс его в другую комнату, а потом сказал, как ни в чём не бывало:

— Берта Самуиловна, Соня, вас подвезти или сами доберётесь?

Берта Самуиловна, кажется, окаменела. Её лицо превратилось в маску, достойную самого известного изваяния в стиле «а-ля я тут не причём». И я совсем не Медуза Горгона. Сонька же, напротив, продолжала метать гром и молнии и извергать лавы презрения ко мне, толстой брехухе с рыжими патлами. Мне даже стало их жалко. Хотя, где-то глубоко в душе, — признаюсь, очень глубоко, — расцветало чувство удовлетворения от их конфуза.

— Сами доберёмся! — процедила Берта Самуиловна, схватила возмущающуюся Соньку и потащила к двери.

— Мы ещё посмотрим! — прошипела взбешённая обломом с видео девица.

Леонид, кажется, всё ещё не мог прийти в себя от увиденного. Он молча хлопал глазами, пытаясь понять, что же всё-таки здесь произошло. Максим, наоборот, выглядел спокойным и невозмутимым, как свой выключенный ноут.

— Всё же пойду, отвезу их, чтобы уж точно не вернулись, — сказал он. — А то вдруг притаятся где-нибудь внизу и напакостят.

— Что ж, Берта и Соня решили устроить нам небольшое представление, — сказал Ветров-старший, когда за Максом закрылась дверь. — А ты, — он повернулся ко мне, — неплохо повеселилась.

Я пожала плечами и принялась доедать оставшиеся канапе. Имею право на последний аккорд гастрономического праздника.

— Господи, кошмар какой, — простонала мама братьев. Кстати, её зовут Дина Борисовна.

— Знаешь, Леонид, — сказала я, смакуя последний кусочек, — я думаю, ты должен быть мне благодарен.

— Это почему? — парень ошарашенно взирал на меня и сам потянулся за бутербродом. Только не стал его есть, а просто держал в руках. Тоже, когда волнуется, на еду тянет?

— Я избавила тебя от двух потенциальных проблем. Теперь ты можешь спокойно искать себе идеальную невесту, не опасаясь, что родители или кто-то попытается затащить тебя в ЗАГС.

С этими словами я сняла подаренное «помолвочное» кольцо, положила его на стол и под оглушительную тишину покинула квартиру.