Глава 10

Максим Ветров.

Рандеву моей челюсти и рыжей макушки прошла триумфально. Я возблагодарил бога, что закончилось всё вполне благополучно, во всяком случае, ни перелома, ни вывиха нет. Только синяк будет. Ну, да это пустяки. Что моя пострадавшая челюсть против Буськиного благодарного мурчания? А наблюдать, как она наворачивала рыбную начинку из пельменей — одно удовольствие было. И нам с братом перепало. «Жена на час», вооружившись мамиными голубцами, достала квадратные тарелки белого цвета, которые я терпеть не мог, — ну, не люблю я квадратную посуду! — уложила по три штуки спелёнутых капустных свёртка, посыпала зеленью и ещё кусочек лайма положила. И это стало так аппетитно выглядеть, что руки сами потянулись за вилкой, а потом и за ложкой. Ведь соус с добавлением лайма оказался таким вкусным! Кое-как усадили и рыжую с нами за компанию. За поздним ужином, пользуясь тем, что они с братом не знакомы, наконец, извлёк из памяти её имя. Точно — Полина! И фамилия такая интересная — Громова. Брательник даже пошутил: из вас могла бы получиться убойная семейка, возьми вы двойные фамилии. Ну, да. Звучит — Ветров-Громов. Прикольно!

Лёнька сожрал всё быстрее меня, сыто икнул и отвалился от стола.

— Слушая, Макс, а твоя невеста скоро из командировки вернётся?

Я насторожился.

— Не знаю. Может, и задержится. А что?

Просто, когда он вот так спрашивает, слегка прищурившись и блестя плутовскими глазками, то сто процентов задумал какое-то жульство.

— Да я как-то голубцы не очень уважаю, но Полина так вкусно их уложила! Я и подумал: ну её эту твою невесту! Может, пока она в командировке, пусть Полина побудет твоей невестой?

— С ума сошёл? — я повертел пальцем у виска. — Я же не султан, чтоб иметь несколько жён. Как я потом маман объясню?

А у самого такая мысль тоже проскочила. Настоящей-то невесты нет. А Полина побудет немного, и мы «поссоримся». Главное, переждать Лёнькин отдых, чтоб маман Соньку не подсунула.

Лёнька захохотал, довольный произведенным эффектом. Полина покраснела и попыталась спрятать улыбку за бокалом с водой. Я почувствовал, как сам заливаюсь краской. Ну, братец, даёт! Мало того, что выдал такое, так ещё и взирает на нас обоих, как на диковинные экспонаты в музее.

— Лёнь, ну ты и дурак, — буркнул я, стараясь сохранить спокойствие. — Не мели чепуху. Полина нам очень помогла, и я ей благодарен. Но это не значит, что она теперь должна за меня замуж выходить.

— Так это ж понарошку! — веселился Лёнька. — Не хочешь ты, давай я буду, то есть, она моей невестой будет.

Полина деликатно кашлянула, прерывая этот словесный балаган.

— Я вам не мешаю? Нет? — она поставила бокал на стол. — А куда ты своих многочисленных девиц денешь? Учти, на вторые роли я не согласна. Только эксклюзивно! Разве сможешь? Ты ж Казанова ещё тот! Я сегодня столько всякого интересного выгребла!

— Не-а! И я с ними, между прочим, не спал! Мы просто культурно отдохнули! — балагур расплылся в улыбке. — Всю жизнь мечтал провести ночь с несколькими крошками, — и Лёнька комично поиграл бровями.

Девушка молча положила перед ним кусочек хлеба.

— Это что? — брательник веселиться перестал, озадаченно уставившись на хлебный мякиш.

— Источник крошек, — невозмутимо пожала плечами рыжая. — Положи в кровать и несколько крошек тебе обеспечено.

На кухне повисла неловкая тишина. Я решил разрядить обстановку.

— Поль, не обращай на этого обалдуя внимания, он у нас всегда отличался «особым» чувством юмора. Лучше расскажи, чего ты там выгребла? Я должен знать, что ожидать от этого Казановы.

Девушка снова мило покраснела. Обычно рыжие люди краснеют не очень красиво, но у Полины вспыхнули щёки и кончики ушей, и это мне показалось таким трогательным!

— Да как обычно у молодёжи: фантики, упаковки, бутылки, и…ничего особенного.

— Вот! — Лёнька даже подпрыгнул. — Я же говорил — ничего криминального! — а потом подмигнул: — Полина, ты подумай над моим предложением, я серьёзно, — начал он говорить взахлёб.

— А в глаз? — ледяным тоном процедила девушка.

Лёнька оторопело моргнул:

— Что, и правда, в глаз заедешь?

— Легко! — она повела полными округлыми плечами. — Я несколько лет в кафе придорожном работала.

Эта информация неприятно царапнула мозг, и заворочалось раздражение. И самое странное, я не мог понять причину этого! Какое мне дело до заезжей провинциалки?

— Приставали? — спросил кто-то чужим неприятно-хриплым голосом.

— Нет, — ответила девушка с лёгким недоумением и смотрела при этом на меня. Только тут до меня дошло: это я спросил! — Наоборот, учили, как сдачи дать, если будут приставать.

Лёнька в нетерпении поёрзал на стуле:

— И пригодилось?

Вот такой мой братец — ему сразу нужно давать информацию в полном объёме, иначе сдохнет от любопытства. Вроде и бо́льшенький уже, а всё детство в одном месте гнездится.

— Пока нет, — Полина опять пожала плечами и вдруг мстительно прищурилась: — Опробуем?

— Не-не! — Лёнька шарахнулся в сторону, даже чуть со стула не свалился. — Я верю! И больше не буду давать повода для такой проверки! Мой нос вполне доволен демонстрацией твоей силы, — буркнул он, косясь на руки девушки.

А моё раздражение, едва проснувшись, мирно зевнуло и усунулось далеко внутрь.

— Просто наша маман мечтает женить Макса, подсовывает ему «подходящих невест».

— Ага, и вы решили, что я подхожу на роль громоотвода, — Полина решительно встала. — Дудки. Моим договором это не предусмотрено.

Лёнька подскочил, словно чёрт из табакерки.

— Давай, заключим новый?

— Всё! Свою миссию на сегодня я выполнила! Первую помощь оказала, последствия застирала, пострадавших накормила! Теперь я — домой! У меня завтра работа с утра.

И Полина решительно потопала в прихожую под недоумённым взглядом Буськи. Кошка никак не могла понять: а что не так? Чего это кормилица с места сорвалась? А завтрак?

Чтобы как-то сгладить неприятную ситуацию с «кулаком и невестой», я предложил:

— Давай, домой отвезу.

— И я с вами! — тут же соскочил братец. — А что? — он недоумённо хлопал длиннющими ресницами. — Скучно же дома сидеть. Хоть по ночно   й Москве покатаюсь.

— Не надо, — спустила его с небес на землю девушка. — Я сама доберусь.

— Тогда до остановки, — тоном, не терпящим возражения, сказал я.

Упрямство и независимость рыжей подкупало. Другая бы на её месте ухватилась бы уже за предложение подвезти и использовала бы его в своих хищных целях.

— И до остановки — не надо, — девушка продемонстрировала твёрдость характера. — Обходилась до этого без вас и сейчас обойдусь.

— Ну, хоть деньги возьми на такси!

— Договором не предусмотрено! — процедила она раздражённо уже в прихожей.

Что-то в этой рыжей толстушке меня зацепило. Какая-то искра, смелость и нежелание пользоваться мной в своих интересах. Я привык постоянно отбиваться от девушек, их назойливость напрягала, а тут, наоборот: от меня отказываются! И это бесило!

Полина ещё не успела накинуть плащ, как в дверь позвонили.

— Лёнька! — рыкнул я. — Это сроду к тебе! Иди, открывай!

Лёнька с унылым видом, — наверное, ему не хотелось «хвастаться» своими подружками перед Полиной, — подбрёл к двери, глянул в глазок и в ужасе отшатнулся:

— Там Сонька!

У меня по русскому языку в школе была твёрдая пятёрка, но сейчас, как назло, всё выветрилось, и я не мог подобрать подходящих литературных слов для выражения своих эмоций. Помог Лёнька. Он по своей непосредственной натуре, не стал заморачиваться приличиями и завернул длинное предложение из сокровищницы межнационального фольклора. То бишь — мат.

— Лёнька! — зашипел я. — Мы не одни!

— Вот именно! — ядовито усмехнулся брат. — Отныне и присно мы точно будем не одни! — и красноречиво подвигал бровями.

И тут до меня дошло: Сонька каким-то волшебным образом узнала о лёнькином приезде и решила брать быка за рога, не отходя далеко. Уверенная в своей неотразимости и в ветреном характере младшего Ветрова, пардон, за тавтологию, она точно придумала какую-то ловушку. Девица рассуждала цинично, но всегда здраво: если старший не попадёт в неё, то уж младший точно увязнет. Плавали. Знаем. Её старшая сестра уже проворачивала такой финт, и вынудила жениться на себе сыночка довольно обеспеченного папашки. А тот, по совместительству, крёстный отец Лёньки. Так что всю историю знаем из первых уст. Вот так же ночью припёрлась под каким-то немыслимым предлогом, осталась ночевать, а утром «покаянно ревела» родителям в телефон, что ВСЁ у них было, и кто её теперь замуж возьмёт. Короче, те ещё штучки. И, главное, внешность у них обеих ангельская! Нежные блондиночки, натуральные, с голубыми глазами на поллица и серебряным голоском. Кому в голову придёт, что под невинной внешностью рыбки вуалехвостки скрывается самая настоящая барракуда? Папашка, опасаясь негативной огласки в своих кругах, плюнул и поженил их. Теперь мучаются оба: и папашка и сынок-мажорчик.

Я с сомнением покосился на брата — выдержит ли он натиск этой блондинистой лярвы? Лёнька сделал страшные глаза, а потом подпрыгнул, словно его ужалил кто в энное место, схватил в охапку Полину и потащил в свою комнату со словами:

— Дело на мильон! Ты только не бей!

А мне прошипел уже от самых дверей:

— Задержи её, как хочешь!

Это он про Соньку, что ли? Да легко! Я ей сейчас предложу такси до дома вызвать и оплатить, пусть шмандрует, никакой ночёвки!

Повторная трель звонка требовательно и настойчиво напомнила о стоящей в подъезде белокурой фурии. И как только консьержка её пропустила без звонка мне?

— Ой, Максик, — пролепетала хищница, мило хлопнув ресничками. — У меня тут такие проблемы… Пригласишь войти?

Надеюсь, скрип моих зубов не остался незамеченным.

— Поздно уже, — буркнул я совсем недружелюбно. — Чего надо?

— Ой, представляешь, — щебетала она, ледоколом входя внутрь. — Я тут неподалёку у подружки была, хотела остаться на ночь, но к ней бойфренд припёрся, а я ключи от дома не брала, и транспорт уже не ходит. Поможешь? Ведь мы друзья, и родители наши дружат!

Интересно, какая подружка живёт «тут неподалёку», и с каких пор она пользуется общественным транспортом? Такси можно вызвать в любое время дня и ночи. Пока я задавал сам себе мысленно такие вопросы, девица прошмыгнула на кухню.

— Ой, а ты не один? — и опять хлоп-хлоп ресничками.

Блин, сама невинность! Только шастает по ночам и ищет приключений!

— Я надеялась у тебя переночевать, — вздохнула бедная несчастная девушка с видом побитого котёнка. — У тебя же две комнаты. Вот и подумала — не стесню. Ты — в одной, я — в другой.

Бусинка, свернувшаяся клубком на стуле, недовольно проворчала и уставилась на девицу, посмевшую нарушить её послерыбный сон.

«Моя ж ты защитница!» — мысленно умилился я, а вслух сказал:

— Ты же в курсе, что моя кошка не любит гостей?

— Но у тебя же кто-то был сейчас! — возмутилась Софья и ткнула пальцем в стулья, что хаотично стояли вокруг стола.

— Не «кто-то», а я и моя невеста! — раздалось из коридора, и в кухню триумфально вплыл довольный Лёнька, держа за руку Полину!

Челюсти у нас с Сонькой синхронно совершили головокружительное падение.

***

Полина Громова.

Я уже собралась уходить, заталкивая возмущение поглубже внутрь. Нет, какие гады, эти братики! Мало я одному нос расквасила, а другому по челюсти съездила! При этой мысли рука сама потянулась к макушке, на которой уже обстоятельно разместилась шишка. Провожальщики хреновы! Знаю я таких. Не успеешь и «мяу» сказать, как в постель затащат и интерес свой поганый справят. Хотела уже высказаться на тему маменькиных сыночков — это ж надо выросли лбами в потолок, а элементарно еду положить на тарелку не могут! Из контейнеров жрут! Но весь запал стух, едва увидела реакцию парней на звонок в дверь. Вернее, не на сам звонок, а на того, кто стоит за дверью.

— Там Сонька! — в ужасе выпучил глаза младшенький, и красноречиво высказал своё отношение.

Я даже воздухом поперхнулась: что ж там за Сонька такая страшная?

Старшенький решил продемонстрировать результат родительского воспитания:

— Лёнька! — зашипел он. — Мы не одни!

— Вот именно! — ядовито усмехнулся брат. — Отныне и присно мы точно будем не одни! — и многозначительно задвигал бровями.

А потом, посмотрев на меня с каким-то странным выражением, схватил меня в охапку и потащил в комнату.

— Дело на мильон! — протараторил и испуганно добавил: — Ты только в глаз не бей!

Перед тем, как впихнуть меня в комнату, бросил брату:

— Задержи её, как хочешь!

Закрыв дверь, он опасливо передёрнулся, а потом бухнулся на колени:

— Полиночка! Спасай! Не дай потонуть в болоте семейной жизни! — Шустро подполз и обнял мои колени. — Что хочешь, сделаю! Только защити меня от брака с Сонькой!

Я, конечно, могла двинуть ему в глаз ещё в самом начале этого спектакля, но очень уж хотелось понять причины, и посмотреть на Соньку. Так, чисто женское любопытство. Поэтому сначала молча позволила парню тащить меня в комнату, а сейчас молча слушала его жалобный вой.

— Так, — я с силой отцепила мужские руки от своих коленей. — А теперь чётко, внятно и по существу.

Леонид вздохнул, опасливо покосился на мои руки, выдав:

— Точно драться не будешь?

Ну, дитё дитём!

— Нужен ты мне, — фыркнула и прошла к дивану. — Садись рядом и рассказывай, — я приземлилась на мягкую обивку, и похлопала ладошкой по свободному месту, приглашая его присоединиться.

— Я лучше тут, на стулочке, — слабо вякнул он, придвинул мягкий стул, уселся, словно провинившийся школьник и даже ручки сложил на коленках. Умора! Давно я так не развлекалась!

— Да особо нечего рассказывать, — последовал грустный вздох. — Просто наши родители дружат, в одном бизнесе вращаются. Конечно, им всем выгодно, чтобы на Соньке кто-нибудь из нас женился.

— И почему не хотите? Что, она такая некрасивая?

— Да нет, красивая, — на стуле опять вздохнули. — Только знаешь, хоть я и баламут, но жену хочу нормальную иметь. Ну, чтобы там, дети, дом и всё такое. А с неё какая жена? В глазах бабки, в голове шмотки и салоны красоты, ну, ещё там периодически проскальзывают дорогие отели для отдыха. Вот и ищет себе мужа или хотя бы семью обеспеченную. Сестрица её удачно замуж выскочила. Муж — мажорчик, зато семья богатая, так что ей пока хватает. Три года замужем, а детей всё никак нет. Говорит — успеем, надо для себя пожить. Когда «успеем»? Самой уже за тридцать перевалило.

— Но сейчас женщины и позже детьми обзаводятся, — возразила я. Мне-то тоже уже тридцатник скоро светит, а семьи нет.

— Ой, — парень махнул рукой. — Такая звезда только на суррогатное материнство согласится. Как же, беременность фигуру портит! — явно повторил он за кем-то. — А я не хочу! — глаза парня зло сверкнули. — Я не хочу всех этих пробирок и так далее! Я нормальный! Я сам могу заделать детей!

Так, кажется, несмотря на любвеобильность и ветреность, у парня мозги куда надо направлены. Поднявшись, я потрепала его по плечу.

— Ну, знаешь, не всем так везёт. Не всем дано выбирать момент для амурных дел и создания потомства.

Лёнька помрачнел, словно я задела что-то в его душе, и это причиняло боль. Взгляд парня устремился в окно. По стеклу тихо барабанили редкие капли дождя. В воздухе повисла тишина, такая густая, что её можно было потрогать. Я уже пожалела, что затеяла этот разговор. Зачем мне его откровения? Хватило бы просто уговоров изобразить его невесту на вечер.

— Ты знаешь, — вдруг тихо проронил Лёнька, — я ведь не всегда был таким Казановой, как ты меня представляешь. У меня была девушка. Светленькая, чистая душа. Я её так любил… До безумия…А она… — он запнулся, словно натолкнулся на невидимую стену воспоминаний, сглотнул комок в горле, и замолчал.

На кухне стали слышны голоса. О, эта «страшная» Сонька уже топчет нашу территорию?

Голоса услышал и Леонид. Хлопнув себя по коленям, он соскочил и дурашливо поклонился:

— Синьорина, нижайше прошу меня взять во временные женихи! Кольцо прилагается! Обязуюсь быть верным, честным, любящим и всё такое! Бартер? Что хочешь взамен? Деньги, драгоценности, остров в Тихом океане?

 Фыркнула, сдерживая смех. Тоже мне, джинн нашёлся. Зачем мне деньги? Мне бы работу другую. Ближе к профессии. Озвучила и едва не потонула в неуёмном энтузиазме этого балагура.

— А ты у нас кто?

— Повар-кондитер.

— Серьёзно? — его глаза распахнулись, увеличившись в размерах как минимум в два раза. Казалось, ещё немного и оттуда выпорхнут бабочки под их цвет.

Я нахмурилась, не ожидая ничего хорошего. Но парень быстро взял себя в руки, приобрёл независимый вид и важно сообщил:

— Перед тобой будущий владелец ресторанного бизнеса! Так что местом ты обеспечена будешь, не волнуйся. По рукам?

Ну, если так… И потом — любопытство моё никуда не делось. Оно просто ушло в отпуск.Только теперь к нему прибавилось: что же случилось с той светлой девушкой, которую так любил Леонид?

Согласно кивнув, приготовилась «выйти из комнатной тени» на кухонный свет.

— Подожди! — засуетился парень. Он принялся судорожно рыться в одной из сумок, что кучкой лежали в углу. — Где-то тут, должно же быть, — бормотал он себе под нос до тех пор пока не нашёл, что искал. Тогда завопил шёпотом: — О! Есть! — на моём пальце тут же оказалось тоненькое колечко. — Как хорошо, что у тебя пальчики пухленькие! — умилялся этот пройдоха. — Себе делал, а тебе как раз будет, — пояснил он. — Я мечтаю стать ювелиром, только вот родители ни в какую. Говорят — не наша ниша. Ну да ладно. Пошли быстрее!

И меня поволокли из комнаты на выручку брату, я так понимаю.

Кольцо на пальце ощущалось странно — как чужое. Лёгкий холодок металла, непривычная теснота. Я же в кафе с продуктами всегда возилась, там кольца запрещены. Вообще не ожидала от себя такого…сумасбродства. Обычно я в такие авантюры не ввязываюсь. А тут, как чёрт попутал. До того интересно стало — что ж такое у них творится?

Тем временем, этот электровеник, Леонид который, тащил меня, словно торпеду, по коридору, попутно давая вводные ценные указания.

— Говорить буду я, ты только поддакивай. И это…я ж тебя и поцеловать могу и всё такое…

— А в глаз? — привычно прошипела я.

— Всё в пределах нравственности! — протараторил этот балабол.

— Но у тебя же кто-то был сейчас! — услышали мы капризно-возмущённый голосок.

И тут настала минута славы. Мы триумфально вышли из коридора (читай, — меня выволокли!), и Лёнька с гордостью торжественно возвестил:

— Не «кто-то», а я и моя невеста!

Вид при этом он имел весьма придурковатый, как в том трактате царя Петра. Волновался сильно, наверное. Ладонь, что крепко держала мою руку, слегка вздрагивала. Я еле сдержала смех: это ж надо так бояться какой-то девицы! Хотя, я не права. Он не девицы боится, а ЗАГСа.

Наше триумфальное появление ознаменовалось грохотом падающих челюстей. Не наших, конечно. На кухне обнаружилась, помимо хозяина и кошки, красивая стройная блондинка. Вот её челюсть грохотала громче всего.

Первой опомнилась Бусинка. Она мягко спрыгнула со своего законного стула, лениво изогнулась в грациозной дуге и, приблизившись ко мне, запросилась на ручки. Я на автомате подняла её и прижала к себе одной рукой. Вторая так и продолжала оставаться в плену у «жениха».

— Как «невеста»? — отмерла блондинка, которая, по видимому, и являлась той самой Сонькой.

— Обыкновенно, — Лёнька довольно фыркнул. — Когда люди женятся,  девушка — невеста, а мужчина — жених!

Он по-хозяйски огладил мой бок, с видимым удовольствием покосился на верхние достопримечательности моего тела, а затем галантно препроводил к столу.

— Присаживайся, дорогая, — оскалился он в улыбке и тут же воскликнул: — А давайте чай пить! Полиночка, познакомься, это наша подруга детства, Соня. Она нам как сестра! — вдохновлённо вещал этот балагур, шустро расставляя чашки и клацая электрический чайник.

Вечер, точнее, ночь, становилась всё интереснее и интереснее.

— А как же, — промямлила блондинка, — Моя подруга…Её парень… А я…

— Ничего страшного, Соня, — Макс, похоже, тоже пришёл в себя. — Я сейчас вызову тебе такси.

Надо сказать, девица и впрямь соответствовала характеристике, данной моим «суженым». Она быстро взяла себя в руки и, очаровательно захлопав ресничками (и ведь натуральные!), трогательно промурлыкала:

— Макс, а может, ты сам отвезёшь? Эти таксисты… Мало ли что у них на уме? Ночь же!

Я даже замерла в предвкушении: интересно, как работодатель отвертится от совместной поездки? Ситуация весьма щекотливая. По словам Леонида, с Соней опасно оставаться наедине. Чревато непредсказуемыми последствиями.

— Видишь ли, Соня, — пробасил Макс, — мы тут немного отметили помолвку Леонида и Полины, так что за руль мне никак нельзя, — он очень «расстроено» развёл руками с видом глубочайшего сожаления. И пока блондинка не сообразила ещё чего-нибудь, молниеносно схватил телефон, набрал номер такси, продиктовал адрес и только тогда облегчённо выдохнул. — Что? — невинно отреагировал на разочарованный взгляд ночной гостьи. — Я просто переживаю, чтобы тебя доставили в целости и сохранности.

— Да-да, — поддакнул младший братец. — Не то тётя Берта с нас шкуру спустит.

Пока ждали машину, чай пили в тягостном молчании, лишь Леонид изредка счастливо улыбался и смотрел на меня собственнически. В конце концов, Сонька не выдержала:

— А ваши родители в курсе? Мне мои ничего не сказали, — она испытывающе уставилась на Макса. — Семейный бизнес ведь к Лёнечке переходит, ты же отказался.

А-а-а-а, вот, оказывается, в чём причина такого настырного желания выскочить замуж за одного из братьев! Лучше, конечно, за младшего, но и старший подойдёт. Главное — влезть в семью.