Глава 13

Дядя спустился по скрипучей лестнице и каждый его шаг отдавался у меня в висках. За ним следовали двое охранников — крепкие, в камуфляже, с автоматами. Они остались стоять у стены, а он подошел ближе, остановился в нескольких метрах от меня.

— Ты доставила мне много хлопот, — произнес он, разглядывая меня с брезгливым любопытством. — Следователи, замороженные счета, потеря репутации. Я был вынужден скрываться, как последний бродяга. И все из-за тебя.

Я смотрела на него и не чувствовала страха. Только пустоту. И ненависть — холодную, кристальную, закаленную за эти месяцы.

— Ты убил моих родителей, — сказала я хрипло. — Ты украл мою жизнь. Чего ты ожидал?

— Я ожидал благодарности! — он шагнул ближе и его лицо исказилось. — Я заботился о тебе! Дал тебе все: квартиру, образование, деньги! А ты вцепилась в этого бандита и разрушила все, что я строил!

— Ты строил на крови, — я сплюнула горькую слюну на земляной пол. — Ты убил мою мать. Ты убил моего отца. Ты хотел продать меня своим дружкам. Ты — чудовище.

Он вдруг замер. Потом усмехнулся — криво, нехорошо.

— Чудовище? — повторил он. — Хорошо, племянница. Давай поговорим о чудовищах. Ты хочешь знать правду? Всю правду, без прикрас? Твой отец был не тем, кем ты его считаешь. Он был вором. Да-да, не удивляйся. Бизнес, который он якобы построил, изначально был моим. Мы начинали вместе. Я придумал схему, я нашел инвесторов, я вложил свои деньги. А он оформил все на себя. Подставил меня. Оставил ни с чем.

— Ложь, — прошептала я.

— Нет, — он покачал головой. — Это правда, которую от тебя скрывали. Твой отец украл мою долю и выставил меня за дверь. Сказал: «Дима, ты никто. Без меня ты — пустое место». И я стал пустым местом. На десять лет. А он богател, покупал квартиры, машины, родил тебя. А я жил в долгах и ненависти.

— Ты мог обратиться в суд, — сказала я.

— Суд?! — он горько рассмеялся. — У твоего отца были связи. У меня — нет. Он был уважаемым архитектором, а я неудачником, который пытался заниматься бизнесом. Кто бы мне поверил? Я пытался договориться. Приходил к нему, просил вернуть хотя бы часть. Он отказывал. А твоя мать... она смотрела на меня с жалостью. Это было хуже всего.

Он замолчал. Я видела, как желваки ходят на его скулах. Старая, выношенная ненависть все еще жгла его изнутри.

— И ты решил их убить, — сказала я.

— Я решил восстановить справедливость. Я нашел людей, которые согласились помочь. За процент от будущей прибыли, разумеется. Мы подстроили аварию. Тормозной шланг — это было гениально. Никто ничего не заподозрил. Официально — несчастный случай. А я получил опеку над тобой и доступ к активам.

— Ты украл мое наследство!

— Я забрал свое, — отрезал он. — И дал тебе все, что нужно. Я заботился о тебе, Алиса. По-своему, но заботился. Ты была мне не чужая. Ты — моя кровь.

— И ты подослал людей в ресторан чтобы меня убить? — не выдержала, вспоминая ту кошмарную перестрелку. Этот грохот до сих пор стоял в ушах.

— Только потому что ты встала на сторону моего врага, — его голос стал жестче. Он не отрицал. — Ты предала меня. Списалась с бандитом, с человеком, который решил разрушить мой бизнес, который годами охотился за мной. Чего ты ожидала? Что я буду аплодировать?

— Ты сам себя предал, — огрызнулась я — Ты убил невинных, поджег бар, где погибли семь человек. Уничтожил все, к чему прикасался. И теперь придумываешь себе оправдания?

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом подошел совсем близко, присел на корточки, так что его лицо оказалось вровень с моим.

— Я предлагаю тебе сделку. Ты вернешься ко мне. И выступишь в суде на моей стороне. Скажешь, что тебя запугал Волков. Что он заставил тебя лгать. Я дам тебе денег. Много. Ты уедешь из этого города, начнешь новую жизнь. Забудешь Лютого как страшный сон.

Я засмеялась. Смех вышел истеричным.

— Ты думаешь, я куплюсь на это? Ты убил моих родителей, дядя. Годами лгал А теперь предлагаешь деньги? Ты жалок.

Его лицо исказилось. Он замахнулся и я не успела увернуться. Удар пришелся по щеке — сильный, жестокий. Голова мотнулась, во рту появился вкус крови. Я упала на матрас, но не заплакала. Просто смотрела на него снизу вверх с ненавистью.

— Ты еще пожалеешь, — процедил он, поднимаясь. — Обещаю. Твой Волков не найдет тебя здесь. А когда поймет, что ты пропала, будет уже поздно.

Он развернулся и пошел к лестнице. У ступенек остановился, бросил на меня последний взгляд.

— Ты могла бы быть счастлива, Алиса. Если бы не твоя глупость.

— Я уже счастлива, — ответила я. — Потому что ты проиграл. И скоро будешь гнить в тюрьме.

Он ничего не сказал. Просто поднялся по лестнице и исчез за дверью. Охранники ушли следом.

Время в подвале тянулось бесконечно. Я потеряла счет часам. Пару раз мне приносили воду — охранник молча ставил кружку и уходил. Еды не давали. Я сидела, прижавшись спиной к стене,

А потом…услышала выстрелы.

Сначала далекие, потом ближе. Крики. Топот ног. Грохот — где-то наверху что-то взорвалось. Я вскочила, прижалась к стене. Сердце забарабанило в висках. Он пришел. Он нашел меня.

Дверь подвала содрогнулась от удара. Еще один удар — и она распахнулась. На пороге, в облаке пыли и порохового дыма, стоял Марк.

Он был страшен. В камуфляже, в бронежилете, лицо в крови — то ли своей, то ли чужой. В руке автомат, который он тут же отбросил, увидев меня. Серые глаза — бешеные, горящие. Он пересек подвал в три шага, схватил меня, прижал к себе так, что затрещали кости.

— Живая, — выдохнул он. Голос сорванный, хриплый, но в нем было столько облегчения, что у меня слезы хлынули сами собой.

— Живая, — прошептала я, утыкаясь лицом в его грудь. — Ты пришел.

— Конечно, пришел. — Он отстранился, осмотрел меня, заметил синяк на щеке. Его глаза потемнели. — Это он?

— Он.

— Где он?

— Наверху, кажется. У него охрана.

— Охраны больше нет. — Марк повернулся к двери. — Дэн!

В проеме появился светловолосый парень, тоже в бронежилете, с автоматом. Видела его раньше в особняке. Он быстро оценил обстановку, кивнул мне.

— Выводи ее, — приказал Марк. — Я догоню.

— Нет, — я вцепилась в его руку. — Я с тобой.

— Алиса...

— Я с тобой. До конца.

Он секунду колебался, потом кивнул. Мы поднялись по лестнице, ступая через обломки и тела. В коридорах первого этажа еще шла перестрелка — где-то в дальней части здания хлопали выстрелы, но основные силы врага были подавлены. Люди Марка — я узнавала лица — контролировали коридоры. Кир, прихрамывающий и с повязкой на голове, стоял у входа с огнестрелом. Увидев меня, присвистнул:

— Живая! Ну, Краснова, ты даешь! То есть Волкова!

— Заткнись, — бросил Марк, но в его голосе не было злости. Только напряжение.

Дядю нашли в кабинете на втором этаже. Он пытался бежать через окно, но его перехватил Кир. Повалил на пол.

Дядя тяжело дышал. дорогой костюм был порван, на лице ссадина, но глаза горели прежней злобой.

Марк подошел к нему. Встал над ним, глядя сверху вниз. Тишина повисла такая, что было слышно, как капает вода в дальнем углу.

— Ты тронул мою жену, — произнес Марк. Голос был тихим, почти ласковым. И от этого — страшным до мурашек.

— Она моя племянница, — прохрипел дядя. — Я имел право.

— Ты не имел права дышать с ней одним воздухом, — Марк наклонился, взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты поднял на нее руку. За это я должен тебя убить.

— Марк, — я тронула его за плечо. — Не надо.

Он замер. Повернулся ко мне. В его глазах бушевала ярость, но он сдерживал ее — ради меня.

— Пожалуйста, — сказала я. — Пусть его судят. Пусть он гниет в тюрьме. Смерть — это слишком легко для него.

Долгую минуту он колебался. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как побелели костяшки пальцев, сжимающих автомат. Потом он выдохнул и отпустил дядю.

— Ты права, — сказал он. — Смерть — это легко. А тюрьма — это долго. Очень долго. И каждый день он будет знать, что его сдала собственная племянница.

Он кивнул Киру. Тот рывком поднял дядю и потащил к выходу. А Марк повернулся ко мне, взял мое лицо в ладони и поцеловал — нежно, но крепко, будто все еще боялся, что я исчезну.

— Больше никогда так не делай, — сказал он. — Не выходи без меня. Не убегай. Не молчи.

— Не буду, — пообещала я. — Клянусь.