Глава 9

Он поднял меня на руки и куда-то понес. Я не понимала…машинально обхватила покрытые испариной мощные плечи.

Яркий свет, на контрасте после полутемной спальни, ударил по глазам, я скользнула взглядом по плитке цвета мокрого асфальта.

Лютый занес меня в душевую и поставил на ноги. Я прижалась к холодной стене. В отличие от меня, он был одет. А мне хотелось прикрыться и я жалась к стене.

Лютый включил воду и душевая наполнилась характерным шуршанием. Провел рукой по потоку, проверяя температуру. Затем обернулся, скинул с себя рубашку.

На рельефном теле помимо татуировок проступали шрамы. Много. Я невольно задержала на них взгляд. Некоторые казались старыми. А какие-то свежими, полученными недавно.

Мужчина повернулся ко мне, взял меня за руку, притянул. В этот момент теплые капли воды ударили по коже. Все вместе, вместе с его прикосновением, сработало как кислота, которой меня внезапно ошпарило.

Я вскрикнула, отшатнулась.

— Не трогай меня! Не прикасайся…я не хочу быть твоей женой.

У него дернулся кадык. Он смотрел так, словно хотел меня придушить.

— Помойся, — грубо бросил.

Вышел. Дверь оставил приоткрытой.

Я закрыла ее до конца. Механизма с замком не было. Просто надеялась, что он не вернется.

Зря надеялась.

Когда я встала под потоки воды, я снова почувствовала его присутствие. Он вернулся. На этот раз скинув с себя остатки одежды.

Шагнул ко мне. Капли забарабанили по мощным плечам, покрытым бронзовой кожей. Крепкое огромное тело буквально вдавило меня в стенку.

— Как себя чувствуешь? — хрипло и совсем не нежно спросил.

Вода заливала мои ресницы и мокрые волосы прилипли к лицу. А он продолжал прижимать меня к скользкой плитке, расставив руки по обе стороны от меня. На татуированных плечах перекатывались мышцы. По рельефу груди и поджарому животу струилась вода. Он весь был напряжен до предела.

Я думала, паника и страх снова накроют с головой. Но этого не произошло.

Мое сознание просто внезапно стало мутнеть.

— Нормально, — резко ответила. Пусть думает, что я в порядке и не напугана. Я тоже бросала ему своеобразный вызов.

Зря…

Он понял все по своему.

— Хорошо, — выдохнул мне на ухо. Губы прижались к моей шее. Через тело прошел мощный разряд тока. Кажется, я перестала дышать, откинула голову, раскрыв губы.

Поцелуи в шею, грубые и жесткие до отметин, вызывали дикую дрожь. Тело ослабло, он резко развернул меня к стене. От внезапности я прижала ладони к стене. Просто чтобы не упасть.

— Умница, — хрипло прозвучало над самым ухом.

Мужские пальцы опустились на мои бедра, сжали. Он потянул меня на себя. Низ живота обдало жаром. Его член уперся в промежность. Он потерся им о складки и сделал резкое движение. Дыхание перехватило, но на этот раз было не больно.

Хуже…на этот раз от чувства распирания я уже сходила с ума. Меня познабливало от каждого толчка. Соски терлись о шероховатую поверхность плитки. Между ног горело и набухало, готовясь взорваться. А потом он снова развернул меня и подхватил под бедра. Стал насаживать на себя. Прижимая к стене спиной. Шире разводя мои ноги. Иногда сбавляя темп и наклонясь к моей груди, жадно обхватил губами мой сосок. Терзал, прикусывал и снова начинал двигаться, ускоряя темп. Глубоко, добивая до тех точек, от которых меня простреливало спазмами. Грубо, резко и на всю длину. Я стонала, порочно, грязно. Царапала сильные плечи, оставляя новые шрамы.

Он снова довел меня до состояния, когда выгнулась до хруста в пояснице. Потом он меня отпустил. Ноги едва меня держали. Они подрагивали. Между бедер саднило и по внутренней поверхности бедра стекала его сперма.

Вскрикнув от неожиданности, я выдавила из дозатора гель и стала намывать и тереть тело до красноты кожи.

Покосилась на него, опасаясь, что он снова разозлится.

Но Лютый спокойно стоял под потоками воды. Расслаблен. Веки прикрыты. Таким я видела его впервые. Без лишнего напряжения, его лицо казалось даже красивым.

Но это не важно. Я все равно его ненавижу.

Позже, я лежала на скомканных простынях, отвернувшись от него подальше. Пыталась собрать мысли. Тело ныло, кожа на шее горела от его поцелуев.

— О чем думаешь? — спросил он.

— О том, что вы животное, — озвучила свои мысли честно и искренне. — И не знаю, как к этому относиться.

— Привыкай, — он усмехнулся. — Теперь это твоя жизнь.

— А вы? — я помедлила. — Вы этого хотели?

Он повернулся, приподнялся на локте. Навис надо мной, я позволила себе обернуться. Лунный свет падал на его лицо, делая черты резкими, почти демоническими.

— Я хотел мести, — сказал он. — А получил тебя. И теперь сам не знаю, кто кому мстит.

Я не нашлась, что ответить. Он снова лег и через минуту его дыхание стало ровным. Он заснул — быстро, как человек, привыкший использовать любую минуту покоя. А я еще долго лежала без сна, глядя на его профиль и думала о том, что жизнь сделала очередной немыслимый поворот.

***

— Одевайся, — буркнула Игоревна. — Хозяин велел привести тебя в порядок.

Я встала с кровати. Двигалась как во сне. Игоревна принесла мне новой одежды в пакетах из модных бутиков. Я мельком глянула на то, что было в ассортименте. В основном платья. Достаточно симпатичные. На разный вкус. Видимо, выбором занималась не Игоревна. Все оказалось моего размера.

— Волосы надо убрать, — сказала Игоревна, протягивая расческу. После бурной ночи на голове у меня действительно был хаос. — Хозяин любит, когда открытая шея.

— Откуда вы знаете, что он любит? — не удержалась я.

Она пожала плечами.

— Все знают. Он любит красоту. И порядок. И чтобы его слушались. Ты это быстро усвоишь, если хочешь здесь выжить.

Я ничего не ответила. Молча привела себя в порядок. Сегодня в доме было на удивление тихо. Самого Лютого я не видела. Пока не знала границы, до куда мне можно перемещаться и какие теперь условия моего нахождения на его территории.

Поэтому решила прощупывать границы постепенно, изучая обстановку. Бродила по особняку. Несколько раз выходила в сад. Прогуливалась по дому. Иногда сталкивалась с охраной. Сразу поворачивала в обратную сторону.

Последующие дни после свадьбы напоминали холодную войну.

Я переехала в его комнату — Лютый не спрашивал, а просто поставил перед фактом.

Днем он держал дистанцию. Уходил на рассвете, возвращался поздно вечером, иногда вообще не появлялся до ночи.

Завтракала я тоже в одиночестве. Один раз обнаружила книги на прикроватной тумбочке и свой телефон — заряженным на столе. Мне показалось, что в этом был элемент своеобразной заботы. Словно он хотел, чтобы я чувствовала себя здесь... дома? Я отбросила эту мысль. Дом — это там, где тебя любят. А здесь я была трофеем. Женой по принуждению. Несмотря на все его слова о выборе.

Мне разрешили ходить везде, кроме подвала и оружейной. Я исследовала комнаты: гостиную с камином, библиотеку. Там были в основном книги по бизнесу и юриспруденции. Видимо, Лютый готовился к легальной жизни.

Нашла зимний сад с засохшими растениями, который, казалось, никто не открывал годами. И везде чувствовалась его рука. Никаких излишеств. Все функционально, просто, но добротно. Как он сам.

Люди в особняке относились ко мне по-разному. Повариха, тетя Валя, сразу прониклась симпатией — подкармливала пирожками и называла «деточкой». Горничная, молодая девушка по имени Света, сначала сторонилась меня, но потом привыкла и даже начала улыбаться. Охранники — кто-то кивал, кто-то игнорировал. Игоревна была старшей из женщин и по-прежнему смотрела с плохо скрываемой неприязнью. Я узнала, что ее зовут Раиса и что ее сын погиб в одной из перестрелок с людьми Краснова. Теперь многое стало понятно.

Самыми сложными были вечера. Когда Марк возвращался, между нами повисало напряжение такой силы, что казалось, воздух можно было резать ножом. Он входил в спальню, бросал на меня короткий взгляд и молча садился за стол, разбирать бумаги. Я делала вид, что читаю. Но на самом деле я считала минуты до того момента, когда он потушит лампу и ляжет рядом. В постели он был все так же властен и требователен, но я заметила, что с каждым разом он становился чуть осторожнее. Словно привыкал ко мне. Словно учился быть не только берущим, но и дающим.

Однажды за ужином — мы ужинали вдвоем в маленькой столовой и это стало ритуалом, — я не выдержала.

— Почему ты это делаешь? — спросила я, откладывая вилку.

— Что именно?

— Все это. Женился на мне, привез в свой дом, но почти не разговариваешь. Я для тебя кто? Жена? Пленница? Вещь?

Он отпил вина, глядя на меня поверх бокала. Его лицо было непроницаемым, но я уже научилась различать микроэмоции — сейчас в уголках его губ промелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Ты задаешь слишком много вопросов. К тому же, я на них тебе уже отвечал.

— Нет. Я твоя пленница, просто ответь как есть?

— Ты моя жена, — он поставил бокал. — Это другой статус.

— Но ты ведешь себя так, будто меня здесь нет!

— Я занят, Алиса, — его голос стал жестче. — У меня бизнес. Война. Люди, которые от меня зависят. Я не могу сидеть с тобой и обсуждать погоду.

— Я не прошу обсуждать погоду! — я вскочила. — Я прошу элементарного уважения! Ты привез меня сюда, поставил перед фактом, а теперь игнорируешь. Как я должна к этому относиться?

Он тоже встал. Медленно, как разворачивающаяся пружина. Его глаза потемнели.

— Ты хочешь знать, как я к тебе отношусь? — он обошел стол и встал вплотную. — Я отношусь к тебе как к самому опасному, что случилось в моей жизни за последние пять лет. Ты отвлекаешь меня. Ты занимаешь мои мысли. Я ловлю себя на том, что думаю о тебе, когда должен думать о делах. Это бесит. Это непривычно. И я не знаю, что с этим делать.

Я замерла. Его слова обрушились на меня как водопад. Он думал обо мне? Он, Лютый, который, казалось, не думал ни о чем кроме власти и мести, — думал обо мне?

— Ты... серьезно? — прошептала я.

— Я никогда не шучу, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты просила уважения? Хорошо. Я уважаю тебя. За то, что не сломалась. За то, что дерзишь мне. За то, что не стала покорной куклой, какой тебя хотел видеть твой дядя. Но уважение нужно заслужить. И ты заслужила. Теперь довольна?

Я не знала, что ответить. Его близость душила меня — я чувствовала его дыхание, его запах, тепло его пальцев на моем подбородке. Это было слишком. Слишком интенсивно. Слишком... интимно.

— Отпусти, — попросила я, но голос предательски дрогнул.

— Нет, — он наклонился ближе, так, что его губы почти касались моего уха. — Ты хотела разговора? Ты его получила. А теперь иди в спальню. Я приду позже.

Я вырвалась и выбежала из столовой. В спальне бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку. Сердце колотилось на разрыв. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он умеет переворачивать все с ног на голову. За то, что его слова одновременно ранили и... заставляли сердце биться чаще. За то, что он был прав. Я действительно хотела этого разговора. И он дал мне его — в своей манере, грубо, властно, но дал.

Позже он пришел в спальню. Лег рядом. Матрас прогнулся под его весом. Молчание давило. Какое то время он не касался меня. Потом тяжелая рука опустилась мне бедро. Плавно и одновременно требовательно задрала ткань платья.

Горячие губы прижались к моей щеке. Чувствовала, как покалывает кожу его щетина. И дыхание. Оно обжигало.

Он не стал меня раздевать, задрал юбку и потянул вниз трусики. Провел пальцами по лону. Еще раз, каждый раз лаская так, что мои ладони сжимали край подушки. Я уткнулась в нее носом, гося нарастающие стоны.

Когда я была готова, он снова взял. Вошел резко, одним движением и на всю длину. Он обнимал меня, так как я лежала на боку. Прижимал крепко, ударясь своими бедрами о мои, пока не зарычал мне на ухо.

Я плавилась, от интенсивных глубоких движений меня накрыл оргазм.

Он не выпустил меня из своих рук даже когда кончил.

— Я не умею иначе, — хрипло шепнул на ухо. Я привык, что все либо боятся меня, либо ненавидят. Ты — другое. Ты одновременно боишься и ненавидишь. Я не знаю, как с тобой обращаться.

Прижал так, что мне стало больно дышать. Спиной чувствовала напряжение в сильной груди.

Я хотела выбраться, думала, как только он заснет.

В результате, впервые за эти дни я заснула первая. Самый спокойный сон за все время.