Глава 10

Перелом наступил через неделю.

Марк взял меня с собой в город — сказал, что нужно показаться, что «жена Лютого не должна прятаться». Я надела простое серое платье и туфли на низком каблуке. Марк критически оглядел меня, но ничего не сказал — только хмыкнул и подал руку, помогая сесть в машину.

В городе царила привычная суета. Мы заехали в какой-то ресторан в центре — нейтральная территория. Лютый встретился с партнерами по бизнесу, обсуждал поставки для стройфирмы. Я сидела рядом, пила кофе и ловила на себе заинтересованные, а порой и испуганные взгляды. Жена Лютого.

Этот титул работал безотказно — официанты суетились, управляющий лично вышел поздороваться. И хотя я чувствовала себя не в своей тарелке, где-то внутри мне это даже нравилось. Быть не просто Алисой Красновой, племянницей преступника, а кем-то, кого уважают. Пусть и через страх.

А вечером, когда начинало смеркаться, он отвез меня в другой ресторан. Более теплый, красивый. Много свечей, мягкая и более приватная обстановка.

Я даже мысленно пошутила, что это похоже на свидание. Правда какое-то время Лютый что-то обсуждал со своим помощником — Киром. Я отвлеченно изучала хрустальные люстры и красивое меню с золотым тиснением на столе. Мне стало скучно и я решила выйти на террасу. Подумала о том, что за этот день имя “Марк” слышала чаще, чем кличку “Лютый”.

Надо же…моего мужа зовут Марк.

Я провела рукой по мягкой ткани, поправляя платье. И в этот момент что-то громыхнуло.

Не сразу поняла, что это. Мало ли, фейерверк. Только стоя на террасе, никаких признаков салюта в небе я не заметила. Но в душе шевельнулось беспокойство.

Едва я распахнула дверь в зал, едва переступила порог — меня оглушило от новых хлопков.

Но Марк среагировал мгновенно. Он рванул ко мне, сбил с ног, прижал к полу, закрывая своим телом. Второй и третий выстрелы прозвучали почти одновременно. Я вскрикнула, зажмурилась. Вокруг кричали люди, билось стекло. Кто-то стрелял в ответ — люди Марка открыли огонь.

— Не двигайся, — прорычал он мне в ухо. — Лежи. Тихо.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала его вес сверху, его дыхание, его запах… табак, кожа, адреналин. Он прижимал меня к паркету и я понимала, если бы не он, пуля досталась бы мне.

Перестрелка длилась, кажется, вечность, но на самом деле — не больше минуты. Потом все стихло. Марк скатился с меня, сел и только тогда я увидела кровь на его рукаве.

— Ты ранен!

— Царапина, — он даже не поморщился. — Надо уходить. Быстро.

Он вытащил меня на порог, затем потащил к джипу. Кир дал по газам и мы рванули прочь из центра. Я сидела, вцепившись в сиденье и не могла оторвать взгляд от кровавого пятна, расползающегося по его рубашке.

— Кто это был? — спросила я дрожащим голосом.

— Люди твоего дяди, — ответил он. — Узнал одного. Это уже не первая попытка.

— Но зачем?

Ответа не последовало.

Меня замутило. Дядя был на это способен?

— В особняк нельзя, — сказал Кир. — Там могут ждать. Есть запасной вариант — отель за городом. Там наши люди.

— Едем туда, — приказал Марк.

Отель оказался небольшим двухэтажным зданием на берегу реки, спрятанным за старыми тополями. Нас встретил управляющий — немолодой мужчина с военной выправкой, который явно знал Марка. Он провел нас в номер на втором этаже: большая комната с панорамным окном, широкая кровать, диван, ванная. Кир остался внизу — организовывать охрану.

Когда мы остались вдвоем, Марк сбросил пиджак и рубашку. Рана на плече оказалась не такой уж царапиной. Пуля вошла в плечо, разорвав кожу и мышцу. И это выглядело это страшно.

— Я…могу помочь — тихо предложила.

— Чем именно? — бросил он, садясь на край ванной.

— Тут есть аптечка? Я могу обработать и зашить.

Пристальный взгляд несколько мгновений сверлил меня. Смотрел прямо в глаза. Насквозь. Будто сомневался, но затем он кивнул.

Я ринулась искать аптечку. Нашла. Достала бинты, антисептик, иглу с нитью. Руки дрожали. И я заранее его предупредила:

— Я постараюсь. Просто не очень хорошо умею это делать. Но тебе самому будет неудобно себя штопать.

Внезапно он накрыл мою ладонь своей.

— Я в тебя верю.

Я сглотнула. Неожиданно. Не сами слова, а то что он так просто взял мою руку в свою и словно попытался улыбнуться, когда наши глаза встретились. Просто тот факт, что он позволил сделать ему больно, когда я обработав рану, попробовала вытащить пулю.

Его лицо не выражало ничего. Только напряглись желваки на скулах из-за того, что он сильнее сжал зубы. Удаление пули должно было причинять ему жуткую боль. А он словно почти ничего не чувствовал.

— Кажется, почти все, — я выдохнула, взялась за иголку. Пальцы по-прежнему подрагивали. — Возможно, получится коряво.

— Шрамы от жены — это почетно, — он усмехнулся.

— Ты шутишь? В тебя стреляли, а ты шутишь!

— Я жив. И моя жена проявляет в отношении меня заботу. Ради такого можно и десять пуль словить.

Он посмотрел на меня так, что меня словно обдало адским огнем.

— Ты спас меня, — прошептала. Я хотела убрать руку, но он сплел наши пальцы.

Я опустила голову, смотрела на его руку словно на что-то чужеродное и одновременно горячее и надежное.

— Ты моя жена.

— А еще я племянница твоего врага.

Повисло молчание. Мое лицо покалывало от нарастающего жара. Я не знала, что еще сказать.

Он тоже молчал.

Потом шумно втянул воздух. Заговорил низким голосом, от которого содрогнулось сознание:

— Скажи, Алиса. Если бы не обстоятельства, связавшие нас, кем бы ты хотела меня видеть рядом с собой?

От неожиданности вопроса я растерялась. Подняла на него глаза…и утонула во мраке темных радужек.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — вырвалось у меня.

— Я знаю, — не отрывая от меня своих страшных потемневших глаз, он сжал мою руку и прижался к ней раскаленными губами. — И все же, я хочу знать, кем ты хочешь для меня быть, пленницей или желанной женщиной?

Все во мне замерло. Все казалось каким-то нереальным. Голова шла кругом. Стены комнаты шатались и плавились. Ответ не приходил. Он крутился на языке, но я ничего не могла сказать.

— Я помогу тебе решить, — он наклонился, давя своей аурой. Огромный, мощный как скала, на фоне которого я чувствовала себя совсем крошечной.

Пальцы сжали мой подбородок, подняли мне голову. Губы…близко. Он прижался к ним горячим ртом. Вот так просто, сразу раскрывая языком, углубляя поцелуй.

Меня пробило ознобом, вспышка. По низу живота прошла жаркая волна. Поцелуй жадный, требовательный, лишающий способности думать. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как дыхания не хватает. Даже целовал так, словно брал меня на этом диване. Так же яростно, вколачивая на всю глубину.

От движений его языка — тело размякло. Он целовал меня впервые. Меня вообще впервый раз целовали.

Когда наши губы на мгновение разомкнулись, его ладонь все еще удерживала мое лицо, не грубо, но так уверенно, что от этой власти по коже пробежала дрожь.

Он дотянулся до молнии на моем платье и оно ослабло, освобождая мое тело от ненужного. Потом под моей спиной зашуршала простынь, когда он опустил меня на кровать.

В ту ночь все было иначе. Он был осторожен, почти нежен. Я не сопротивлялась — не потому что должна была, а потому что хотела.