31

Ксеня

Растерянно наблюдаю за тем, как Вадим занимает собой все пространство на заднем сидении.

Сообразить не успеваю, как вдруг оказываюсь на его коленях.

— Руслану значит, отправишь, — строго проговаривает сквозь зубы, пока стаскивает с меня шапку и тянет вниз молнию на куртке.

Мои волосы падают мне на лицо, потому что сегодня они распущены.

Паника и желание расплакаться сменяются абсолютно другими эмоциями. Находиться на коленях Волкова и в первые разы было непросто, но сейчас.. когда в синих глазах бушует ураган, и вовсе усидеть нереально.

— Я пошутила, — шепчу задушенно, пока он стаскивает с меня куртку и бросает её на свою, лежащую у окна.

— Плохо пошутила, Шапочка, мне не понравилось, — рычит, надавливая мне на затылок и толкая на себя.

Протестующе мычу, но тут же проглатываю это мычание под натиском наглого языка.

В глазах взрываются вспышки, в ушах шумит. Хватаюсь за широкие плечи, пытаясь отстраниться, ведь у меня черт возьми были правила. Я озвучила ему их на днях, когда сказала, что сначала дождусь результатов ДНК анализа, но этот громила похоже, обо всем забыл. Или делает вид, что забыл.

А сейчас и я, кажется, начинаю забывать. Мыслить трезво и холодно, когда его язык орудует в моем рту, не получается.

Волков целует глубоко, жадно, как будто голодал все эти дни и впервые дорвался до обеда. Наши языки сталкиваются, ударяются друг о друга, гладят и сплетаются.

— Зараза ты мелкая, — хрипло шепчет он, ныряя наглыми ручищами под мой свитер.

Тянет его вверх и снимает через голову.

— Вадим, нет, — верчу головой, но он конечно, предпочитает не услышать.

Дернув вниз лифчик, обхватывает губами сосок и втягивает его в рот. Ударяет по вершине языком, прикусывает и снова посасывает.

Ох, мамочки. Меня дугой выгибает, навстречу этой дерзкой непозволительной ласке. Нужно сопротивляться, а у меня изо рта только стоны вылетают.

— Вадим, секса не будет, — все же нахожу в себе силы, когда он на мгновение отрывается, чтобы прижаться губами к другому соску.

— Я не буду тебя трахать, — вибрации от его голоса бегут по коже, — только накажу, чтобы больше никогда не думала о ком-то другом.

— Я не думала, — охаю, когда его зубы смыкаются вокруг вершинки. Язык скользит по ареоле, вызывая внутри меня крупную дрожь.

— Да что ты? – проговаривает сипло, снова подталкивая мое лицо к своему. Тяжелое дыхание обжигает кожу, я чувствую, как сильно он напряжен, — а о ком же ты думала?

Пьяный контакт глаза в глаза. Меня ведет от того, какие нотки скользят в его голоса – ревнивые, властные. Вадим открывает рот и впивается губами в мои.

— О ком, Шапка?

Дерзкие руки безнаказанно скользят вниз к моей талии, сжимают её, а потом одна из них прорывается в мои лосины.

— О тебе, — вскрикиваю я, — вместо того, чтобы учить английский, я думала о тебе, чертов Волчара. – хватая ртом воздух, вся дрожать начинаю.

— Умница моя… сладкая девочка… — умелые пальцы сдвигают полоску моих трусиков и раздвигают складки.

Ох, Боже мой. От соприкосновения с горячей кожей меня током бьет. Низ живота тянет, по крови гуляет адреналин.

— Мозги мне вышибаешь, Ксенька…. Мокрая такая, горячая.

Бедром чувствую каменную твердость у него в штанах и машинально вспоминаю как это — когда он был внутри меня. Большой, твердый…

Длинные пальцы скользят внутрь, сразу два, а у меня весь воздух из легких испаряется. Сумасшедшие ощущения. Ощущаю, как стеночки моей плоти обхватывают их, как те легко скользят вглубь и наружу.

Мы с Вадимом в унисон дышим как два спортсмена, пробежавших стометровку. Губы в губы… обжигаем дыханием. Обезумевшие взгляды, мое сердце вылетает из груди, и его вытворяет тоже самое. Чувствую это сквозь плотный зимний свитер, который мешает мне потрогать его, как тогда.

Задираю подол и прижимаюсь ладонями к груди. Мышцы мгновенно сокращаются, Волков напрягается еще сильнее.

— Хочу тебя, Шапочка… — большим пальцем второй руки обводит мои губы и легко давит на нижнюю, — взорвусь, так хочу.

— Мм… — мотаю головой, прикасаясь кончиком языка к его пальцу и закатывая глаза от того, как там внизу – другие его пальцы ласкают меня.

Растягивают, двигаясь вглубь и наружу, натирают какую-то точку внутри меня, от которой меня непроизвольно вспышками покрывает.

— Боже… — шепчу, как слепой котенок ища его губы, — остановись.

И он останавливается.

Это ошеломляет.

Поднимаю тяжелые веки, растерянно смотря в горящие глаза.

— По-хорошему, надо тебя одеть и отпустить домой, — произносит серьезно, — тогда ты точно больше никогда не захочешь при мне упоминать кого-то другого.

— Что? – не верю в то, что он говорит.

Разгоряченная, потная, непонимающе тону в его черных зрачках, когда Вадим побежденно выдыхает.

— Но добровольно отпустить тебя – выше моих сил, — облегченно выдыхаю, когда пальцы во мне возобновляют движение, — вьешь из меня веревки.

— Ага, из тебя повьёшь…

Договорить мне не дают. Затыкают рот поцелуем, и в буквальном смысле трахают пальцами.

Быстро, в размеренном четком темпе, пока я не начинаю громко стонать и извиваться на его руке, как уж на сковородке.

Тоже сдираю с Вадима свитер, глажу обнаженный торс ладонями. В машине становится душно от наших вспотевших тел, стекла перестали быть прозрачными. Благо, они у него тонированные, а то увидь кто из моих одногруппников, завтра было бы весело в университете.

К оргазму я прихожу спустя всего каких-то несколько минут. От того, как Волчара давит мне на клитор большим пальцем, взрываюсь, сильно пульсируя и содрогаясь. Сама того не понимаю, как впиваюсь в его плечо зубами.

Дышу тяжело и часто. Между ног взрываются фейерверки, обжигают своим покалывающим теплом.

Отстранившись, получаю мягкий поцелуй в губы, а когда думаю, что всё закончилось, Вадим чуть отталкивает меня назад по своим коленям и расстегивает ширинку.

— Вадим, я не буду… — лицо горит, запоздало наваливается смущение, которое увеличивается раз в десять, когда он освобождает из трусов свой вздыбленный член.

— Тебе и не надо. Просто посмотри.

Сжав его у основания, он проводит по стволу вверх-вниз и откидывает голову на сидении.

Я же замираю. Проглотив собравшуюся во рту слюну, безотрывно смотрю на то, как он магическими движениями заставляет его эрекцию стать еще больше и толще, если это только возможно. Красная головка наливается сильнее, из крошечного отверстия показывается прозрачная капля, которую Вадим размазывает по коже.

Мое сердце готово с ума сойти от этого зрелища. Возбуждение возвращается с новой силой и собирается в животе горячим комом.

— Не передумала? – хрипит, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.

Мои ладони горят, но я мотаю головой. Даже произнести ничего не в состоянии.

Только бросаю взгляд наверх. Кадык Вадима дергается. Он, приоткрыв рот, втягивает в него воздух.

Схлестнувшись со мной взглядами, двигает ладонью чаще, ритмичнее.

А мне хочется ноги свести. От сильных ощущений внизу тянет.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, все же протягиваю дрожащие пальцы и касаюсь твердого члена. По телу Вадима дрожь прокатывается. Он, шумно выдохнув, тут же берет мои пальцы в свои и сдавив их, начинает себя удовлетворять.

До боли прикусываю губу. Это невыносимо возбуждающе. Сумасшедше просто. Запредельно.

Пары минут ему хватает, чтобы оттолкнуться спиной от спинки, впиться в мои губы и тут же кончить себе на живот.

Мда уж… где там те установки, о которых я говорила? Волкову удаётся разрушить их, как и не было.

Смачивая пересохшее от частого дыхания горло слюной, наблюдаю за тем, как он взяв из кармана куртки влажные салфетки вытирает себя и мои пальцы.

— Крепкий орешек, ты, Шапочка, — усмехнувшись, нежно целует меня и помогает одеться.

— Что касается моих принципов – они нерушимы. Ну… почти… — исправляю сама себя под его тихий смешок и выбираюсь на улицу.

Ноги все занемели после сидения в неудобной позе и покалывают мелкими иголочками.

Взяв меня за руку, Вадим провожает меня до входа в общежитие.

Вроде мелочь такая, а я иду и улыбаюсь этому. Мне нравится, когда он держит меня за руку. Такой огромный, сильный, взрослый… и я – маленькая, но «вредная зараза».

Так хочется, чтобы так было и дальше…

Спешно отгоняю от себя эту мысль. Не привыкать… не привыкать!

Внутренний голос смеётся во всё горло, намекая, что только что в машине я прямо очень сильно не привыкала к Волкову.

— Завтра у тебя что? – спрашивает он, останавливаясь около входа в здание.

— Завтра зачет в десять утра. Потом я свободна.

— Отлично. Тогда после работы заберу тебя и поедем ко мне.

— Это ещё зачем? – тут же настораживаюсь, а он усмехается.

— Английский твой будем подтягивать, — подмигнув мне, по-хозяйски целует в губы и кивает на вход в здание. – Беги.

— Ладно.. пока…

— Пока, Ксеня.