34

Ксеня

Машинально напрягаюсь, потому что слышала каждое слово диалога Вадима с его женой.

— Ксень, я открою, а ты подожди здесь, хорошо?

Волков настороженно всматривается в моё лицо, пока я встаю с его колен и отхожу на пару шагов назад.

Хотите метод молниеносного антивозбуждения? Жена мужчины, в которого вы влюблены…

Чёрт, это даже звучит мерзко…

Поморщившись, подхожу к елке, нервно поправляя на ней игрушки, пока Вадим отправляется открывать дверь.

При звуке поворота замка сердце грозится поломать ребра.

— Привет, Вадь, — до меня долетает весёлый, звонкий женский голос.

Надо же, я почему-то ожидала, что он будет звучать старше.

— Привет, Карина, — отвечает прохладно Вадим, — что же тебя привело такое срочное?

— Да вот.. Сегодня что-то на выпечку потянуло. С девчонками встречаемся, я решила испечь печенье, а его вышло очень много. Ты знаешь, я глютен не жалую, а ты вроде любишь всякие вкусняшки. Решила вот тебе завести, Вадь…

Её «Вадь» режет слух, как звук царапанья ножа по стеклу. Хочется зажать уши руками и не слышать.

Потому что оно слишком личное… Семейное такое… Особенное. И в тон свой эта женщина вкладывает тепло и заботу, от которой мне холодно становится.

В секунду понимаю, что я права была… его жена все ещё надеется быть с ним.

— С каких это пор ты готовишь? — выдирает меня из неприятных мыслей удивлённый голос Вадима.

— С недавних. Раз уж я скоро уйду в декрет, то надо быть готовой к тому, что малыш захочет домашней выпечки. А я хочу стать ему самой лучшей мамой, — звук шуршания пакета долетает до моих барабанные перепонок, — Ты вообще занят? Может чаю попьём, у меня ещё время есть.

— Да, я занят.

— Чем же? Неужели и двадцати минут для меня не найдёшь?

— Даже искать не буду. Спасибо, конечно, за печенье, но не стоило напрягаться. Нужно было отвести все подругам. Которые… Как я помню, также как и ты, не жалуют глютен.

Сглатываю, впиваясь пальцами в золотистые бусинки на елке. Похоже, эти печенья она пекла как повод увидеться с ним… Что ж… Разумно.. Наверное…

— Вадь, ну что ты как не родной? Поговорим, расскажешь как т…, — не договорив, она вдруг резко замолкает, а потом спрашивает в миг изменившимся голосом, — Ты не один?

Чёрт… Сапоги мои увидела… Или шапку.. Что вероятнее всего. Её сложно не заметить…

— Не один. Поэтому ты должна понимать, как ты не вовремя, — отрезает безапеляционно Волков.

— Так значит? Не можешь даже подождать результата анализа?

За моей спиной раздаются шаги каблуков по полу, а потом в зале резко включается свет.

От неожиданности я слепну. Глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому освещению, и только после этого я оборачиваюсь.

Стоять спиной считаю не уместным.

Едва я вижу эту женщину, как у меня дар речи пропадает. Эффектная, стильно одетая, накрашенная так, будто только из салона вышла… Да она же самая настоящая красавица!

Искривив губы в издевательской ухмылке, она в секунду превращается из эталона красоты в мегеру.

— Волков, тебя на малолеток потянуло?

— Не твоё дело, Карина.

Вадим подходит к ней, берет за локоть и тянет за собой.

— Тебе на выход пора.

Больше я их не вижу…

Под оглушающее биение сердца только слышу удаляющиеся шаги и разъяренный шёпот.

— Ты серьёзно, Вадим? Вот эта? Она хоть университет закончила? Или… Подожди-подожди… Это ты так коротаешь время до анализов? Ааа ну тогда понятно. Только учти, что мне больно. Я же люблю тебя, а ты позволяешь себе подобное.

— Нам не о чем с тобой говорить. Забирай свой кулинарный шедевр и вперёд к подружкам. Будет о чем языки почесать.

— Ты обалдел? Я старалась вообще-то.

— Молодец. Пятёрка тебе. Увидимся в понедельник.

Щёлкает замок, открывается дверь. Карина вроде что-то ещё говорит, я не слышу их фраз, хотя больше и не пытаюсь. Мне хватило с головой. А потом дверь закрывается и повисает тишина.

Обхватив себя руками, дохожу до дивана и тяжело опускаюсь на него. Никогда ещё я не чувствовала себя так отвратительно как сейчас…

Словно влезла на чужую территорию и меня за это отчитали, как паршивого уличного щенка, забравшегося в чужой дом и напрудившего там. Меня… А мне на минутку двадцать один год уже!

Да меня только бабушка имеет право отчитывать!

Внутренний голос ехидно спрашивает — что ж ты ей это не сказала?

А не сказала, потому что в этой ситуации третья лишняя именно я…

— Ксень, прости, — Вадим входит в зал, подходит ко мне и останавливается напротив. Посмотреть на него нет у меня никаких сил. Так и сижу, обнимая себя руками, а он приседает напротив на корточки, — не грузись, малыш.

Малыш…

— Не надо, Вадим. Знаешь, мне пора…

— Куда собралась? — гасит мой порыв встать тем, что силой опускает меня обратно на диван, — Даже не вздумай убегать.

В горле царапать начинает, и я понимаю, что вот-вот и разревусь. Не могу так… Просто не могу…

— А что ты предлагаешь? Вадим, она любит тебя. Это же видно.

— Шапка, ты о чем? — он изумленно вскидывает бровь, — Себя она любит, а не меня. Осталась без денег, вот и захотелось обратно. Тепло ведь было, хорошо. Мужа дома нет, спокойно кувыркайся с другим. А теперь что? Потеряла все это, вот и задергалась. Ни о какой любви речи идти не может. Когда любят, не изменяют.

Он прав, конечно… Я не представляю, чтобы я вот даже сейчас могла бы провести с кем-то другим ночь, хотя мы по сути с Вадимом официально и не вместе. Я бы просто физически не захотела, чтобы кто-то другой ко мне прикасался.

Тяжело выдыхаю, стараясь понять его, потому что на самом деле мне страшно его терять. Не представляю, как я переживу, если ребёнок все же окажется его…

— Вадим… Мне неприятно быть той, кто тебе никто… Понимаешь?

— Ты не никто, Шапка… — он сжимает мои колени, а я мотаю головой.

— Я никто. Пока у тебя есть жена, я никто. А если так окажется, что и ребёнок твой, я так не смогу.

— Почему? — сощуривается он.

— Потому что вы будете так или иначе с Кариной проводить время вместе. Это ведь ребёнок. Малышу требуется ваше внимание. А ей нужна будет твоя поддержка. Это сложно растить его одной. Особенно в первые месяцы, когда новорождённый постоянно плачет, колики эти, ещё что-то . Мне просто не будет места в твоей жизни, понимаешь? — из меня все это выстреливает как из пулемёта.

Сама удивляюсь, что высказала, ведь не собиралась…

— Значит так, Ксеня, послушай меня внимательно, — Твёрдый голос заставляет меня взглянуть в серьёзное лицо, — Ты права только в одном. Если это мой ребёнок, я от него не откажусь и буду принимать участие в воспитании. Но… Жить мы с Кариной вместе не будем. У неё есть мать, деньги на няню я также выделю. Одна она не останется. Когда ребёнок подрастёт и грудное кормление можно будет заменить бутылкой, я смогу забирать его к себе на ночь. Все эти вопросы я решу. Единственное, чего я тебе не позволю — это уйти.

Хмурюсь, борясь с выросшим в горле комом.

— Знаешь почему? — спрашивает он, протягивая руку и стирая с моей щеки слезу…надо же.. Я что, плачу?

— Нет…

— Потому что я счастлив с тобой, Ксеня…

Прикусив губу, позорно всхлипываю.

— Правда?

— Я не помню, когда получал удовольствие от покупки ёлки, честное слово, — усмехается он. — с тобой все стало другим в моей жизни. Ия не хочу это терять.

— Я тоже не хочу…

Тёплая улыбка наползает на его лицо, а у меня от неё сердце щемит.

— На том и по решили, — Волков встаёт, чтобы сесть рядом, а потом притягивает меня к себе и обнимает. — Я не отпущу тебя, Шапочка, даже не мечтай.

От того, как я вжимаюсь в твердое горячее тело, холод уходит, но не целиком..

Не могу я себя отпустить до конца… Несмотря на все то, что сказал Вадим, я понимаю, что его жена не успокоится. Как бы не сложилось, если ребёнок все же окажется его, она будет пытаться его вернуть любым способом…