41

Вадим

Так, здесь вроде как налево.

Нахмурившись, всматриваюсь в джипиэс навигатор, а потом в улицу, на которую я только что завернул.

Дом номер семь. Аня сказала, что я мимо него не проеду. Ярко-желтый, он заметен, наверное, со спутников. И правда. Ядрёного оттенка желтый дом я замечаю, едва проезжаю пару метров.

Вот, куда моя Шапка укатила, значит.

Чувствуя скорую встречу с заразой, из-за которой я всю ночь толком не спал, у меня начинает свербить в грудине.

Я, когда вчера домой пришел и не обнаружил её, думал свихнусь махом. Сообщение «Уехала к бабушке» выглядело весьма странно. Как и то, что абонент находится вне зоны доступа. Хотя, когда я увидел ключи Карины, странным мне это всё перестало казаться.

Значит, стерва сделала своё дело и снова перепугала мою Шапку. Правда, когда я ей позвонил, бывшая отнекивалась, мол, ничего не знает. Приходила с миром.

Знаю я её «с миром». Поэтому, с утра как только дождался открытия клиники, тут же главврача атаковал. Теперь результат теста у меня на руках, и больше Шапка от меня бегать не будет.

Как я и думал, ребенок не мой. Карина за эти дни успела и в больницу наведаться. Хотела позолотить руку доктора Вайсбурга. Да только не рассчитала, что я это сделаю первым. И тот отчитается мне о её намерениях.

На что только рассчитывала, наивная? Неужели, если бы ребенок, когда родился, я бы не заметил, что он на меня не похож? Нет, может конечно, и не заметил бы, но тест потом еще раз точно переделал бы.

Паркую машину за хлипкими воротами и выхожу на улицу.

Село… Глубинка.. Как я давно не бывал в подобных местах.

Температура сегодня опустилась ниже нуля, и вчерашний мокрый снег покрылся тонкой коркой льда на земле. Хорошо, хоть дороги вовремя почистили, а то поездка бы у меня была веселой.

Заглянув за калитку, сканирую двор на присутствие собаки. Никого.

Отлично.

Подняв крючок, толкаю дверь. Прохожу по двору и поднявшись на крыльцо, несколько раз громко стучу.

Ну давай, Шапочка, открывай. Серый Волк пришел.

Дверь отворяется, но на пороге вместо моей сексуальной девочки показывается безобидная старушка.

— День добрый, — здороваюсь я, окидывая взглядом сгорбленную бабулю, с таким цепким взглядом, что любой ищейка позавидует.

— Добрый. Вы ко мне?

— Если вы баба Саша, то да, к Вам.

Шире приоткрыв дверь, старушка изучает меня сощуренными глазами.

— А ты чей будешь? – бросив взгляд мне за спину, смотрит недоверчиво в лицо, — небось гречку привёз?

— Гречку? – не догоняю я.

— Ну да. Поди пришел меня вербовать за тебя голосовать. Так вот учти, депутат, что гречки у меня пол погреба. Витёк из города навёз столько, что до самой смерти хватит. А вот от риса я бы не отказалась.

— Понял. Будет рис, — принимаю её условия.

Ну, а что? Мне не сложно, главное задобрить.

— Ну, хорошо. Когда будет, тогда и поговорим. Только фамилию свою скажи, чтобы я знала, на кого галочку ставить.

— Волков я.

— Волков.. ну и фамилия, — морщит она нос, — Ладно, так и быть. Будет тебе мой голос. И знаешь, вон ещё к Архиповой зайди, — кивает на соседний дом, — Она тоже за тебя проголосует. Только ты ей рис не вези. Обойдется.

— Вадим? – прерывает воодушевленный поток слов старушки, звонкий голос моей Шапочки.

Одновременно с её бабкой мы смотрим на неё.

В домашней кофте и штанах, с хвостом на макушке, такая охренеть какая домашняя и красивая. Пульс мигом с рельс сходит.

— Привет, Ксеня.

Вместо ожидаемой злости, или нежелания меня видеть, большие глаза удивленно загораются, а губы растягивает улыбка.

— Ты как меня нашёл?

— Аня подсказала.

— Анька-то? – всплескивает руками бабка, — А у неё что, твой номер есть? Вот грымза старая, обошла меня.

— Да нет, ба, — смеётся Ксеня, — Аня – это моя подруга. Помнишь её? Она приезжала со мной.

— Ааа. А это тогда кто?

Стремительно покраснев, Ксеня обнимает её за плечи.

— Я объясню сейчас. Только давай его впустим.

— Ты знаешь его, что ли?

— Да.

— С каких пор ты с депутатами связываешься, Ксенька? Ох ремня тебе всыплю.

— Не надо ей ремня, — тут же стопорю порыв этой вовсе не безобидной, как с первого раза показалось, старушки.

— Это я сама решу, что кому надо, а что нет. Ты, — тычет в меня пальцем, — заходи давай. Нечего на пороге стоять, внимание привлекать. А ты, — указав на внучку, — иди за мной.

Сверкнув в мою сторону смеющимся взглядом, Ксеня кивает мне в сторону зала.

Так, я что-то не понимаю ни черта… Она что, не злится? Я думал, она укатила сюда, чтобы от меня спрятаться… А она вон какой довольной выглядит. И четвертовать меня вроде как не собирается.

Пока раздеваюсь, слышу, как с кухни доносится:

— А ну-ка быстро признавайся, кто это такой?

— Ба, — тихо говорит Шапка, — это Вадим. Он мой… мужчина.

— Мужчина? Этот депутат?

— Да не депутат он, — шипит Ксеня, а я ржу. – С чего ты вообще это взяла?

— Так он мне гречку привез.

— Кто сказал?

— Он сказал.

— Серьёзно?

— Ну да. Но я не взяла. На кой она мне? Я рис заказала.

— Так… погоди, ба. Не знаю о какой гречке речь, но …

— Нет, это ты погоди, Ксения! – строго прерывает её бабка, — Что у тебя с ним? Серьезное что-то?

— Да, — я даже слышу робость в её голосе.

— Насколько? Спишь только с ним, или замуж звал?

— Звал, — врёт Шапка быстро.

— Хм. А ты что?

— А я… думаю.

— Ну.. думать это правильно конечно. Мужика надо помариновать, — посмеиваясь, я опираюсь плечом на стену. Ни в какой зал идти мне не хочется. – Но долго думать тоже нельзя. Такого надо хватать горячим, пока другие не заграбастали. Депутат – это всё-таки уровень.

— Ох, ба… Да не депутат он.

— Он станет депутатом, когда я буду рассказывать о нём Аньке и Инке.

Тихо поржав в зажатый кулак, я вхожу на кухню.

— Можно? – стучу костяшками в дверь, — Я тут невольно услышал ваш разговор.

Ксеня, как я и думал, красная как помидор. А её бабка теперь уже смотрит на меня иначе. Придирчивее, чем прежде. Кажется, что еще немного и вцепиться мне в физиономию.

— Подслушивал значит?

— Так вышло. Хочу сказать Вам, баб Саш, ничего что я так? – подойдя ближе, под взглядом женщины Цербера, обнимаю Ксеню за талию.

— Ничего…

— Так вот, Ксеню я люблю. И у меня на неё самые ерьёзные планы.

— Правда? – выдаёт себя Шапка, и тут же прикусывает губу.

— Правда.

— Жениться будешь? – складывает руки на груди баб Саша.

— Буду!

— Когда?

— Через месяц.

— Чегоо? – давится Ксеня, но я крепче сдавливаю её талию, чтобы не палила нас.

Разберёмся во всём потом.

— Месяц – это хорошо. Только учти, Волков, не дай Бог, мою внучку обидишь, я твои яйца в тесте для пирожков использую, усёк?

— Бааа.

— Усёк, — киваю, испытав фантомную боль в тех самых яйцах, о которых она судачит. – Она мне слишком дорого, чтобы её обижать, — а потом склоняюсь и шепчу Шапке на ухо, — и яйца мне дороги.

Ксеня прыснув, смеётся, а баб Саша еще долгую минуту пилит меня глазами.

— Ну, хорошо. Ладно… уговорил. Отдам за тебя Ксеньку.

Облегченно выдыхаю. Надо же, не думал, что еще на моём веку могу встретить человека, который заставит меня напрячься.

— За это и выпьем. Ты голодный?

— Да, — быстро хватаюсь за смену настроения Цербера, — очень.

— Хорошо. Сейчас я тогда накрою нам. Обеденное время на дворе, уже можно и выпить. Ксеня, ты пока открой ворота, пусть свою калымагу загонит. А то скоро народ начнёт собираться у калитки. Они же такие экземпляры только по телевизору видели.

Схватив меня за руку, Ксеня тянет меня к выходу.

— Ты что творишь? – шипит, остановившись в коридоре.

Я же вместо ответа, припечатываю её к стене. Открываю языком пухлые губы и толкаюсь сквозь них в горячий рот.

Замычав, Шапка тут же обнимает меня за плечи и жадно отвечает.

Вот теперь я испытываю настоящее облегчение. Сгребая её в охапку, целую и сжимаю до хруста в костях.

— Зачем убежала? – шепчу гневно, — ремня тебе точно не хватает.

— Так я к бабушке, — оправдывается малышка, — соседка позвонила, сказала, что ей плохо. Я и поехала.

— Трубку почему не брала?

— Я телефон утопила, — морщится виновато. – Простиии.

— Так ты не из-за Карины уехала? – отстраняюсь шокировано.

— Нет, конечно. Делать мне нечего бегать из-за неё. И вообще, — прокашлявшись, она понижает голос так, что мне приходится обратиться в слух, чтобы услышать её, — я подумала и решила, что даже если ребенок это твой, я все-равно буду с тобой. Не хочу тебя отдавать твоей бывшей.

Ну что за девочка? Что за мед для моих ушей?

Улыбаясь, как кретин, достаю из заднего кармана джинсов сложенный в четверо листок и протягиваю ей.

— Читай.

Недоуменно раскрыв его, Ксеня пробегается глазами по тексту. От того, как её глаза счастливо расширяются даже в комнате светлее становится.

Завизжав, она набрасывается на меня, а я ловлю её на руки.

— Тихо ты, щас твой Цербер прибежит и кастрирует меня.

— Неа, я не позволю, — смеётся Шапка, обцеловывая моё лицо. – Теперь я тебя точно никому не отдам, Волчара.

— Это я тебя уже никому не отдам, Ксеня.

— Что здесь происходит? – Выскочив в коридор с половником, угрожающе вскидывает его бабуля.

Ксеня тут же спрыгивает с моих рук.

— Ничего ба. Это я так радуюсь, что Вадим предложил тебе дрова порубить.

— Да? – половник удаляется от моего лица. – Ну что ж, это можно, если так сильно хочется.

— Очень хочется, — подтверждаю, сжимая ягодицу Ксени, — ехал и думал – как будет здорово порубить дрова.

— Ну ладно, — позволяют мне с барского плеча, — Ксень, дай гостю одежду. Небось подходящей-то и нет.

Кивнув, Ксеня открывает дверь, а когда мы выходим виновато тянется к моей щеке и тычется в неё губами.

— Прости.

— Ничего. Отработаешь, Шапка.

Снова засияв, она обнимает меня, а я опять набрасываюсь на её губы. Ну кто её такую сделал, чтобы оторваться невозможно было?